Глава 53. Решение

Но Анна не угадала. На Закат она всё же вернулась. В тот же вечер.

Когда она прошла к кассам, Матвей уже ждал её там. Она настолько не ожидала увидеть его, что, когда он мягко взял её за руку, испуганно ахнула и вздрогнула всем телом. Хранитель схватил её в охапку и почти навесу оттащил в тихий угол.

— Ты что? — Он впервые за время их знакомства обратился к ней на «ты». — Ты что выдумала-то, Анна?! Я, конечно, дураком был, что принял тебя за потенциальную невесту, что сомневался в тебе. И ещё большим дураком, что так неудачно, без подготовки рассказал об этом и позволил усомниться в моём желании быть с тобой. Но, когда мы с тобой целовались на маяке, я уже совершенно точно хотел на тебе жениться. Так хотел, что таскал тебя за собой по всюду, хотя в этом не было такой уж необходимости. Просто я понял, что ты мне нужна, и не хотел расставаться ни на миг, понимаешь?

Матвей обеими руками прижимал Анну к себе и жарко говорил ей всё это, глядя в глаза и не давая отвернуться:

— Аня, ну, скажи мне что-нибудь, а? Ну, скажи, что я гад и бестолочь, что ли? Что я беспринципный идиот и самовлюблённый индюк. Но только не молчи. Я и правда виноват. Но я и подумать не мог, что вот так, за несколько дней обрету человека, который станет мне настолько близким…

А родители мои ни при чём. Просто они, наверное, хорошо меня знают, вот и нашли девушку, мимо которой я уж совершенно точно не смог бы пройти. Я, оказывается, ужасно предсказуемый тип, ну, во всяком случае, для них. Они меня просчитали на раз-два. Никогда сводничеством не занимались, решили в первый раз — и сразу в цель.

Хранитель говорил негромко, но на них всё равно оглядывались. И Анне вдруг стало смешно. Ну, натуральная мелодрама. Она замотала головой так сильно, что волосы полетели в лицо, а Матвей испугался:

— Что? Что ты?

— Ничего они не просчитывали, — сказала Анна сквозь смех. — Я, пока ехала сюда, позвонила сестре. А она рассказала мне, что твоя мама даже не спросила, сколько мне лет и как я выгляжу. Просто моя сестра попросила устроить мне поездку на Закат, а твоя мама устроила, даже не зная, что я из себя представляю. Я могла быть хромой и косой матроной восьмидесяти лет, но она всё равно бы помогла. Из хорошего отношения к моей сестре. Так что ты ничего такого не думай. У тебя очень хорошие родители.

— Я знаю, — тоже улыбнулся Хранитель. — Поехали к нам, на остров, а? Или, если хочешь, ко мне в Кронштадт. Мне завтра обязательно нужно на службу. Я и так слишком долго манкировал своими обязанностями.

— Ого! Какие ты знаешь слова! — весело удивилась Анна.

— Ну-у… Иногда, на досуге, я читаю. Не слишком часто…

— А как же «я интересуюсь только тем, что касается маяков и моря»? — приподняла брови Анна.

— В книгах про них тоже попадаются умные слова. Изредка… — Хранитель вглядывался в её лицо, глаза его смеялись. — Ну, так как? Едем на Закат? Там нас уже заждались. Мария Михайловна даже звонила, волновалась. И я клятвенно пообещал ей, что мы непременно будем к ужину. Нехорошо обманывать доверие близких людей.

— Едем, — решила Анна. — Только нужно отказаться от билета.

Вечер был чудесным. И раннее утро тоже. Анна сидела напротив Хранителя за столом в доме маячника, смотрела, как он ест, и чувствовала себя счастливой.

А потом он уехал, сказав, что постарается вернуться к вечеру. Но после обеда позвонил и виновато предупредил:

— Сегодня я не вернусь. Дел накопилось за эти дни столько, что я тут до глубокой ночи. И завтра, боюсь, тоже. Нужно было всё-таки остановиться у меня, в Кронштадте. Туда я хотя бы на несколько часов в сутки буду успевать заглянуть. А до Заката путь не близкий. Прости меня.

