Глава 22

— Ты уверена, что откликнулись всерьёз? — я прищурился. — Не случайно, не в шутку?

Слишком уж быстро пришёл ответ.

— Уверена, — Альбина уже листала переписку. — Мы уже списались! Я анкету посмотрела: Максим, выпускник Академии. Заканчивает в этом году, нужна практика, поэтому согласен работать на наших условиях. Готов приступить завтра.

— Хорошо. Главное, чтобы не вышло, как с прошлым специалистом, — вздохнул я, вспоминая как быстро убегал Кретов.

— Ну-у, — протянула Альбина, продолжая тыкать в телефон, — этого я гарантировать вам не могу. Всё, договорилась. Завтра в десять утра он будет здесь. И попытается победить этого вашего стража. Но гарантий он не даёт.

— Это понятно, — кивнул я. — Гарантию в таких делах даёт только идиот. Пойдём расчищать проход.

Ход в северную башню личный состав нашёл быстро. Призраки мотались сквозь стены туда и обратно, спорили, тыкали в кладку, и к сумеркам Генрих Карлович с видом следователя, закрывшего дело века, предъявил мне участок стены в основании башни. Скрытый механизм там был родным братом того, что в главном зале: камень, уходящий в кладку, только запущенный до состояния, когда родство приходится доказывать.

Теперь мы стояли перед ним вдвоём с Альбиной, и я выгребал из паза вековую крошку.

— Виктор Александрович, а почему его раньше никто не нашёл?

— Потому что искать умеют не глаза, а руки. Глазами этот шов не отличишь от соседних. Посвети ниже, — указал я.

Камень поддался с третьего нажатия, нехотя, со скрежетом застоявшегося металла где-то в глубине. Секция стены отошла на ладонь и встала: дальше её полагалось вести вручную. Я упёрся, повёл, и из щели дохнуло холодом, глубоким, погребным.

За секцией открылся ход вниз. Ступени тонули в темноте.

— Туда не одну сотню лет не ступала нога живого человека, — сказал я.

— Только мёртвого, — жизнерадостно поддакнула Альбина.

Я посмотрел на неё. Неделю назад эта девушка переспрашивала, можно ли потрогать призрака, а сейчас сама пыталась шутить на их счет.

— Виктор Александрович, а он оттуда не выйдет? — она кивнула на тёмный зев прохода, и жизнерадостности в голосе поубавилось. — Страж этот. Ночью, пока открыто.

— Крыс сказал, страж стоит внизу веками и наверх не поднимался ни разу. Сторожа не ходят за ворота, у них служба. Но проход на ночь закроем, бережёного и техника безопасности бережёт.

— Записала: закрываем.

— Виктор, — Генрих Карлович выступил из стены, а следом за ним и Эльза, — позвольте напутствие из протокола. При жизни я провожал людей на опасные задержания, и одно правило не подводило ни разу: живым домой возвращается тот, кто заранее решил, при каких обстоятельствах развернётся. Решите это сегодня, хранитель. До спуска, не во время.

Совет был профессиональный, и я принял его так же, без торга.

— Решу. Спасибо, Генрих Карлович.

— А я попрошу только одного, — Эльза пригубила из пустой чашки, и взгляд её поверх фарфора был серьёзнее тона. — Вернитесь все. В этом замке слишком давно не прибавлялось живых жильцов, и я не хочу, чтобы традиция прервалась на вас.

— Сделаем всё возможное. В конце концов, техника безопасности не просто так писана. Возможно, она нас и спасёт.

Секцию я задвинул обратно до щелчка. Ночь этому ходу предстояло простоять закрытым: подарков тем, кто ходит после полуночи, я делать не собирался.

В семь ноль-ноль замок промолчал.

Я лежал и слушал тишину, которой здесь не бывало ни одного утра. Рамштайн не ударил ни в семь, ни в пять минут восьмого, и это уже было странно. Разгадку я отложил: будильники будильниками, а к десяти ожидался специалист.

Максим приехал на автобусе.

Я увидел его от ворот: парень лет двадцати двух шёл от остановки пешком, с рюкзаком на одном плече и спортивной сумкой в руке. Худой, высокий, стрижка короткая, куртка старше её хозяина на вид.

