Глава 35

Лорд Натан справился. Зиму прожили в тесноте и некоторых обидах, зато весной, едва земля начала парить, засидевшиеся мужики рванули в поле. Пахали, боронили, сеяли. Женщины быстро поделили старые участки и занялись огородами. После посевной начали строить дома, класть печи, восстанавливать сараи и мельницы. Работали до седьмого пота. Ночевали в поле или прямо на стройке, среди стружек и комьев глины, зато осенью праздновали одновременно и новоселье, и сбор урожая.

Даже свадьбы играли. Один из магов умудрился закрутить лихой роман с милой вдовушкой по соседству, и когда та вдруг выскочила из-за стола, в приступе утренней тошноты не стал отказываться от отцовства. Кое-кто из мужчин привел невест из соседних деревень. Погорельцы показали себя хозяйственными и крепкими мужиками, и потому к ним охотно присматривались местные жители.

Удивлял местных только новый виконт – за зиму ни одну крестьянку не «помял», от вдовушек шарахался, даже в бордель в соседний городок не наведывался. Люди уж шутить начали на эту тему, но лорд отшучивался в ответ. Спал один, выматываясь до того, что иногда засыпал за столом, не донеся ложку до рта. Маги привычно левитировали лорда в постель и, вздыхая, подпитывали силой.

Еще осенью позвал милорд к себе в каморку Кристен и попросил помочь. Молодая вдовица долго не выходила, и кумушки-болтушки уже навострили язычки – расспросить, каков новый виконт в постели, да только вышла женщина из кабинета лорда задумчивая и тихая. Показала пальцы, перепачканные чернилами, да обронила, что писала письмо благородной леди, которой милорд хранит верность, и на том разговоры стихли.

По первому снегу пришло в донжон письмо, якобы для какой-то леди. Сначала даже подумали, что почта ошиблась, но лорд Натан схватил конверт дрожащими пальцами, ушел к себе и не появился в тот вечер даже за столом. Потом вел себя, как всегда, а к Новогодью в донжон пожаловали гости. Явился статный офицер в сопровождении солдат. Они довольно невежливо вошли в общий зал. Огляделись, отметили отсутствие отдельных помещений – только отгороженные занавесками спальные углы для семейных и, чуть смягчившись, остались стоять, ожидая виконта.

Лорд вышел навстречу гостям, удивился визиту, но и обрадовался тоже – новости из столицы доносились редко, а зима вообще превратила округу в сонное царство. Старший офицер приветствовал лорда Натана, как старого знакомого, а потом попросил приватного разговора. Хозяин башни пожал плечами и пригласил гостя в единственный выделенный закуток, в котором стояли его письменный стол и топчан. Разговор был коротким. Буквально через пять минут из-за невысокой деревянной стены раздался грохот, мучительный стон, скороговорка офицера. Солдаты насторожились, схватились было за оружие, но хлипкая дверь отворилась, и офицер закричал:

– Брэнди!

Кристин рыбкой поднырнула к шкафчику, достала заветную бутылку, понесла хозяину. Лорд Натан бледный, как полотно, лежал на своей постели, и даже зубы ему пришлось ножом разжимать, чтобы влить рюмку крепкого спиртного и восстановить сердечный ритм.

Незваные гости остались ночевать, и тогда уж маги потихоньку вытянули все столичные новости, в том числе и ту, что воплотительница, оставленная Хранителем во дворце утонула в пруду вместе со своим псом, а сюда офицера отправили проверить – вдруг все же сбежала к виконту?

Всю ночь лорд Натан и его старый знакомец жестоко пили. Потом еще неделю куролелсили так, что погорельцы испугались за своего господина. А потом солдатам настало время возвращаться, и маги протрезвили лорда, да еще и заклятье на него наложили. Кривенькое заклятье. Экспериментальное. Как подумает лорд о своей подопечной, так сразу его в сон клонит. И если думать не перестает – спит непробудно.

Первый месяц виконт спал всю ночь и большую часть дня. Потом узнал о заклятье, начал немного справляться с собой, но как затоскует – так сразу и падает. Ну, да мужики не в обиде, зимой особых дел нет, только лес для строительства заготовить, да поохотиться для котла. К весне лорду полегче стало. Там уж в поле вышел со всеми. Пахать виконт не обучен, но коня по борозде водить – нехитрая наука, да и сил мешки с зерном таскать у него в избытке. Выматывался лорд почище своих крестьян, а те его непременно в башню под вечер привозили, чтобы в тепле спал.

Лето промелькнуло зеленым сарафаном, а к осени стало ясно, что нужно ехать в ближайший городок – продать зерно и овощи, заплатить налоги, накупить мелочей, необходимых в хозяйстве. Лорд взял в поездку пару магов, отличившихся в полях, прихватил хозяйственную Кристин и пару крепких мужиков – ворочать мешки.

