Глава 50. Фамилия

Анна судорожно думала. Почему-то перед такой Галиной Филипповной ей пасовать не хотелось. Перед той, кем она считала орнитологиню ещё накануне, — запросто. И даже стыдно не было бы уступить спокойной рассудительной женщине. Но сейчас перед ней сидел совсем другой человек.

Как назло, больше ничего не придумывалось. Может, Матвей не прав, и дело вовсе не семейное? Но чем другим мог насолить орнитологине смотритель маяка? Не фактом же женитьбы на бывшей жене её мужа? Даже звучит путанно и бредово, а уж если допустить, что мотивом для нападения на Василия послужило что-нибудь вроде этого, то первый порыв — срочно вызывать психиатрическую скорую помощь. Ну, какой человек в здравом уме способен на подобное?

Анна даже еле заметно тряхнула головой, чтобы прогнать бредовую мысль. Всё это заняло пару-тройку секунд, не больше. Но всё равно повисшая пауза уже казалась слишком долгой. Анна обеспокоенно посмотрела на Хранителя. Тот был задумчив и, казалось, чего-то ждал. Галина Филипповна тоже взглянула на него и надтреснуто рассмеялась:

— Что? Нет больше вариантов?

Матвей не смутился и спокойно покачал головой:

— Нет.

— Тогда ответьте мне на один вопрос: что вам известно о вашем дедушке?

— Я так понимаю, вы не об отце моей матери?

— Нет, конечно, — фыркнула орнитологиня. — О той линии ваших родственников я ничего не знаю, да, признаться, мне и неинтересно это. Так как?

В комнате, где и до этого было тихо, повисла уж совсем мёртвая тишина. Только море сердилось где-то далеко. Хранитель обречённо вздохнул, помедлил, но всё же ответил:

— Мама рассказывала, что родители её первого мужа были хорошими людьми и по-доброму относились к ней. Но свекровь умерла ещё до моего рождения, а свёкор — вскоре после того, как моя мама подала на развод.

— Ну, да. Примерно так и было, — с видом экзаменатора, услышавшего правильный ответ, кивнула Галина Филипповна. — С той лишь разницей, что отец моего мужа, Альберт Валентинович, не умер, а попал в автомобильную аварию и стал тяжёлым инвалидом.

— Это какая-то ошибка, — не поверил Хранитель Заката. — Мама всегда мне рассказывала иначе. Она прекрасно относилась к свёкрам и не стала бы обманывать меня. Более того — она наверняка бы поддерживала связь с ними, помогала, чем могла.

Орнитологиня недобро усмехнулась:

— Никакой ошибки. Просто мой свёкор все эти годы жил в… — Она запнулась, но всё же закончила: — В специализированном медицинском центре, где за ним ухаживали и поддерживали его организм…

— Да в дом инвалидов они деда сдали! — догадался Владимир и возмущённо поморщился. — Красавцы! А вашей матери, небось, напели, что он умер, чтобы она не ездила к нему и дед, растрогавшись, не отписал бы ей и вам чего стоящего.

— Да что ему отписывать?! — окрысилась Галина Филипповна, и Анна не узнала её, таким жёстким и неприятным стало в один миг располагающее ранее лицо. — Он гол как сокол! Мой муж вгрохал в содержание отца миллионы!

— То есть дело не в наследстве? — не выдержал Полоцкий-Семёнов.

— Да при чём тут наследство? Нет у деда ничего. Ни гроша.

— Конечно! Вы, небось, давным-давно всё на его сыночка оформили. Долго ли, умеючи-то? — снова встрял Владимир. — Раз дед недееспособный.

— С головой у него всё в порядке до недавнего времени было. Он даже работал. Валентин заказал ему специальное кресло, стол и кульман! — обиделась орнитологиня.

— А кем был ваш дед? — еле слышно спросила Анна у Хранителя.

— Авиаконструктором, — на ухо шепнул ей тот. Дыхание обожгло щёку и коснулось волос. — Занимался морской авиацией.

