Глава 36

Виконт так задумался над «предсказанием», что не заметил, что старуха уже вернулась, уселась на свое место за столиком и постучала колодой карт по лакированной поверхности:

– Выходи, красавчик, если еще интересно узнать, что дальше сотворила глупая девочка!

На этот призыв лорд Натан не мог не откликнуться. Он вышел из-за занавески и сел напротив шарлатанки, собираясь слушать.

– Так получилось, что городок, где жила родственница пожилой дамы, славился не только зерном и патокой, но и магичкой. Сильной магичкой, закончившей Академию…

– Кларисса! – выдохнул, прозревая Хранитель. Кто еще мог помочь Фарине замаскироваться так, чтобы ее не узнали?

– Верно, – старуха криво улыбнулась, – а уж старой немощной женщине да с ребенком не сложно устроиться в караван к циркачам или кукольникам.

– Ребенок? Откуда ребенок? – совершенно растерялся мужчина. Потом испугался – неужели при дворе кто-то осмелился?

– Мало ли детей болтается по дорогам? – отмахнулась гадалка. – Вот и все, красавчик. Хотела твоя краля на тебя посмотреть, узнать, как живешь. Посмотрела. Хочешь ли ей передать чего?

Лорд застыл, пытаясь уложить в голове всю полученную информацию и свои догадки – старуха – это Фарина или нет? Если нет, то где искать его подопечную? А если это она, то почему говорит с ним, как с чужим? Почему не смотрит, а лишь перебирает карты?

Он уже открыл рот, чтобы задать вопросы, но тут в шатер вихрем влетел кудлатый мальчишка, которого он видел у входа:

– Тетушка Фа, тетушка Фа! – зачастил пацаненок, сверкая черными цыганскими глазами, – там Лапка чью-то собаку съел!

Старуха подорвалась с пола, подхватила многочисленные юбки и шали, бренча браслетами и монистами, выбежала из шатра, оставив глупо улыбающегося и бесконечно зевающего виконта на месте.

– Это она… – шепнул он сам себе и тут же, вспомнив характер своей подопечной и ее «песика», выбежал в стылую осеннюю ночь вслед за ней.

На городской площади, между повозок и шатров разгорелся скандал: одна дворняга сожрала другую на глазах у пьяных возчиков. Теперь хозяин погибшей собаки вопил, тыкал в замаскированного Лапку кнутом и требовал компенсации или немедленной смерти «крокодила заморского». Старуха в ответ махала на мужика кривым пальцем и вопила своим пронзительным голосом на половину города, уверяя, что «кабыздоха твоего, сапом страдающего, ни одна приличная собака и взглядом не тронет»!

Вокруг участников перепалки потихоньку собиралась толпа, и неизвестно, чем бы все это закончилось, но Натан раздвинул толпу как волнорез, подошел к знакомой дворняге, положил ладонь на загривок и спросил, не повышая голоса:

– Кто-то хочет обидеть мою собачку?

Аристократа в нем опознали сразу и спорить не посмели. Толпа поредела, старуха успокоилась, одной рукой прижала к себе кудлатого мальчишку, другой – пса и смерила виконта тяжелым взглядом:

– Ладно, красавчик, спасибо, – потом отвернулась и поковыляла, опираясь на собаку.

Натан вздрогнул – Фарина хромает? Ей больно? Что случилось за то время, которое понадобилось чтобы добраться до окраин королевства? В несколько шагов мужчина догнал гадалку, закрыл глаза и обнял, чувствуя под многослойным одеянием узкую, гибкую спину молодой девушки. Старуха криво усмехнулась:

– Догадался, красавчик? Ну, пойдем в шатер, потолкуем.

Они вернулись к ярко расписанному шатру, и Лапка, довольно ухмыляющийся во весь рот, улегся поперек входа, чтобы никто не помешал беседе. Мальчишку «тетушка Фа» услала куда-то и повела виконта в ту самую комнатку со столиком и хрустальным шаром. Щелкнула пальцами, активируя амулеты, развешанные по углам, стянула с головы пестрый платок и монисто. Миг и перед Хранителем в гнезде из пестрых тряпок предстала Фарина. Его солнечная девочка… Или не его?