Шумная ярмарка развеселила всех, кроме Натана. Он зевал, разглядывая лотки со сладостями, кукольные балаганчики, ряды с тканями и лентами, куда их сразу затянула Кристен. С трудом, но держался, хотя каждая деталь ярмарки напоминала ему о Фарине. Даже эти дурацкие флажки на шатре гадалки… А еще эта дворняга – в точности такая, как замаскированный пустошный пес… Даже ошейник такой же!

Тут лорд вскочил, собираясь куда-то бежать – и кулем свалился в повозку. Перепуганные маги начали приводить виконта в чувство и обнаружили, что покровитель крепко спит. Поколебавшись и повздыхав, понукаемые Кристиной молодые маги все же сняли с лорда заклятье – правда, опять криво. Теперь при воспоминаниях о покойной леди, виконт всего лишь зевнет. Но это все же лучше, чем беспробудный сон.

Придя в себя, лорд Натан активно крутил головой, но пса нигде не было видно. Разочарованно отмахнувшись от взволнованных магов, виконт раздал всем задания: магам вместе с Кристен закупить все нужное, мужикам распродать привезенное, а он сам сейчас отправится в ратушу, чтобы заплатить налоги и получить официальные письма и бумаги.

– Встретимся в трактире, – решил лорд, оценив бурлящую площадь, – вон там, возле шатра гадалки, – и, наконец, избавившись от спутников, бывший Хранитель медленно отправился в ратушу, зевая на каждом шаге. Разве можно забыть девушку, невольно ставшую светом в его жизни?

Бумаги были. В том числе, письмо от отца. Лорд-советник в самых изысканных выражениях называл старшего сына идиотом, не умеющим ценить подарки судьбы, и звал в столицу, обещая место при дворе.

«Конечно, твое фиаско в качестве Хранителя все помнят, но девчонка погибла по собственной дурости», – эти слова высокого лорда буквально сочились ядом, и Натан кривился, читая их. – «Твоей вины тут нет, зато есть перспективная должность в свите младшей принцессы. Будешь сиволапым дурнем, если упустишь такой шанс приблизиться к королевской семье!»

Виконт с легким вздохом опустил письмо. Отец в своем репертуаре: ближе ко Двору, больше почестей и денег. Только ему, Натану, на деньги плевать. Того, что припрятали они с Фариной, хватит даже его внукам. А видеть тех, кто погубил его солнечную девочку, он просто не сможет. Сорвется. Что ж, сейчас он прочитает остальные послания, купит у секретаря чернильницу чернил и дурное перо, выберет самую серую и грубую бумагу и сядет писать ответы. Для всех он глупый провинциальный виконт, променявший блеск и роскошь Двора на отдаленное поместье, – так что надо соответствовать. Только мама рада его отъезду из столицы, да сестры радуют новостями о рождении племянников.

Справившись со всеми делами, виконт вышел на улицу. Смеркалось. Все чаще раздавались голоса подвыпивших крестьян, перебравших бражки в ярморочной забегаловке. Иногда из переулков ему подмигивали распутные девки, называя «сахарным красавчиком», предлагая воспользоваться услугой «по-быстрому» прямо у стены или у забора. Мужчина молча проходил мимо, удивляясь самому себе – ничего же не мешает скинуть напряжение. Разве что брезгливость и…зевота.

Возле трактира он остановился – показалось, что знакомый пес мелькнул среди беспородных дворняг, ночующих под телегами. Или не показалось? Маги и Кристен еще не подошли, торгующие с телег крестьяне уже паковали товар, не собираясь оставлять шансы воришкам, промышляющим на каждой ярмарке. Все затихало. Шумели корчмы и трактиры. Да шатер гадалки мерцал красноватым светом. И в этом слабом отблеске лорд Натан вдруг увидел, что странные закорючки на стенах шатра – это буквы. Немного измененные, свитые, покрашенные дешевой золотистой краской, но это буквы, которые складываются в слова «Где ты мой Хранитель?»

Не веря своим глазам, завороженный этим странным свечением, мужчина подошел ближе, откинул полу, не обратив внимания на порскнувшего из-под ног мелкого мальчишку, откинул еще одну занавесь и очутился в центральной секции шатра – небольшой квадратной комнатке, пропитанной пряным ароматом.

Здесь все было традиционно для таких мест – низенький столик с хрустальным шаром, подушки веером по ковру с южным узором и старуха с тлеющей в зубах трубкой за столиком. Карты, мешочки с травами, шкатулки с каким-то флаконами и мелочами. Ничего необычного, странного, даже легкого флера магии нет, обычное шарлатанство.

Натан скривил лицо, развернулся собираясь уйти, но хриплый старческий голос его остановил:

– Постой, красавчик! Неужели не желаешь узнать свою судьбу?

– Нет, – отрицательно кивнул он головой, – моя судьба умерла, а другой мне не надо.

