Глава 21

Слова Генриха Карловича насторожили меня куда сильнее, чем хотелось бы.

Сердце замка нашли. Звучало как хорошая новость. Если не знать того, кто эту новость принёс.

Полицмейстер смотрел в сторону, и бакенбарды у него подрагивали. Хорошая новость шла в комплекте с плохой, это хорошо читалось по мундиру.

— Сердце нашли, стало быть, дело сделано, — Конрад хлопнул Мартина по плечу, и латная перчатка прошла сквозь садовника без последствий. — А у нас разрешение хозяина башни. Пошли, пока мелкие не разбежались.

— Пошли, — согласился Мартин, и оба ушли в стену башни, вниз, откуда мы только что поднялись.

Сенсация века против охоты на крыс. Охота победила всухую.

«Начальник, — Тихон смотрел им вслед, и хвост его дёргался. — Лимит субординации исчерпан. Я догоню».

Кот стёк по ступеням в темноту раньше, чем я успел ответить.

— И где же оно? — спросил я у Генриха Карловича.

— Боюсь, мой ответ вам не очень понравится.

Чего и следовало ожидать. Снова за своё: подбирает формулировки вместо того, чтобы сказать прямо.

— Вы можете ответить прямо? — спросил я строже. — Или мне экзорциста вызывать?

Генрих Карлович молчал.

— Опять начинается, — Эльза выплыла из стены башни с чашкой наперевес, и по её тону было ясно: финал этого разговора она слышала изнутри. — Слова из него клещами надо тянуть.

— Тишина, графиня, — буркнул полицмейстер, не поворачиваясь. — Я обдумываю формулировку.

— Вот видите, — Эльза развела руками. — И так всегда.

— Оно замуровано где-то в стенах? — продолжал я. — В подвале, под грунтовой водой? На крыше, куда не добраться?

— Боюсь, всё ещё хуже, — Генрих Карлович помотал головой, и бакенбарды встопорщились окончательно.

Что может быть хуже воды и заложенной кладки?

А этот человек юлит и тянет, будто я ему экзамен сдаю.

Я выдохнул. Раздражение делу не поможет: Генриха нахрапом не возьмёшь, он только глубже зарывается в свои формулировки.

Оставалось одно. Я повернулся к Эльзе.

— Что он имеет в виду? — спросил я.

Графиня вскинула брови и бросила на полицмейстера снисходительный взгляд.

— Это в самом деле проще показать, чем описать, — она пригубила из пустой чашки. — Я провожу.

— Графиня, это не ваша тайна, — попытался вставить Генрих Карлович.

— Зато мои нервы, пусть даже после смерти, — отрезала Эльза. — Идёмте.

Альбина так и стояла с телефоном в руке, с недобранной строкой поиска, и переводила взгляд с одного призрака на другого.

И в этот момент из стен главного корпуса, на полную громкость врубился Рамштайн.

Конрад начал охоту. С боевым саундтреком. Активировал свою способность включать проигрыватель из любого места в замке.

Я почти привык. Почти.

Мы поднялись в жилое крыло. Оно лежало с противоположной стороны от комнаты Конрада: с его стороны тянулись гостевые покои, давно пустые, а здесь дела обстояли получше, и я пользовался случаем, открывая двери одну за другой.

Благо, музыка уже закончилась.

Коридор тонул в полумраке. Узкие стрельчатые окна пропускали ровно столько света, чтобы различить осыпавшуюся побелку и прямоугольные следы на стенах там, где когда-то висели картины.

— Виктор Александрович, я по магам посмотрела, — Альбина на ходу листала телефон, и энтузиазма в её голосе поубавилось. — Тут всё грустно. Боевые контракты от трёхсот тысяч, и это нижняя граница, за выезд в аномальную зону накидывают сверху. У нас столько нет.

Столько у нас не было даже близко.

— Выставь объявление, — сказал я. — Пятьдесят тысяч, разовая работа, детали при встрече. Может, кто откликнется.

— За пятьдесят? — она посмотрела на меня с сомнением. — На боевой контракт?

— Начинающие есть в любой профессии. Кому-то нужны деньги, кому-то практика, кому-то строчка в резюме. Выставляй.

— Выставлю, — вздохнула она и застучала по экрану. — Но если придёт кто-то страшный, открывать будете вы.

Первая дверь в пустую комнату подалась со скрипом. За ней были голые стены, рассохшийся паркет ёлочкой. Вторая такая же, только с забытым в углу венским стулом. Все это было в том же коридоре, где находилась моя спальня, только чуть дальше.

Я готовился к плесени и провалившимся полам, привычной картине любого заброшенного объекта. Обошлось: штукатурка местами осыпалась, кое-где вздулись обои, но ни грибка, ни сырости.