Уже громче Хранитель спросил:

— Так при чём здесь уважаемый Альберт Валентинович? Даже если он до сих пор жив?

— А при том, что дед все эти годы работал и, как недавно выяснилось, сделал несколько потрясающих открытий. Муж понял это и связался с бывшими коллегами отца, те объяснили, что сейчас этим разработкам реально дать ход. И что идеи деда откроют для морской авиации новую эру…

— То есть дело всё-таки в наследстве? В интеллектуальной собственности? — снова заинтересовался Владлен Архипович.

— Да не в наследстве! Сколько можно говорить? — Галина Филипповна гневно взглянула на него и вдруг сникла, окончание фразы произнесла гораздо тише: — Дело… в фамилии.

— В каком смысле — в фамилии? — не поняла Анна.

— В фамилии Альберта Валентиновича. Ему через месяц девяносто лет. Юбилей. А когда его изобретениями и разработками заинтересовались бывшие коллеги, вспомнили все его прошлые заслуги. И сейчас нам сообщили, что его будут награждать в Кремле, телевизионщики готовят о нём цикл передач. И о его семье тоже. Фамилия Булатовых скоро зазвучит, как фамилии Калашникова, Ильюшина, Туполева… — При этих словах глаза Галины Филипповны загорелись огнём, который показался Анне фанатичным и испугал её. — Булатовы прославятся. А мои дети — Булатовы. И только они! Я даже невестке не разрешила взять фамилию моего сына. С какой это стати какая-то пришлая девица станет Булатовой?! Не по крови, а только потому, что смогла захомутать моего сына!

От отвратительности разыгрывающейся сцены Анна замерла, остальные — тоже. Мария Михайловна прижала к щеке ладонь и покачала головой. Первой обрела дар речи Камилла:

— Так вы же тоже не Булатова!

— Я скоро стану ей, — свысока сообщила Галина Филипповна.

— А чем вы лучше вашей невестки? Как и она, выБулатова не по крови. А вот Матвей как раз самый настоящий Булатов. Да ещё какой! Он, наверное, в деда пошёл, а не в биопапочку!

Хранитель остановил новообретённую родственницу жестом — та тут же послушно замолкла — и спросил у орнитологини:

— То есть вы приехали сюда, чтобы уговорить отца убедить меня сменить фамилию?

— Да. Вы никакого отношения к Булатовым не имеете. И у вас нет морального права носить эту прославленную фамилию.

— Ну, предположим, пока ещё не так чтобы очень прославленную, — снова насмешливо вставила не желающая успокаиваться Камилла.

Галина Филипповна бросила на неё уничтожающий взгляд:

— Это дело пары недель. Не больше.

— Так почему же вы сразу ко мне не обратились? Я бы с радостью отказался от вашей прославленной фамилии ещё много лет назад. Только мама просила оставить её в память о деде. Она же думала, что он уже умер. А к нему она относилась с большим теплом, говорила, что он был прекрасным человеком. Вот я и согласился, хотя всегда хотел носить фамилию отца.

— Я вас не смогла найти. В соцсетях вас нет. А про Василия и Закат мне муж как-то рассказал. И про то, что Василий хотел вас усыновить, а Валентин отказался, боялся, вдруг у нас сына не будет, а только дочь и фамилия канет в Лету. И я решила действовать через Василия. К моей удаче, он по-прежнему жил здесь, на острове…

— И вы так хотели поскорее лишить меня фамилии, что в первый же вечер прибежали к отцу? — Голос Хранителя заледенел. Анне стало не по себе, под столом она сжала его руку и немного успокоилась, только почувствовав ответное пожатие.

— Он не захотел со мной разговаривать. Как только понял, кто я, прогнал и пообещал на следующий же день выдворить с Заката. Сказал, что не позволит отнять у вас фамилию ваших предков. И я решила поговорить с ним ещё раз, когда все легли спать и не могли нам помешать…

Она замолчала, как будто прислушиваясь к чему-то.

— Что было дальше?

— Дальше я пришла к нему. Он рассердился и сообщил, что, оказывается, ваша мать тоже Булатова.

