Глава 18. Поиски

У пристани никого не было. Матвей сообщил Полоцким об увиденной лодке, но те решили всё же продолжить осмотр острова. Анна подумала, что это правильно: мало ли чьё судёнышко они обнаружили. А вдруг ошиблись? Тогда просто необходимо искать Василия здесь, на Закате.

Матвей ловко спрыгнул в небольшой катер, который Анна раньше не видела, — видимо, именно на нём он добрался до Заката, — и протянул руки, собираясь помочь ей. Но тут со стороны дома орнитологов раздался крик:

— Аня! Вы куда?

— Кто это? — спросил Матвей.

— Галина Филипповна. Одна из учёных, — пояснила Анна и отозвалась: — Мы за Василием!

— Нашли? — ахнула орнитологиня, спеша к ним.

— Надеемся, что это он! — в ответ прокричала Анна.

Матвей снова протянул руки и почти сдёрнул замешкавшуюся Анну вниз, сначала подхватив её под колени, а потом дав скользнуть вдоль его тела вниз.

— Мы торопимся. — В тоне ничего, кроме сдержанности и озабоченности.

— Да, конечно, простите, пожалуйста. — Анне стало неловко. И правда, у человека отец пропал, а она мешкает. — Куда мне сесть?

— Вот сюда.

Матвей быстро отвязал какую-то верёвку от крепления на причале — Анна смутно помнила, что вроде бы правильнее говорить «концы от кнехтов», — и сел рядом с ней.

Но Галина Филипповна всё же успела. Тяжёлые шаги зазвучали по старым доскам причала. Она поздоровалась с сыном маячника, тот вежливо ответил и сказал:

— Простите, но нам пора.

— Да-да, разумеется, — Галина Филипповна кивнула.. — Я просто пожелать вам удачи.

— Спасибо! — с чувством поблагодарила Анна.

Галина Филипповна махнула рукой и прижала ладонь к щеке. Заурчал двигатель, дрогнул и стал отдаляться берег. Совсем как накануне. Но какие невероятно долгие сутки! Вчера катером управлял Василий, о котором Анна ещё ничего не знала и которого немного побаивалась, а рядом сидели орнитологи. А сегодня Василий пропал, а она с его сыном отправляется на поиски и больше всего на свете хочет найти маячника живым и здоровым.

— Держите! — Матвей сунул ей в руки бинокль. Анна тут же принялась исполнять обязанности вперёдсмотрящего.

— Да ещё рано! Тот район, где мы примерно видели лодку, пока скрыт мысом. Сейчас мы обогнём его. А пока посмотрите на Закат. Он очень красив отсюда, — громко, перекрывая гул мотора и шум ветра, посоветовал Матвей.

— Спасибо! — Анна благодарно кивнула и повернулась так, чтобы видеть остров, от которого они отплыли ещё совсем недалеко.

Она быстро нашла маяк, потом дома и причал. На нём стояли Галина Филипповна и присоединившийся к ней Анатолий Михайлович. Лица обоих, хорошо видные при таком приближении, выражали тревогу. Мужчина что-то говорил коллеге, она отрешённо кивала и покачивала головой. Анне стало жалко их: приехали люди работать. А тут такое.

— Всё, теперь смотрите! — велел Матвей. — Уже должно быть видно.

Анна послушно повернулась в указанном направлении и стала напряжённо всматриваться вдаль. Через несколько минут ей показалось, что она увидела их цель.

— Туда! — распорядилась она, рукой указывая направление. Хранитель Заката кивнул и подкорректировал курс. Анна снова поднесла бинокль к глазам. Далёкий предмет приближался, постепенно принимая очертания лодки.

— Я её хорошо вижу! — поделилась радостью Анна.

— Какая она?

— Белая, по борту широкая синяя полоса.

— Похожа на нашу лодку. — Как ни странно, облегчения в голосе Матвея Анна не услышала. Наоборот, сын маячника, казалось, стал ещё напряжённее. Лицо сосредоточенное, почти бесстрастное, но губы плотно сжаты, глаза прищурены и снова эта тревожная складка между бровей. Да и поза выдавала обеспокоенность, а костяшки рук, сжимающих рулевое колесо, побелели.

Анне тоже стало страшно, и она, чтобы хотя бы немного помочь Матвею, решила не отрываться больше от наблюдения и прильнула к окулярам.

— Анна, посмотрите, не видно ли там человека, — дрогнувшим голосом попросил Хранитель.