— Ничего. Я понимаю, — Анна старалась говорить легко и весело, но, конечно, расстроилась.

Весь следующий день она гуляла по острову, помогала Марии Михайловне и даже наблюдала с орнитологами за птицами. Камилла, которая очень обрадовалась возвращению Анны на Закат, постоянно теребила её, болтала о всякой ерунде, а потом, улучив минуту, когда мужчин рядом не было, спросила:

— Вы что? Так скучаете по Матвею?

— А что? Заметно? — ответила вопросом на вопрос Анна.

— Ну, вы какая-то не такая. Так скучаете, да?

— Я думаю, — честно призналась Анна.

— О чём? — Камилла серьёзно посмотрела на неё.

Но Анна уже передумала откровенничать и отшутилась цитатой из книг о муми-троллях:

— Да так, «о тщете всего сущего».

— Мама дорогая! — вытаращила глаза Камилла. — И часто с вами такое случается?

— Бывает, — засмеялась Анна и сменила тему разговора.

Через два дня, когда Хранитель всё же добрался до Заката, она, накормив его ужином, грустно сказала ему:

— Ты знаешь, твой отец ошибся.

— В чём? — не понял Матвей.

— У меня не закатная душа. Я не смогу здесь жить.

— Ну, и я пока здесь не живу, — напомнил Хранитель. — Мне до пенсии ещё далеко.

— Я и на пенсии не смогу, — невесело покачала головой Анна. — Как твоя мама.

Матвей отложил вилку и долго молчал, внимательно и грустно глядя на неё. Потом кивнул:

— Ну, что ж. Значит, будем жить в городе, а сюда изредка выбираться. Такой вариант подойдёт?

— Нет. — Анне было больно говорить это, но и скрывать то, о чём думала долгие два дня без него, она тоже не могла. — Я не только не закатный, я ещё и не морской человек. Я обычная женщина, которая хочет, чтобы муж приходил домой каждый вечер и спал рядом, а не уходил в море, не пропадал на островах, не знал, куда его отправят служить завтра. Мне слабо, Матвей. Понимаешь? Кто-то может, но не я.

Я с трудом пережила эти два дня. А ведь мы ещё только в самом начале. Что же будет потом, когда я ещё сильнее привяжусь к тебе?

Если я соглашусь на эту жизнь из-за любви, то потом начну ненавидеть тебя, твою работу, себя за то, что согласилась быть с тобой, Нелку, за то, что отправила меня на Закат, подруг, за то, что их мужья рядом с ними, а мой невесть где, весь мир…

А я так не хочу. Не смогу. Для меня это будет невыносимо. Я ещё никогда и ни к кому не испытывала такого, как к тебе. И я не хочу, чтобы вот это, что сейчас живёт во мне, разбилось о… — Она осеклась, с тоской посмотрела в окно, на маяк и закончила: — Да даже не о быт, а о разлуку. О камни этого или любого другого острова, о стены маяков, о набережную Кронштадта… Не гожусь я на роль жены морского офицера. Видимо, это не каждой дано… Я не справлюсь.

В этот раз Хранитель молчал ещё дольше. Потом почти спокойно (если бы Анна знала его чуть меньше, то, возможно, и не услышала бы боли в голосе) спросил:

— Когда ты планируешь уехать?

— Завтра утром, если можно.

— Я отвезу тебя.

— Может, лучше попросить Владлена Архиповича?

— Я всё равно еду в город. Мне опять на работу.

— Тогда ладно. Спасибо.

— Поблагодаришь завтра. Пойдём, я провожу тебя к Полоцким. Здесь ты наверняка не захочешь остаться.

Полоцкие ещё не спали. Мария Михайловна их приходу обрадовалась, но когда поняла, что Анна остаётся у них, а Матвей уходит в дом отца, заметно огорчилась. Анна поскорее поднялась в комнату, которую привыкла считать своей. На столе в ней по-прежнему стояли ещё не до конца увядшие тюльпаны. Она убрала вазу в шкаф, плотно прикрыла дверцу, чтобы не видеть их и принялась собирать вещи.

Всё правильно. Ей уже не двадцать лет, чтобы не думать о последствиях своих решений.