— Добро пожаловать, — мы пожали друг другу руки.

— Максим? Я Альбина, это мы с вами переписывались! — помощница возникла рядом раньше, чем я договорил. — А вы правда на автобусе? Я читала, что боевые маги все на машинах, ну, с их-то расценками…

— Альбина, — осадил я девушку.

— Молчу!

— Экономлю, — ответил парень после паузы, и по этой реакции было ясно, что тема закрыта.

Я сложил два и два. Обстоятельства, в которых срочно нужны деньги, бывают разными, и все они делают человека сговорчивым на заказы за пятьдесят тысяч. Студент, лицензии нет, опыта кот наплакал. Учитывая обстоятельства, я был готов и на мага без лицензии.

Замок Максим разглядывал по дороге через двор молча, задирая голову на башни, и только у крыльца спросил:

— Вы здесь живёте?

— Работаю. Жить получается в перерывах.

— Фон у объекта серьёзный, — он сказал это без осуждения, тоном диагноста. — Я его ещё с остановки почувствовал. В анкете было написано «частная территория», а тут целая аномальная зона.

— Поэтому в объявлении и стояло «детали при встрече». Отказаться можете сейчас, до спуска, деньги за выезд компенсирую.

Максим посмотрел на башни ещё раз. Потом на меня.

— Я приехал работать.

Ответ мне понравился. На кухне я его сначала накормил: яичница, хлеб, чай, всё, чем богата холостяцкая часть замка. Парень поначалу отнекивался, потом ел так, что вопрос о его обстоятельствах закрылся сам. Голодного бойца на объект не выпускают, это правило старше меня.

Тем более что к делу он подошёл серьёзно. На столе, отодвинув тарелку, Максим разложил содержимое сумки: три плоских диска с рунной вязью, связку глиняных пластин, шнур с узлами.

— Щитовые артефакты, — пояснил он, перехватив мой взгляд. — Академические, списанные, но заряд держат. Если всё пойдёт не по плану, выставляем щиты и отходим под прикрытием. Стандартный протокол отступления.

Отход под щитами. Так в своё время сделал Вольский, если верить его фамильяру, и некромант после этого прожил ещё долгие годы. Протокол мне нравился.

— Тогда мой инструктаж, — сказал я. — Порядок движения: вы первым, я за вами в трёх шагах, Альбина замыкающей, у неё есть аптечка на всякий случай. Сигнал отхода — моё слово «наверх», уходим без обсуждений. Услышали — разворачиваемся. Вопросы?

Максим посмотрел на меня с интересом.

— Вы всем магам технику безопасности читаете? — усмехнулся он одним уголком рта.

— Всем. Покойников на моих объектах не было и не будет. Статистику портить не позволю.

Конечно, тех кто умер здесь до меня, я благоразумно не считал.

— Принято, — он стал забрасывать артефакты обратно в сумку.

Альбина за его спиной беззвучно показала мне большой палец.

Собирались по-взрослому. Фонари основные и запасные, моток верёвки, аптечка, вода, нож. Альбине я выдал каску, которую нашел в кладовке, себе взял вторую, и Максим, посмотрев на нас, молча принял третью. Боевой маг в строительной каске смотрелся забавно, но спорить с человеком, который читает лекции о статистике покойников, парень уже не пытался.

У северной башни нас уже ждали.

Эльза висела у самого прохода, а Генрих Карлович держался на полшага позади с видом принимающей комиссии. Максим прошёл мимо обоих, не повернув головы.

— Какой красивый мальчик, — оценила Эльза, разглядывая мага.

Альбина хихикнула. Максим оглянулся на неё, не понял и вернулся к сумке.

— Он уже не мальчик, — возразил Генрих Карлович. — Ему за двадцать. В моё время в его годы служили и командовали.

— Генрих, мне больше трёхсот лет, — Эльза повела чашкой. — Для меня большинство мужчин — мальчики. Включая присутствующих.

— Попрошу занести моё несогласие в протокол.