Какой взрослый и серьезный у нее взгляд… А эти беспокойно двигающиеся руки… Когда они путешествовали вместе, он заставлял ее при каждом случае носить перчатки, чтобы сберечь тонкую кожу. Теперь же тонкие пальцы потемнели. Натан не удержался – схватил узкую ладонь, прижал к щеке. Почему она прячет глаза? Ее кто-то обидел?

– Почему ты молчишь, – не выдержал виконт, любуясь упрямой линией подбородка.

– О чем говорить? – дернула плечом девушка. – Ты оставил меня во дворце, исчез. Я даже не знала, что с тобой. Ходила, как глупая курица, по закоулкам и спрашивала о тебе слуг и маминых знакомых.

Натан молчал. Что сказать? Он думал, так будет лучше. Вернуть девушку семье, прочитать в старых газетах о ее помолвке и свадьбе. Потом ловить короткие заметки о пополнении казны, обмундировании солдат или спасении от голода целой провинции. Он знал потенциал подопечной и верил, что такое ей под силу. А еще думал о том, что ей не пара мелкий виконт, бастард знатного рода, сын булочницы и герцога…

– Знаешь, какие задушевные беседы вели со мной во дворце? – мрачный огонь, разгоревшийся в глазах девушки пугал. – Прелестным леди не идут шрамы! Юных леди не красит траур! Меня шантажировали жизнью и здоровьем близких, мне намекали, что однажды под моим окном я увижу эшафот с твоим телом! Да мне Лапку отравили! – на последней, самой отчаянной фразе в голосе Фарины, наконец, пробились слезы, и Натан чуть слышно перевел дух.

Слезы – это хорошо, слезы очищают душу. Сколько же пришлось вынести этой хрупкой девочке только потому, что он желал выполнить свой долг до конца! Выполнил? Сбежал в глухомань, взвалил на себя чужие трудности, вместо того, чтобы помочь той, которую не смог забыть. Мужчина покаянно склонил голову:

– Прости меня, Фа. Я не подумал, оставляя тебя одну. Надеялся, что ты будешь счастлива…

– Счастлива! – девушка отбросила его ладонь, встала, заходила, нервно топая по ковру. – Дворец та еще клоака, узнать можно все и обо всех. Я и узнавала. Золото многим развязывало языки! Так вот, мой первый жених, представленный твоим отцом, был игроком и мотом. Красавчиком, правда, – этого не отнять. За золото он готов был на все, даже жениться на мне и сделать со мной ребенка, – тут лицо Фарины скривила такая злая насмешка, что у Хранителя вспыхнули уши.

– Прости, – сердце Натана сжималось от боли, но ничего больше он не мог сказать.

– Второго жениха мне представили, когда поиграли со мной в «бедную сиротку», – девушка обхватила себя руками и поежилась. – Ты знаешь, как холодно и страшно ночью во дворце? Когда родители уехали, Хранитель пропал, и, кажется, что во всем мире нет больше никого рядом? Милейший был мужчина этот майор. Искренний служака. Скучный, как сапог, зато верный. Королю. Когда я спросила, что он будет делать, если король велит мне клепать пушки до изнеможения? Он ответил, что будет держать меня за руку. За руку!

Фарина расхохоталась, потом остановилась у притулившегося в углу сундучка, вынула из него узкогорлый кувшинчик, попила, потерла ладони, успокаиваясь, и продолжила свой рассказ.

– В общем я поняла, что из дворца вынесут мой труп и никак иначе. Долго дурить Их Величеств у меня бы не вышло, а если уж воплотительница способна создать жемчужину или бриллиант, то и железо для пушек создать для нее – не проблема.

– Но как же ты выбралась из дворца? – сглотнув комок, вставший в горле, произнес лорд Натан, – тебя ведь, наверняка, охраняли, как королевскую сокровищницу!