Магический фон. Других объяснений у меня не нашлось.

— А здесь жил смотритель, — сказала Эльза, когда я взялся за следующую ручку.

Комната за дверью выбивалась из ряда. Узкая койка, заправленная по линейке, пустой стол, табурет, гвоздь для одежды. Ни картин, ни следов от них. Порядок в ней стоял не жилой, а казарменный, и стоял он, судя по пыли, не первый десяток лет.

— Смотритель? — переспросил я. — Это должность или прозвище?

— Должность, — Генрих Карлович произнёс это слово с непривычной аккуратностью. — Он служил при замке. Следил за порядком. В том числе за нашим.

— И где он теперь?

— Мы не знаем, — ответила Эльза, и чашка в её руке качнулась. — После смерти Льва он не возвращался. И знаете, Виктор, мы даже рады.

— Почему?

— Потому что без него стало спокойнее, — графиня подняла подбородок, но голосу это твёрдости не добавило. — Он был строг. С нами. Очень строг.

— Строг — это как?

— Он изгнал многих из нас, — сухо сказал Генрих Карлович. — Тех, кто, по его мнению, нарушал правила. Так не стало моего дальнего родственника — Карла.

Эльза вздрогнула: чашка звякнула о блюдце, и графиня прижала её второй рукой.

— И куда изгоняют призраков? — поинтересовался я.

— Куда… Этого вам никто из нас не скажет. Оттуда не пишут, — Генрих Карлович смотрел мимо меня, в пустую комнату.

Значит, в этом замке существовала процедура изгнания, ей владел человек в должности. Санкции для мёртвых, которых у меня ещё вчера не значилось, начинали прорисовываться.

— А в этой комнате жила бабушка прошлого хозяина, — Эльза кивнула на следующую дверь, которую уже тянула на себя Альбина.

Внутрь не заходили, похоже, целую вечность. Всё укрывала белая ткань: мебель пряталась под чехлами, и она уцелела. Я приподнял край. Под ним обнаружился резной комод, тёмное дерево, позеленевшие латунные ручки, добротная работа конца девятнадцатого века.

Под таким слоем чехлов мебель обычно дышит на ладан. Эта стояла целёхонькая, только лак потускнел.

Подумав, я сходил за коробкой с фотографией матери прошлого и картонным домиком. Снял чехол с тумбы и поставил на него. Оставил эту память здесь. Для него.

Пусть он был не самым хорошим и в жизни, и в посмертии, но это принадлежит ему.

— Нам сюда, — Эльза указала на третью дверь по коридору. — Только предупреждаю: она бывает очень навязчивой.

— Кто она? — спросила Альбина.

Эльза лишь махнула рукой. Чашка выскользнула из её пальцев, провалилась сквозь пол и тут же вернулась обратно.

Альбина толкнула дверь, и мы вошли в другую спальню.

Планировка тут была та же, что по всему крылу: большая кровать по центру, шкафы вдоль стен, вытертый ковёр скрадывал шаги. Только воздух стоял другой, тяжёлый, с приторной ноткой, будто кто-то давным-давно разлил духи и забыл проветрить.

Эльза проплыла внутрь, придерживая подол, и громко позвала:

— Клементина!

Прямо на кровати соткалась полупрозрачная фигура.

Красивая женщина в одной ночной сорочке. Благо в те времена их шили длинными, прикрывавшими почти всё. Кудрявые волосы, за ухом заложена роза.

Она улыбалась и смотрела на меня хищно. Красивая, спору нет. Из тех женщин, при виде которых мужчины забывают, зачем вообще пришли. Меня это сразу насторожило.

— Что ты так орёшь? Никакого покоя, даже в посмертии, — отозвалась Клементина медовым голоском.

Обитатель: Клементина.

Класс: обитатель.

Статус: авторизация выполнена.

Уровень угрозы для носителя: отсутствует.

Особая способность: очарование.

Я сглотнул.

Час от часу не легче. Флиртовать я не любитель, мне с живыми-то некогда, не то что с покойницами.

Зато на третьей строке окна взгляд мой задержался. Авторизация выполнена. Значит, больше эта призрачная дама прятаться от меня не сможет.

Я перевёл взгляд на трещину в потолке и решил пореже смотреть в её сторону.

— Эльза, можно тебя на минуточку, — подозвал я графиню.

— Да? — шёпотом отозвалась она.

— Как именно она очаровывает?

— Только мужчин, — ответила Эльза недостаточно тихо, так что Клементина наверняка всё расслышала. — Причём ей надо обязательно смотреть в глаза. Но действует это лишь в том случае, если она мужчине нравится. Ещё не было такого, чтобы кто-то не поддался на её чары.