Тихон подошёл последним, сел у прохода и оглядел Максима с головы до ног с видом отдела кадров. Затем принялся деловито вылизывать лапу.

— Кот? — Максим посмотрел на него с сомнением. — В подземелье? Это что, ваш талисман?

— Сотрудник, — ответил я. — Служба безопасности.

«Скажи ему про надбавку, — потребовал Тихон. — Пусть знает, что здесь серьёзная организация».

Переводить я не стал, но Максим, к его чести, спорить не полез: кивнул коту вежливо, и Тихон после этого записал его в приемлемые. Я понял это по хвосту.

Я тем временем занимался механизмом. Камень ушёл в кладку, где-то в глубине отозвалось, но секция встала на первой же ладони: перекос, ночная сырость, старый металл. Вчера она шла легче.

Дар бы решил вопрос за секунду. Но он еще не восстановился после сердца замка, и вниз я сегодня шёл пустым, со стамеской вместо магии.

Я загнал в щель монтировку, повёл, и секция поехала.

— Помочь? — Максим шагнул ближе.

— Уже всё. Считайте это входным испытанием двери.

Из стены рядом с проходом выступил Конрад, в полном железе, с рукой на рукояти.

— Я с вами, — объявил он.

И в ту же секунду из недр главного корпуса ударил Рамштайн. Басы прокатились по двору, отразились от стен, и старая кладка отозвалась им честной вибрацией.

Максим вздрогнул и обернулся.

— Что это?

— Проигрыватель барахлит, — пожал я плечами. — Бывает, включается сам. Через одну песню выключится.

Я вопросительно посмотрел на Конрада.

— Одна, — рыцарь поднял латную ладонь. — Слово. Я, между прочим, ради этого утреннюю побудку пропустил. Чтоб поход у нас был с эпичным сопровождением, как положено. Попрошу оценить жертву.

Я одобрительно кивнул.

— Вот! — с гордостью подтвердил Конрад. — Это была военная хитрость.

Тишина в семь утра получила объяснение. Этот замок не умел молчать просто так, только с умыслом.

Альбина снова хихикнула. Максим покосился на неё настороженно и на всякий случай отступил на шаг. Она этого искренне не заметила.

Эльза с Генрихом остались наверху. Графиня объявила, что подземелья дурно влияют на цвет лица, и по тому, как дрогнула чашка, я понял: спускаться туда ей попросту страшно. Полицмейстер сформулировал иначе: кто-то должен встретить группу с докладом, и пост у входа он принимает на себя. Возражений не последовало.

— Идём, — сказал я. — Порядок помним.

Спуск встретил нас холодом.

Ступени уходили вниз ярусами: пролёт, площадка, поворот, снова пролёт. К концу первого яруса дыхание стало видимым. Своды опустились, на третьем ярусе Максиму приходилось пригибаться.

— Сто двенадцать, — сообщила Альбина сзади. — Ступеней. Я по привычке. Виктор Александрович, мы уже глубже, чем южные подвалы, я по числу вижу.

— Глубже, — подтвердил я. — И заметь: воздух сухой и свежий. На такой глубине без вентиляции он должен стоять мёртвым. Значит, дышит это место само.

— Запомню.

Фонари выхватывали кладку, которая менялась. Наверху шёл знакомый тевтонский камень, серый, шовный. Ниже пошли блоки крупнее, притёртые насухо, без раствора, и стыки между ними я не находил даже пальцами.

На третьем ярусе я остановился у стены и посветил вдоль, по касательной. Так делают, когда хотят прочитать инструмент: скользящий свет поднимает каждый след обработки. Следов не было. Ни скарпели, ни тёски, ни шлифовки: поверхность выглядела не обработанной, а выращенной, единым куском, и к такому подобрать определения я не смог. Разве что это место строили маги.

— Осадные ходы режут уже, — Конрад плыл вдоль стены и оглядывал её с профессиональной ревностью. — И ниже. Чтоб один прошёл, и то боком. А тут хоть телегу гони. Это, хранитель, не для осады строено. Это для того, кто ходит крупным.

Наблюдение было в его духе: простое, военное.

