Глава 19. Надежда

И они довезли. Лодку бросили в море, отца Матвей осторожно перенёс в катер и уложил на брезент. Весь путь до Кронштадта Анна сидела рядом с маячником, не отводя от него глаз. Ей казалось, что так она сможет удержать, не отпустить его, только так убережёт от страшного горя Хранителя Заката.

На том причале, где сутки назад она ждала катера, который должен был отвезти её на остров, стоял реанимобиль. Василия быстро погрузили на носилки и жёлтый микроавтобус умчался. Анна вопросительно посмотрела на Матвея.

— Я позвонил, пока мы шли сюда, — объяснил тот. — Сейчас отца отвезут в Военно-морской госпиталь. Там лучшие врачи.

— А мы?

— У меня неподалёку машина. Вы можете поехать со мной или подождать здесь. К сожалению, других вариантов нет. Сами вы до Заката не доберётесь. Но ждать, возможно, придётся долго…

— Я с вами! — не дала ему договорить Анна.

Матвей протянул руку и помог ей выбраться на причал. В молчании они прошли мимо парка, пересекли улицу и нырнули во двор. Там Матвей подошёл к вишнёвому «Шевроле Нива». Анна немного удивилась скромной машине. Она привыкла к тому, что люди из её окружения берут кредиты, продают доставшиеся по наследству квартиры, но покупают статусные автомобили. Сама Анна этого никогда не понимала, но уже давно перестала удивляться стремлению приобрести дорогих "коней". А тут вдруг отечественный джип, ухоженный, но явно не слишком новый. Хранитель продолжал удивлять её.

До Военно-морского госпиталя они добрались быстро. Матвей поговорил с кем-то на КПП, и их пропустили внутрь. Там Анна осталась ждать на скамейке в тени акации, а сын маячника ушёл, предупредив:

— Возможно, я надолго.

— Ничего, я подожду. — Анна изо всех сил излучала спокойствие и уверенность в благополучном исходе. — Обо мне не беспокойтесь и не думайте. Вы должны быть с отцом. Вы нужны ему.

— Спасибо, — кивнул без улыбки Матвей и быстро пошёл к старому корпусу в конце аллеи.

Анна долго смотрела ему вслед, а потом в задумчивости опустилась на скамейку. Вспомнилось, как несколько месяцев назад она так же ждала мужчину. В Москве, у дверей лаборатории. И ей показалось, что это произошло давно-давно. Так давно, словно и не с ней было. И мужчина тот уже казался совсем чужим, незнакомым. Да, видимо, и был им.

Она положила себе на колени рюкзак и только тут вспомнила, что в нём по-прежнему лежат бутерброды, которые сунула ей добрая Мария Михайловна. А они с Матвеем и не подумали о них. Не до того было. Сейчас есть она тоже не могла: не давала внутренняя дрожь, которую никак не получалось унять. Анна достала бутерброды, огляделась, подошла к забору и сквозь прутья протянула куски колбасы пробегавшей мимо дворняге. Та с удивлением посмотрела на неё, но колбасу осторожно взяла.

Ждать оказалось нелегко. Анна уже и крошила оставшийся от бутербродов хлеб толстым раскормленным голубям, и сидела, и ходила, меряя шагами длинную аллею, и снова садилась. А Матвея всё не было.

Солнце совершало свой путь по небосводу, вскоре на облюбованной Анной скамейке стало невыносимо жарко, и она перебралась на другую, пока ещё укрытую в тени. Аллея с этого места просматривалась хуже, и Анна теперь боялась не увидеть сына маячника. Поэтому она то и дело вскакивала и снова принималась ходить туда-обратно, нервно ломая руки и кусая губы.

Появился Матвей тогда, когда Анна уже вся извелась и от нарастающего напряжения просто не знала куда деться. Пальцы после нескольких часов издевательств над ними горели, а искусанные губы неприятно саднили. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что было у неё на душе, с каждой минутой всё сильнее и сильнее погружающейся в мрак отчаяния.

Анна сама не поняла, что вынудило её оглянуться. Совершенно точно её никто не окликнул, шагов Хранителя она тоже не слышала — тот был ещё далеко. Но в один миг она вдруг обернулась и увидела в дальнем конце аллеи мужскую фигуру, быстро идущую к ней. Сначала Анна замерла, со страхом вглядываясь в лицо приближающегося Хранителя, а потом не выдержала и сначала стремительно пошла навстречу, а потом и вовсе побежала. Остановилась она в нескольких метрах от него и замерла, не понимая, не умея прочесть по его лицу новости. Матвей подошёл к ней и подбадривающе кивнул:

— Жив. И есть надежда.

Анна жадно вздохнула полной грудью, наверное, впервые за последние несколько часов и хрипло ответила:

— Слава Богу!