Она замерла, потом опустила бинокль и с болью посмотрела на него, потому что их катер как раз подплыл на такое расстояние, с которого лодку стало видно гораздо лучше, настолько, что стало понятно: если человек в ней и есть, то он лежит на дне. Видимо, Матвей всё понял по затянувшейся паузе. Он отвёл напряжённый взгляд от далёкого судёнышка, быстро посмотрел на Анну и вдруг мягко сказал:

— Не пугайтесь так. Возможно, лодку просто сорвало и отца нет в ней.

— Да… Да-да… — закивала Анна, которой было до слёз жалко Хранителя. В этот момент она не знала, чего хочет больше: поскорее добраться до цели или плыть до неё как можно дольше. И то, и другое пугало одинаково сильно.

Оба они замолчали. Анна сидела, вытянувшись и прижав бинокль к глазам так крепко, что даже кожа вокруг них заныла. Матвей молчал. Катер приближался к лодке. Анна отчаянно надеялась, что Василий просто устал и прилёг отдохнуть, а сейчас услышит шум двигателя и сядет, и станет вглядываться в их сторону, замашет руками. И тогда они оба, сын маячника и сама Анна, закричат от радости, а потом возьмут лодку на буксир и все вместе вернутся на Закат, где позже, уже отойдя от страха и напряжения, соберутся у Полоцких за большим столом, будут смеяться и сердиться одновременно и рассказывать всем о том, как обнаружили Василия.

Но лодка была всё ближе, тот, кто находился в ней уже не мог не слышать приближающийся катер, но признаков жизни не подавал. И Анна замерла, забыв о том, что нужно дышать, и закусила губу.

"Пожалуйста! Пожалуйста!!! Пожалуйста!!!!!" — мысленно просила она о чуде, уже почти не надеясь на него.

Матвей аккуратно подвёл катер максимально близко к обнаруженному судёнышку, заглушил двигатель, вытащил откуда-то длинную палку с крюком на конце, ухватил им за борт лодку и подтянул. Анна подавила крик и зажала рот ладонью: Василий лежал, скорчившись, на боку. Его почти полностью седые волосы были покрыты спекшейся кровью.

— Держите крюк! — приказал Хранитель. Она быстро повиновалась, обеими руками вцепившись в палку, а сын маячника прыгнул в лодку и склонился над отцом.

Анна теперь дышала часто и неглубоко, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, и изо всех сил сжимала губы, чтобы не заплакать навзрыд. Видеть страдание на лице Хранителя ей было невыносимо.

— Пап! — тихо позвал он, осторожно ощупывая отца. — Пап! Ты что это?

Сильные руки нежно перевернули тело. Анна зажмурилась в страхе, но тут же открыла глаза, рассердившись на себя. У человека такое горе, ему, может быть, нужна её помощь, а она тут изображает кисейную барышню. Слёзы и истерика будут потом, наедине с собой. А пока необходимо взять себя в руки. И она ещё крепче вцепилась в крюк и преданно уставилась на Хранителя, ожидая его указаний и стараясь не опускать взгляд ниже и не смотреть на мёртвое тело маячника.

Но тут вдруг Матвей рывком сдёрнул с себя лёгкую ветровку, которую надел, когда они вышли в море, скомкал её и осторожно положил под голову отцу. Анна резко втянула в себя воздух и отвела взгляд. Видеть горе этого молодого ещё мужчины ей было невыносимо.

Катер сильно накренился — это Матвей перебрался в него и достал откуда-то верёвку. Анна непонимающе уставилась на него. Он, торопливо перебирая руками по борту, лодки передвинул её так, что теперь она плотно прижималась бортом к катеру, и ловко привязал её. Действовал он почему-то очень быстро, хотя теперь им некуда было спешить.

Анна молчала, стараясь быть как можно незаметнее. Человеку, у которого такая беда, вряд ли нужно присутствие постороннего. И всё, что она может сделать для Хранителя, — это просто постараться не напоминать о себе.

— Анна, пересядьте вот сюда, пожалуйста, — попросил вдруг Матвей и, подхватив её под локоть и потянув к корме, помог перебраться в указанном направлении. Анна не спорила, стараясь двигаться как можно быстрее, хотя и не поняла, зачем это нужно. Убедившись, что она села, Матвей расстелил на дне катера брезент и снова перебрался в лодку. Анна следила за ним глазами, ничего не понимая. Матвей тихо, словно боялся разбудить кого-то, сказал:

— Он жив, Анна. Он пока жив. Мы сейчас идём в Кронштадт. А вы, пожалуйста, следите за его состоянием. Мы должны довезти его.