«Начальник, — Тихон шёл в темноте впереди, и глаза его вспыхивали на поворотах. — Докладываю. Пахнет получше, чем у южных: гнили нет, крыс нет. Но тоже старостью. И зона больше. Сильно больше. Я её краем носа беру и края не чую».

Кота слышал только я, поэтому кивнул молча.

— Фон растёт, — сказал Максим. Он вёл ладонью вдоль стены, не касаясь. — Ровно растёт, с глубиной. Значит, идём к верной цели. — Он помолчал и спросил через плечо: — А что охраняет этот страж?

Я отметил про себя момент вопроса. О сути работы человек спросил на третьем ярусе спуска, а не на собеседовании. Либо наивность, либо деньги нужны настолько, что детали не имели значения. Оба варианта требовали присмотра.

— Не знаю, — ответил я. — Говорят, под замком спрятано что-то ценное. Вот и проверяем.

— Ценное, — повторил Максим, и в голосе у него зажёгся огонёк.

Огонёк мне не понравился. Словно он уже приметил себе премию.

С другой стороны, если внизу действительно лежит то, о чём скрипел фамильяр, поделиться будет не грех.

А может, Крыс с призраками всё перепутали, с них станется, и внизу нас ждёт пустой погреб с легендой. Я придавил ожидания до рабочего уровня и стал спускаться дальше.

Перед последним пролётом я привычно потянулся к Системе за сканом.

Территория: вне реестра объекта.

Данные недоступны.

Строка повисела и погасла. Система, которая размечала мне каждую трещину в замке, ниже этой отметки не работала: её юрисдикция кончалась вместе с людской кладкой. Интересный момент.

Вскоре лестница кончилась дверьми.

Две створки в высоту прохода, тёмный металл без ржавчины, по кромке вязь, от которой Максим присвистнул и полминуты водил над ней ладонью.

— Не наша школа, — сказал он наконец. — У нас вязь пишут линией, а эта растёт, как прожилки в листе. И фонит она не как защита. Как предупреждение.

— Сможешь открыть? — спросила Альбина вперед меня.

— Не заперто, — сказал он с удивлением. — Просто створки тяжёлые.

— Потому что замки в этом месте не спасут, — ответил я. — Открывайте и сразу щит ставьте.

Створки раскрылись с гулом, который укатился в темноту и там остался. За ними лежал зал: широкий, низкий, колонны в два обхвата держали свод, и дальнюю стену фонарь доставал еле-еле.

Посреди зала стоял страж.

Каменный голем. Три метра в высоту, тело собрано из блоков, притёртых друг к другу без раствора, руки до пола, вместо головы глыба с двумя углублениями. Массу я прикинул на автомате, по объёму и породе: тонн восемнадцать, минимум. Он не двигался, и пыль лежала на нём ровным вековым слоем.

Фактуру камня я узнал с порога. Тот самый, из завалов южной стороны. Их я тоже рассматривал, чтобы проверить слова Крыса. Камень, который растёт обратно за ночь, стоял передо мной в собранном виде, и у него были руки.

— Стойте здесь, — Максим сбросил сумку, и голос у него стал серьезнее. — За колонной. Что бы ни происходило, на линию между мной и ним не выходить.

Мы с Альбиной отошли за колонну у входа. Тихон устроился у моих ног, прижав уши.

Максим шагнул в зал.

Голем ожил сразу. Только что он был мебелью, и вот пыль ссыпалась с плеч серым водопадом, углубления в глыбе налились тусклым светом, и первый шаг стража ударил в пол так, что дрогнули подошвы у меня на ногах.

— Работаю! — крикнул Максим, и воздух в зале сорвался с места.

Первую минуту он не атаковал: кружил на дистанции, дёргал стража короткими порывами ветра то слева, то справа, проверял развороты. Разведка боем, грамотная.

«Ну и махина, — Тихон у моих ног прижал уши, и хвост его стоял прямо. — Начальник, фиксирую: про горы в моём договоре ничего не было».

Голем разворачивался всем корпусом, тяжело, и на развороте отставал на полшага.