— Да, — кивнул Матвей. — Именно так. Врачи говорят, это чудо.

Он неожиданно протянул Анне руку. Она не колеблясь вложила в большую ладонь свою. Вдвоём они пошли по аллее к выходу. Оба молчали. Анна ожидала, что они вернутся на пристань, но Матвей остановил машину у Морского Никольского собора. Анна слышала о нём, но до этого видела только на фотографиях.

Храм потряс её. Огромный, величественный, казалось, подпирающий большой неовизантийской главой голубое летнее небо. Матвей всё так же молча обошёл машину и подал замешкавшейся Анне руку. Она послушно вышла.

— Пойдёмте. Я должен сказать спасибо за чудо и попросить о ещё одном. А, может, и не одном.

— Но я в джинсах. Да и вообще вид у меня…

— Это не страшно. Вы же тоже хотите сказать спасибо? — Матвей впервые за последние часы улыбнулся и снова протянул ей ладонь. И Анна поняла вдруг, что это и правда не страшно. Когда она будет собираться в храм специально, то, конечно, уважительно отнесётся к традициям. Но сейчас она просто очень хочет поблагодарить за чудо. А для этого специально готовиться не нужно. И глупо забывать о благодарности в угоду мнению окружающих.

Анна улыбнулась и тоже протянула руку. Они опять пошли вперёд вместе, словно давно знакомые, близкие друг другу люди. И ей почему-то это не казалось странным и преждевременным. Завтра, наверное, покажется. И, пожалуй, она даже будет жалеть об этом. Но не теперь.

Сейчас Хранителю Заката нужна её поддержка, и она не может отказать ему в этом. Да и ей тоже, если уж быть совершенно честной с собой, необходимо его участие. А мысли о приличиях она оставит на завтра. Или, может, и вовсе не станет думать об этом. Потому что в её нынешней жизни, той, которая началась после отмены приговора, совершенно нет места неважному и ненужному. Теперь это другая, но очень правильная жизнь. И Анне она нравится.

К катеру они вернулись, когда залив уже окрасился в тёплые закатные тона и был похож на расплавленную смолу. Матвей помог Анне устроиться в катере и уже хотел завести двигатель, когда у него запел телефон. Анна узнала первые такты любимой песни «Неприкасаемых». Хранитель Заката бросил на неё встревоженный взгляд и ответил.

— Да!

Анна замерла, боясь услышать страшное. В вечерней тишине слова его собеседника звучали вполне отчётливо.

— Мэт, — громко говорил низкий мужской голос. — Короче, я по твоей просьбе побеседовал тут с коллегами. В общем, они тоже думают, что ты прав. Не сам он. Мы, конечно, не эксперты. Наше дело чинить, а не разбираться, что да как. Но тем не менее… — Мужчина помолчал недолго, потом со вздохом закончил: — В общем, вызвал ты бы кого следует.

— Понял, Лёш. Спасибо, — помрачнев, поблагодарил Хранитель Заката. — Значит, не ошибся я.

— Скорее всего.

— Ладно, буду разбираться. Пока, Лёш. И это, вы там за отцом приглядывайте уж.

— Вот об этом мог бы и не напоминать, — чуть обиженно пробасил его собеседник. — Мне ж дядя Вася как родной.

— Прости, — Матвей заговорил мягче, в голосе его прозвучала нежность. — Что-то устал я. Вот и несу всякую чушь.

— Да я всё понимаю, Мэтью. Ты тоже меня прости. И отправляйся спать. Прямо сейчас.

— Прямо сейчас не могу. Ты же сам говоришь, что нужно вызывать кого следует.

— Ты им позвони, а сам на боковую.

— Да нет, я на Закат.

— Нечего! — возмутился собеседник Матвея. — Никуда не денется твой Закат. Выспишься, а завтра утречком и отправишься. Думаю, до утра ничего не случится. Не разбегутся твои островитяне.

— Ладно, ладно, — проворчал Матвей. — Понял и выполню.

— Врёшь ведь, — сокрушённо вздохнули в трубке.

— Вру, — усмехнулся Хранитель.

— Тогда хоть позвони мне, когда доберёшься. Заодно и о дяде Васе новости расскажу.

— Договорились.

Матвей сунул телефон в карман джинсов и, не глядя на Анну, спросил:

— Вы всё слышали?

— Да.

— И всё поняли?

— Василий не сам упал и ударился?

— Не сам.

— Плохо. — Анна не знала, что ещё сказать.

— Куда уж хуже, — согласился Хранитель Заката.

— Мы сейчас на остров?

— Сейчас мы позвоним в полицию. А потом отправимся на поиски лодки. Теперь мы не можем просто бросить её в море. Теперь это вещдок.