Графиня улыбнулась, довольная произведённым впечатлением.

Значит, стоит ей мне понравиться, и я поплыл. Прекрасные новости. Я уставился на розу за её ухом. Лишь бы не в глаза.

— Да, мужчины нынче распутные, — Генрих Карлович стыдливо отвёл взгляд к окну. — Я и сам при жизни поддавался раз десять.

— Десять? — Эльза приподняла бровь. — Я следила и со счёта сбилась куда раньше.

Генрих не врал, а значит, и правда точного числа не помнил.

— Это к делу не относится, — полицмейстер кашлянул и расправил несуществующую складку на кителе.

Я едва сдержал усмешку. Весь его вид кричал о порядке и уставе, а на деле минимум десять капитуляций перед соблазнительницей.

— Так, а теперь объясните мне, при чём здесь Клементина и сердце замка, — потребовал я.

— Всё просто, — Генрих Карлович подплыл ближе. — Оно у неё.

— Так в чём проблема? — захлопала глазами Альбина.

— Так просто она его не отдаст, — ответил полицмейстер таким тоном, будто это очевидно любому.

Ну конечно. В этом замке ничего не даётся даром.

Я уже усвоил главное правило этого места: мёртвые пальцем не шевелят без выгоды, зато у каждого есть слабое место. У Конрада музыка, у Генриха служебный азарт. Чего хотела Клементина, я пока не знал, но собирался выяснить.

Альбина первой решила взять дело в свои руки. И правильно: она женщина, чары на неё не действуют, пусть пробует. К тому же со стороны было даже любопытно, что из этого выйдет.

Она подошла к кровати, села на край и заговорила с призраком запросто, без подступов.

— Клементина, давай для начала познакомимся. Меня зовут Альбина, я помощница нового хозяина замка. Его зовут Виктор Александрович. Он хочет сохранить это великое наследие. А чтобы вы все выжили, нам нужно сердце замка, которое находится у тебя.

Клементина тихо рассмеялась и подсела к Альбине поближе.

— Какая ты бойкая, — протянула куртизанка, разглядывая её. — И меня совсем не боишься. Давно мне не было так любопытно.

— А чего вас бояться, — Альбина пожала плечами. — Вы же вроде не кусаетесь.

— Это смотря кто просит, — Клементина улыбнулась шире. — Я работала куртизанкой. Умерла в девятнадцатом веке прямо в этой кровати.

— О-о! — Альбина вскочила с края кровати так, будто села на гвоздь.

Помощница у меня во многом бесстрашная, вон самих призраков не боялась, но всему есть предел. Делить простыни с покойной куртизанкой в её планы явно не входило.

Улыбка с лица Клементины сошла мгновенно.

— И жизнь научила меня одному. Если есть возможность получить выгоду, упускать её не стоит, — она помолчала, провела пальцем по складке простыни. — Так уж вышло, что в этот раз сердце замка выбрало мою комнату. Поэтому просто так я вам его не отдам.

Закончив, она снова натянула улыбку, скорее зловещую, чем приветливую.

Вот и торг.

Голос у неё был как тёплый мёд, а глаза холодные и цепкие. С такими нельзя давить в лоб и нельзя умолять: они чуют слабость за версту. Нужно показать, что козырь на самом деле у меня.

Вчера козыря не было. Из комнаты призрака не вынесешь, санкций для мёртвых у меня не значилось. Не значилось ровно до сегодняшней прогулки по этому коридору.

— Чего ты хочешь, Клементина? — я шагнул ближе, глядя на розу. — На тот свет?

Она вздрогнула. На тот свет в этом замке не торопился никто.

— Наоборот, — Клементина качнула головой. — Там я желаю оказаться меньше всего.

Меньше всего. Сказано с таким нажимом, что я невольно задумался, что же её там ждёт. Но это меня сейчас не касалось.

— Тогда слушай расклад. Без сердца я не могу пустить рабочих. Без рабочих замок уходит государству и под снос, счёт идёт на месяцы, и тогда на тот свет отправляются все, без торга и без очереди. Это первое.

— Замок перестанет быть магическим, — парировала она, и в медовом голосе прорезалась сталь. — Тебе это самому невыгодно, здесь вся выгода в фоне, который дают существа. Ты не станешь ждать сноса, ты найдёшь способ. Так что торг уместен.

Умна. Сразу нашла слабое место в лобовой угрозе: мне нужен живой, магический замок, а не рычаг из его гибели, и она это поняла.

Что ж, на одну хитрость всегда найдётся другая.

— Тогда принесу новое сердце, — ответил я невозмутимо. — И замок снова начнёт копить энергию. А если понадобится, убью тут десяток человек, и призраки заведутся заново. Тоже не проблема.