— Медленный, — оценил Конрад из-за моего плеча. Рыцарь наблюдал за боем с трибуны знатока, сложив руки на груди. — Но гляди, хранитель, как площадку держит. К стене не идёт, углы не подставляет. Его учили.

Учили. Слово было точное: страж не бросался за магом, страж держал позицию между нами и дальней стеной, и каждый его манёвр возвращался к этой задаче.

Дар у парня был связан с воздухом, и распоряжался он им умно. Ветер преимущественно резал. Тонкие жгуты давления входили в стыки между блоками, рвали пыль из сочленений, выбивали крошку. Голем шёл сквозь это, как идут сквозь метель, медленно и не останавливаясь.

Один раз страж мага почти достал. Максим ушёл в слепую зону за правым плечом, и глыба без замаха, без подготовки выбросила руку назад: скорость, которой в этой туше не полагалось быть. Диск в руке мага вспыхнул, удар размазался по щиту, и Максима отнесло на три шага, он остался стоять на ногах, но с побелевшим лицом.

— А вот этому его тоже учили, — сообщил Конрад с удовольствием эксперта, чей прогноз сбывается. — Подпускает и бьёт. Скажи мальчишке, чтоб за спину ему не лез.

— За спину не лезь! — крикнул я. — Он назад бьёт без разворота!

— Уже понял! — отозвался Максим сквозь зубы.

Дальше он работал на дальней дуге. Уходил в сторону раньше замаха, воздухом смазывал себе рывки, бил в одни и те же точки: колено, поясничный стык, плечо. Крошка летела, из стыков сочилась каменная пыль, и на пятой минуте голем впервые качнулся.

А потом перестал двигаться.

Я смотрел из-за колонны, и глаза делали свою работу сами. Конструкцию я читал: нагрузки, узлы, распределение веса. И собрана она была грамотно. Блоки в теле лежали с перевязкой, по всем правилам старой кладки, удары размазывались по всей массе, и точки, которые бил Максим, держали, потому что их и строили для такой задачи.

Кроме одной.

Правая опорная. Не колено, выше: узел, где нога входила в корпус, и где перевязка ломалась, потому что блоку там приходилось работать на скручивание. На каждом шаге стык раскрывался на волос и закрывался. За века он не стал трещиной только потому, что никто не знал, куда смотреть.

— Максим! — крикнул я. — Правый тазовый узел! Где нога в корпус входит, сзади! Бей на его шаге, когда вес на правой!

Маг не стал переспрашивать, и это добавило ему цены. Два рывка, обход, и когда голем перенёс вес на правую, воздух ударил в узел сзади, весь, одним жгутом.

Камень крякнул.

Стык раскрылся уже не на волос, и следующий удар вошёл в раскрытое. Голем начал поворот, завершить его не успел: правая опора сложилась под собственным весом стража, и вся конструкция пошла вниз, по частям, с грохотом, который зал вернул нам трижды.

Пыль встала стеной. Из нее вылетел Максим, боком, неловко, зажимая левое предплечье, и щитовой диск в его руке горел, отрабатывая последний удар: голем падая достал.

Альбина была рядом с ним раньше меня, с аптечкой наперевес.

— Кость цела, — Максим сидел на полу и морщился, пока она резала рукав. — Вскользь прошло. Ерунда.

Ерундой это не было: предплечье наливалось синим на глазах, и Альбина уже прикладывала лёд. Но кость была цела, и парень был жив, и статистика моих объектов устояла.

— Откуда вы знали? — Максим смотрел на меня поверх бинта. — Про узел.

— Я по работе смотрю, как строят дома, — ответил я. — И как они падают. А голем тоже собран как здание.

«Начальник, — Тихон стоял у границы пыли, и шерсть его поднималась медленной волной от загривка к хвосту. — Смотри».

Я посмотрел. В сером облаке, там, где лёг голем, шевелилось.Крошка ползала. Мелкая тянулась к крупной, крупная подбиралась к блокам, и ближний блок, на моих глазах, качнулся и подвинулся к соседнему.

Страж собирался обратно.

— Скоро он восстановится. Можете рассчитать, сколько у нас времени? — спросил я у мага.