– Вот как? Умерла? Небось, утонула в страшном черном пруду, вместе со своей собакой? – в хриплом голосе послышалась насмешка, но старуха повторила словами ту картину, что нарисовал ему Лидгар – старый приятель, гвардеец, закончивший Академию магии.

– Откуда Вы знаете? – лорд был поражен, но еще держал себя в руках, хотя больше всего на свете ему хотелось схватить старуху за шиворот ее пестрого платья, сжать хрупкое горло и вытрясти все, что она знает о Фарине и том ужасном дне.

– Садись красавчик, расскажу тебе сказку. Шарлатанка отложила трубку, взяла в руки карты, и начала тасовать их с ловкостью опытного игрока. – Жила-была на свете глупая девочка… Она обладала магическим даром, который хотели заполучить многие. Однажды девочка влюбилась в того, кто оставил ее, бросил во дворце, полном ядовитых змей. Девочка не забыла свою любовь и даже простила его, ведь он думал, что так будет лучше для всех. А потом змеи покусали собаку девочки и пообещали, что тоже самое станет с ее родными.

Размеренный старческий голос навевал ужас. Натан только сейчас понял, что действительно оставил Фа в змеином гнезде, не задумавшись о последствиях. Конечно, обычная девушка подчинилась бы воле короля или родителей, вышла бы замуж и была счастлива или несчастна, как все. Но его Фарина! Яркая, и, в тоже время, выдержанная и честная. Разве она могла выжить в таком месте, как королевский Двор? Могла, но какой ценой?

– Пришлось девочке шевелить глупой головушкой. – продолжала вещать старуха, – И собирать долги с тех, кого не принято замечать во дворце. Простые люди, трубочисты, слуги, золотари… Они, конечно, грязные и плохо пахнут, зато их никто не замечает. И золотарь в своей бочке вполне может привезти в королевский парк тело утонувшей по осени прачки, а трубочист притащить в своем саквояже крупного дохлого пса, найденного на улице. Лед проломить было сложно, но тут прекрасно справилась гладильщица из прачечной. Что такое лед, после сотни простыней в день? Тем более, за хорошие деньги.

Старуха все говорила, глядя на виконта, а у того волосы шевелились на голове – неужели, Фарина жива? Неужели, у его солнечной девочки получилось обмануть всех, даже королевскую тайную службу?

– Не сразу у девочки все получилось. Много времени и золота утекло. А потом в один холодный день из комнат леди вышла горничная с ведерком золы, унесла его на задний двор, туда, куда ни один благородный господин не сунется. А там уж и спряталась девочка в пустую бочку для воды и выехала в город. Столица большая, шумная, много в ней девочек бродит. Или старушек. Подумаешь, собралась пожилая дама дочку навестить, живущую в дальнем гордишке. С кем не бывает? – в голосе гадалки прорезалась усмешка.

За пологом послышался шум, и вскоре в пропитанное благовониями пространство просунулась кудлатая голова уличного мальчишки:

– Госпожа, там дамы пришли, погадать хотят!

Старуха подняла на лорда темные, как ночь, глаза и кивнула на боковую занавесь:

– Если желаешь услышать продолжение истории, красавчик, спрячься там. А если я тебе надоела своими разговорами – уходи!

Не секунды не колеблясь, мужчина шагнул за занавеску. Здесь находилась узкая постель, несколько ярких шалей, сундучок с какими-то мелочами на крышке – и все. Для дома дешевой шарлатанки здесь было слишком чисто. Даже ковер сиял свежими красками и пах обычной овечьей шерстью. Чтобы не выдать себя, лорд Натан опустился на длинный, необмятый ворс и прислушался. К гадалке явились три юные дамы. Хихикая и толкая друг друга, они пожелали узнать, когда каждая из них выйдет замуж, а еще правда ли, что сосед, виконт скоро женится?

Старуха, покряхтев, зажгла ароматические палочки и свечи, сняла кусок шелка с хрустального шара и замогильным голосом произнесла:

– Вижу, красавицы, что выйдите вы все замуж в ближайший год. Твой жених будет статный, с седыми висками, – ткнула она скрюченным пальцем в одну из девушек, – твой – молодой, да с усиками. А твой – не молодой и не старый, зато лысый.

Девушки, в которых лорд Натан с некоторым трудом опознал юных леди из соседних поместий, покраснели, надулись, чуть не заревели, но одна все же пискнула:

– А виконт?

– А виконт и, впрямь, женится, – сочувственно прошамкала старуха. – На красотке с глазами, как вишни, с кудрями черными, как шелк!

– Нет у нас таких! – хором заявили девицы, указывая на свои светлые и каштановые шевелюры.

– Будет, – уверила их гадалка, выцыганила за предсказание по серебряной монете и выпроводила, вручив каждой на прощание по мешочку трав «от мигреней».