Генрих Карлович поморщился. Эльза вздрогнула.

— Виктор Александрович, помилуйте, — полицмейстер прижал ладонь к груди. — Это же чистое душегубство.

— Помолчите, Генрих, — шикнула на него Эльза. — Не видите, он торгуется.

Альбина прикрыла рот ладонью, чтобы не захихикать. Из всех присутствующих только она поняла, что я шучу.

Конечно, шучу. Резать людей ради призраков я не собирался, и нового сердца мне взять неоткуда. Блеф чистой воды. Но Клементина-то этого не знала. И не понимала.

Она моргнула и поджала губы. Угроза опустеть, сгинуть вместе с замком пугала её сильнее, чем она хотела показать.

— Ладно, — процедила она сквозь зубы.

Улыбка пропала окончательно. Клементина смотрела на меня так, будто я отнимал у неё последнее.

Она наклонилась к кровати и вытащила оттуда сердце. Поднимала с явным усилием, будто камень весил килограмм десять. Призрачные руки дрожали, голубой свет дробился в полупрозрачных пальцах.

Протянула она его мне молча. Я шагнул навстречу и забрал.

Тёплый артефакт лёг в ладонь живым весом. В прошлый раз свет рвался из трещин неровными толчками, сейчас бился спокойно, и самих трещин стало заметно меньше.

Система выдала отчёт.

Артефакт «Сердце замка»: целостность 35%.

Рекомендация: не подвергать артефакт магическому воздействию до полной стабилизации.

Оптимальное размещение: хранилище.

Доступ в хранилище для обитателей без санкции хранителя: закрыт.

Последняя строчка мне понравилась.

Я как раз вспомнил: в прошлый раз Эльза с Генрихом шли в хранилище вместе со мной по коридору, не просачиваясь сквозь стены по своему обыкновению. Тогда я не придал этому значения, а зря. Сквозь кладку замка они проходят свободно, я видел не раз, но белый камень не пустил даже мёртвых.

Значит, спрячу сердце так, что ни одна местная душа до него не дотянется. В доме, где за артефакт торгуются с порога, это дорогого стоило.

— Спасибо, Клементина, — сказал я и направился к выходу.

— Подождите, — окликнула она.

Я остановился, не оборачиваясь. В глаза ей по-прежнему смотреть не хотелось.

— Что будет с замком? Вы правда его восстановите?

В голосе у неё не осталось ни мёда, ни хищности. Простой вопрос, какой задал бы любой жилец дома под снос.

— Я сделаю для этого всё возможное. Но пока мне не хватает средств, — я говорил, глядя на дверь. — Так что спрашиваю всех еще раз. Если кто-то знает в замке что-то ценное, что можно безболезненно продать, пусть лучше скажет сейчас.

Клементина не ответила. И я вышел.

В главный зал мы спустились вдвоём с Альбиной. Справа от камина я нащупал тот самый камень, неотличимый от прочей кладки, и приложил ладонь. Механизм щёлкнул, секция стены отползла в сторону.

Призраки с нами не пошли. Только Альбина светила телефоном, пока я нёс сердце по узкому коридору. Она не переставала удивляться секретам этого замка, и восторженные возгласы выдавала спустя каждый метр.

Белый камень стен отдавал теплом, в воздухе стоял сухой минеральный привкус, и Система привычно держала эти стены зелёным: единственное место во всём замке, где ничего не разрушалось.

— А там, дальше, что? — Альбина качнула лучом в сторону темноты, где начинался другой коридор.

Сеть потайных ходов, недоступных призракам, уходила вглубь, и конца ей луч не находил.

— Вот это выясним в другой раз, — ответил я. — Не сегодня.

В хранилище я уложил артефакт обратно в шкатулку, на тёмно-синюю бархатную подкладку. Голубой свет в трещинах пульсировал ровно, будто сердце выдохнуло, вернувшись домой.

Я закрыл крышку, и мы двинулись обратно. Секция стены встала на место за нашими спинами, ладонь подтвердила замок, Система отчиталась короткой строкой: хранилище закрыто.

В кармане у Альбины пиликнуло. Она глянула в экран на ходу, споткнулась на ровной плите и остановилась посреди зала.

— Виктор Александрович! — она развернулась ко мне, сияя. — У нас отклик! На объявление! Представляете⁈

— Уже?

— Уже. Один маг вызвался!

Объявление провисело меньше двух часов. Цена в нём стояла вшестеро ниже рынка, и любой специалист с лицензией листал такое не читая. На подобные предложения не откликаются ради денег. На них откликаются, когда нужно что-то другое.

— Читай, — сказал я.