— Судя по скорости, — Максим поднялся, глядя на ползущий камень, и голос его подсел, — час. Может, меньше. Второй бой я сегодня не вывезу, честно скажу.

— Второго не будет. Ищем то, за чем пришли, и уходим. Альбина, время на телефоне засеки.

Дальняя стена нашлась за колоннами: глухая, из того же белого камня, что и хранилище сердца, гладкая до неестественности. Луч фонаря прошёл по ней слева направо и зацепился за единственную неровность.

Вырез. По форме ладони, на высоте груди, с желобком понизу. Камень вокруг выреза был темнее, и темнота эта копилась, судя по виду, не одно столетие.

— Кровь, — Максим уже стоял рядом и разглядывал желобок. — Классика доступа. Давайте я: у меня всё равно порезов хватает.

Он приложил к вырезу ладонь, с живой кровью по краю. Прижал. Подержал.

Стена не отозвалась.

— Странно, — он нахмурился. — Кровь есть, контакт есть…

— Дело не в самой крови, — сказал я. — Дело в том, чья она.

— Двадцать минут прошло, — доложила Альбина от колонны, не отрывая взгляда от ползущей крошки. — Он уже ногу собрал. То есть почти.

Нож у меня был с собой. Я резанул левую ладонь поперёк, неглубоко, приложил к вырезу и почувствовал, как желобок принимает тёплое.

Стена вздохнула.

Другого слова у меня не нашлось: по камню прошла волна, глухая, изнутри, вырез под ладонью потеплел, и в толще стены, одна за другой, начали отпираться тяжести. Слово «замки» сюда не годилось: звук стоял такой, с каким сдвигают с места что-то многотонное.

— Кровный допуск, — тихо сказал Максим за моей спиной. — Родовой. Я про такое только в учебниках читал, его лет двести как не ставят. Что это за замок у вас такой?

— Старый, — ответил я, не оборачиваясь. — Подробности не входят в контракт.

Вот и ответ Крыса, полученный практикой. Почему никто не забрал. Страж внизу бил всех живых без разбора, а дверь за стражем читала род. Две ступени защиты: одна против чужих без силы, вторая против чужих с силой. Чтобы пройти обе, требовалась кровь Вернеров в комплекте с боевым прикрытием, и за все прошедшие века этот комплект, судя по нетронутому желобку, не собрался ни разу.

— Тридцать одна минута, — сказала Альбина. — Он корпус начал.

Секция стены поехала в сторону, и из проёма пошёл свет.

Не отражённый от наших фонарей. Свой: тёплый, жёлтый, он лежал в глубине помещения за стеной и ждал нас там, сколько бы веков ни прошло.

Мы вошли в проём, и Альбина сказала «вау» шёпотом, на выдохе, без восклицательного знака, что случалось с ней впервые.

Склад. Своды ниже зала, ниши по стенам от пола до потолка, и в них, в каменных ларях, на полках, россыпью и кусками, лежал магический янтарь. Очень много.

Я повёл фонарём, и фонарь стал не нужен: камень ловил луч и передавал его дальше, из ниши в нишу, тёплой эстафетой, и весь склад занялся изнутри медовым светом.

«Лесом пахнет, — Тихон замер на пороге. — Старым лесом, смолой».

Глаза оценщика включились раньше, чем я им разрешил. Куски с кулак, чистые, без коры. Россыпь калиброванная, сортированная, по ларям. Отдельная ниша с глыбами, которые я побоялся оценивать навскидку, потому что таких не видел ни в одном музее. Здесь веками отбирали лучшее, со знанием дела.

И ещё одно я отметил, уже не оценщиком. Лари стояли полными, ровно, без прорех: отсюда не выносили. А в южных подвалах кольца в стенах держали пустоту, и склад там вымели до последнего ящика. Два хранилища одного дома, вычищенное и нетронутое, разделённые стеной, которая отрастает за ночь. Картина складывалась очень интересная…

— Заходите внутрь.

Голос Максима прозвучал сзади. И тон его мне совсем не понравился.

От автора:

Дорогие читатели! Первый том окончен. Спасибо, что прошли этот путь вместе с Виктором.