— Да, это так. Я спрашивал её, почему она не сменила фамилию, когда вышла замуж за отца. А она сказала, что опасалась, что меня могут дразнить в школе из-за того, что у нас с мамой разные фамилии, что мне придётся отвечать на вопросы… В общем, она хотела обезопасить меня.

— Какая чушь! Это она специально, чтобы не лишиться такой красивой, звучной и знаменитой фамилии! — возмутилась Галина Филипповна, и Анне стало очень обидно за маму Матвея. Её объяснение она почему-то сразу поняла и приняла. У неё самой в классе был мальчик, которого и правда дразнили из-за того, что мама вышла замуж во второй раз и взяла фамилию мужа. Ему кричали: «Ты не нужен своей мамаше! Она даже не хочет быть с тобой под одной фамилией!» Десятилетняя Аня жалела одноклассника и убеждала его, что всё это глупости, а мама, конечно, любит своего сына, но тот всё равно переживал.

Хранитель ещё холоднее потребовал:

— Рассказывайте, что было дальше.

— А дальше ничего не было, — неожиданно заявила орнитологиня. — Мы поругались и разошлись.

— Это не так, — покачал головой Хранитель. — Если вы решили поиграть в молчанку, я сам расскажу, что произошло потом.

Когда мой отец повернулся к вам спиной, вы ударили его поленом. Думаю, он пригрозил вам чем-то. Например, оглаской ваших происков. И вы испугались. Наверное, ваш муж не в курсе того, как далеко может завести инициативность его жены, и вы не хотите, чтобы он узнал об этом. Или, возможно, вы просто пришли в бешенство из-за упрямства отца, не совладали с собой и ударили его в сердцах. Но это дела не меняет.

Потом вы решили избавиться от тела. Ну, или от раненого. Это уж пусть следствие разбирается, знали вы или нет, что мой отец жив. Сначала вы хотели отвезти его к причалу на тачке и даже смогли положить в неё отца… — Хранитель посмотрел на собравшихся и объяснил: — В тачке я нашёл следы крови…. — Он опять перевёл взгляд на Галину Филипповну и продолжил: — Но, едва сдвинув груз, вы поняли, что это неудачная идея. По песку тяжёлую тачку тащить сложно, да и следы останутся. А если отправиться к причалу по тропинке, то тачка будет издавать громкий шум на каждом камне, а от тропинки до домов — рукой подать. А вдруг кто проснётся и выглянет? Поэтому вы взяли в доме кусок брезента. Видимо, отец приглашал вас к себе, и вы видели, что в шкафу лежит брезент. Либо, возможно, вы просто обшарили шкафы в поисках того, что вам может пригодиться. Вот на этом-то брезенте вы и дотянули тело отца до причала. Тянули грамотно, по утрамбованной тропинке, где следы волочения или вовсе не будут заметны или видны совсем слабо.

Сбросив в отца с причала, вы попытались отвязать верёвку, которая удерживала лодку, но не смогли. Однако в кармане у вас было что-то, чем вы всё же сумели перерезать верёвку. Я пока не знаю, что это, но специалисты найдут. И докажут, что именно этим предметом вы и пользовались. Думаю, вы хотели заплыть подальше и сбросить отца в воду. Но обнаружили, что вёсел ни в лодке, ни на причале нет.

Пока вы их искали, либо отец очнулся и попытался спастись, оттолкнувшись от причала, либо лодка отплыла сама. Такое возможно, если волны шли от берега. Я проверил данные метеосводки: в ту ночь дул южный ветер, вот он-то, вероятно, и спас отца. Другой лодки у причала не было, управлять катером вы не умеете, да и звук двигателя мог бы разбудить островитян. И вы не смогли довести свой план до конца.

Лодку за несколько часов утянуло далеко от острова. Вы надеялись, что все решат, что отец сам вышел в море, а там ему стало плохо, он упал и ударился. Только о вёслах вы не подумали. Не мог отец уйти без вёсел.

— Не подумала, — эхом отозвалась орнитологиня. — Не подумала.