Глава 44. Семёнов

От грохота Владлен Архипович вздрогнул. Стул, на котором по-прежнему с видом человека, выполняющего важную работу, сидел Денис, подпрыгнул, орнитолог от неожиданности чуть не упал, тут же испуганно-вопросительно посмотрел на Хранителя и проявил инициативу — топнул в ответ:

— А ну тихо!

Хранитель остановил его движением руки.

— Я так понимаю, наш арестант желает дать показания.

Он подошёл к погребу, сел на корточки и рывком открыл его.

— Вылезайте.

Чужак довольно ловко выбрался, поводил плечами, разминаясь, и хмуро заозирался. Увидев его, Полоцкий-Семёнов закрыл лицо рукой. «Да он же не знал, что мы его нашли», — вспомнила Анна.

— Садитесь, — велел Хранитель таким тоном, что Анна, будь она на месте чужака, спорить не решилась бы. Тот тоже возражать не стал, опустился на предложенный стул и откашлялся.

— Вы это, не трогайте его. — Чужак мотнул коротко стриженной головой в сторону Владлена Архиповича. — Лучше я сам всё расскажу.

— Сначала мы дослушаем Марию Михайловну, — не согласился Хранитель и посмотрел на Полоцкую. Та проглотила ком в горле и, чуть запинаясь, продолжила:

— А на прошлой неделе я увидела, как Владлен разговаривал с кем-то по телефону. Впервые за то время, что мы здесь. После этого он как-то погрустнел, стал задумчивее гораздо. А потом и вовсе повадился уходить куда-то надолго. Я, наверное, на это и внимания бы не обратила, но через несколько дней заметила, что из холодильника начала пропадать еда. Про чужого я и не подумала, если честно. Вот даже в голову не пришло. Решила, что Владлен стал тяготиться моим обществом, что устал от меня, жалеет, что связался со мной. А, может, ему позвонила какая-нибудь женщина, которую он любил или даже продолжает любить. Вот и уходит, чтобы подумать, как быть, посидеть в тишине, и даже еду с собой берёт.

Анна увидела, что Владлен Архипович с благодарностью смотрит на Марию Михайловну, и сердце тут же сжалось от сочувствия к обоим Полоцким. Она ещё не знала, что натворил Владлен Архипович, но не жалеть его всё равно не могла. Мария Михайловна протянула руку, ободряюще пожала плечо своего фиктивного мужа и продолжила:

— И все эти дни я думала, как бы поговорить с Владленом, успокоить, объяснить, что я всё понимаю. Я и к Василию ходила, в тот день, когда вы, — она посмотрела на Анну, — приехали. Хотела попросить его разрешить мне перебраться на орнитологическую станцию, чтобы не мешать Владлену. Там есть свободные комнаты. И одна даже с отдельным входом, я бы там никому не мешала. Но Василий был чем-то расстроен и сказал прийти на следующий день. Я не стала настаивать, видела, что он пытается подавить раздражение, и решила, что утро вечера мудренее. А утром он… — Мария Михайловна расстроенно замолчала.

Анна перехватила взгляд Хранителя и мягко спросила у Полоцкой:

— А что именно вам сказал Василий?

— Что-то вроде «завтра, всё завтра». Ну, или как-то так.

— Это было после нашего званого ужина?7d423c

— Да.

— Вы же тогда остались, чтобы убрать со стола, — удивилась Анна.

— Мы и убрали. Мне же Галина Филипповна помогала. А она и молодёжь подключила, и Анатолия Михайловича. Вот мы и управились минут за двадцать всего.

Анна прикинула, сколько она в свой первый вечер на острове любовалась закатом, и поняла, что Мария Михайловна вполне могла за это время и посуду помыть, и до маяка дойти.

— Вы сказали, отец был чем-то расстроен? — перехватил инициативу Хранитель.

— Ну, может, не расстроен, но обеспокоен. В общем, каким-то не таким, как обычно он мне показался. — Было заметно, что Мария Михайловна изо всех сил старается быть полезной и вспомнить малейшие детали.

— А вам он ничего больше не сказал?

— Нет, только то, что на маяке Аня и что она ему кажется прекрасной девушкой, — грустно улыбнулась Полоцкая.

— Анна, а когда вы после ужина шли с отцом к маяку, он тоже показался вам расстроенным или задумчивым? — Хранитель посмотрел на неё так, что Анна не сразу смогла взять себя в руки и на пару секунд замялась, стараясь выровнять дыхание.

— Н-нет. Наоборот, он был даже весёлым. Мы с ним разговаривали об острове, о маяке, о жизни здесь. — Анна задумалась. — А вот когда я уже спустилась с маяка — да, мне он показался или очень уставшим или грустным. И я поторопилась уйти, чтобы не мешать.

— То есть что-то произошло за то время, пока вы поднялись на маяк, а Мария Михайловна ещё не пришла?

— Видимо, да, — предположила Анна, а Мария Михайловна, Владлен Архипович, Денис и даже чужак, который заинтересованно прислушивался к разговору, кивнули, соглашаясь с её мнением.

Все какое-то время молчали, напряжённо думая. И тут голос подал чужак, негромко, задумчиво выдвинув версия:

— Мне кажется, он мог заметить дымок от моего костра. Я в тот день дурака свалял, решил картошки испечь. Подумал, что меня от причала и домов не заметить. Там деревья загораживают. А про маяк забыл. С маяка, может, и видно. Я не знаю, не был на нём.

— А откуда вы знаете, о каком дне идёт речь? — насторожился Денис. Хранитель не остановил его, а с напряжённым вниманием посмотрел на чужака.

— Да мне это, он сказал. — Чужак указал глазами на Полоцкого-Семёнова. — Что на остров гости приехали, а на следующий день, что ваш смотритель пропал. И ещё велел сидеть тише мыши. С того дня я больше костёр не жёг, хотя и мёрз ужасно.

Матвей повернулся к Анне:

— Отец поднимался в тот вечер с тобой?

— Не до конца. Проводил немного, проверил, заперты ли окна на лестнице, и ушёл.

Хранитель кивнул.

— Нужно будет посмотреть, мог ли оттуда быть виден дым от костра нашего незваного гостя. Но это чуть позже. А пока хотелось бы услышать, что вы… — Он в упор посмотрел на чужака. — …делаете на острове. Кстати, не пора ли познакомиться?

Чужак быстро взглянул на Владлена Архиповича, вздохнул и представился:

— Владимир. Семёнов.

Анна услышала, как ахнула Мария Михайловна, и сама с трудом удержала вздох изумления. Матвей же только спросил:

— Владленович?

— Нет, — покачал головой чужак, переставший быть безымянным. — Виленович. Я племянник. И дядя ни в чём не виноват. Он вашего смотрителя не трогал. И я, кстати, тоже.