– Охраняли, – усмехнулась девушка, – пришлось подумать головой.

Виконт молчал. Фарина вернулась за столик, перебрала связку монист, на миг снова став сморщенной старухой, потом вздохнула и призналась:

– Ко мне в спальню свалился мальчишка, помощник трубочиста. Вот через него я и договорилась с золотарем. Любопытные знакомства и золото, вот и все, что понадобилось. Модификация дается легче, чем полное воплощение.

Кому как. Виконт нахмурил брови. Насколько он помнил, изменить форму или цвет готового изделия для Фарины было весьма непростым делом. Проще создать заново.

– Золотарь привез в своей бочке тело и скинул в пруд. Я над ним слегка поработала, создала себе форму горничной и выехала из дворца в бочке для воды. Запах на заднем дворе конечно ужасный, но я очень хотела жить.

– Лапку тоже прятали в бочке? – мужчина отвел глаза, чтобы не смущать девушку своей реакцией на такие воспоминания. Сумел бы он сам выбраться из такой ситуации? Может быть, но он взрослый мужчина и маг, а не хрупкая, отчаявшаяся девушка!

– Нет, – усмехнулась Фа, – ему хватило ошейника от леди Клариссы.

– Но, как ты очутилась в ярмарочном балагане?

– Не сразу, – девушка поморщилась. – Сначала пришлось искать баню, куда меня согласились пустить за три золотых, потом недорогую гостиницу. Деньги у меня были, но требовалось скрыться от сыщиков, а без документов в столице это невозможно. Облик почтенной дамы, конечно, помог, как и золото, но с бумагами пришлось повозиться. Я их часто меняла, пересаживалась из дилижанса в дилижанс, а когда добралась до Клариссы, узнала, что у нее уже побывали.

– Она не отказала? – уточнил Натан, уже зная ответ.

– Не отказала. Представила меня кузиной и сделала отличную личину. Даже на ощупь трудно отличить, – девушка коснулась кончиками пальцев монист и тут же одернула руку. Старухе проще. На нее не обращают внимания, не пытаются ограбить или напасть. Те, кто проводят жизнь в дороге, уважают старость.

Виконт вздрогнул. Похоже, не так просто далось одинокое путешествие его подопечной!

– А дети?

– Мальчика, сына трубочиста, я забрала с собой. Он мне очень помог, а после ожогов не мог больше лазить в трубу, боялся. Потом на станции дилижансов подобрала девочку, а в деревне, на задворках пару младенцев, умирающих от голода… Я не добра и не стремлюсь заменить им родителей, – вздохнула Фарина, – просто даю им шанс выжить.

– Сколько с тобой сейчас детей?

– Восемнадцать, – вздохнула Фа.

Натан проглотил удивленный возглас и поделился:

– А я погорельцев у барона увел. Почти полсотни человек. Правда, там детей и стариков нет почти, погибли, зато мы уже дома отстроили. На ярмарку приехали зерно продать.

– Да, помню, «кузина» писала про замок. Он, действительно, есть?

– Пока только донжон, – смутился виконт, – но в нем уже можно жить, – заверил он девушку. – И еды у нас хватит. Детям же опасно ездить по дорогам, еще воровать научатся… – осторожно сказал он, боясь надеяться.

Зачем он этой храброй, решительной девушке, меняющей судьбы людей? Подобрать восемнадцать побирушек и сирот! Да ему и в голову не пришло бы такое.

Фарина слушала его внимательно. Положила подбородок на руки и слушала. Или просто смотрела на него своими удивительными глазами. А потом вдруг зевнула, встряхнулась и сказала:

– Прошу прощения, милорд, уже поздно. Вас, наверное, ищут. Давайте увидимся завтра. Я с удовольствием послушаю истории о Вашем поместье.

Лорду Натану стало стыдно – конечно, девушка устала! Она же целый день просидела в шатре, завлекая простаков, обещая им золотые горы, и его действительно ждут. Скомкано попрощавшись, виконт вышел из шатра и двинулся к трактиру.

Там, действительно, ждали и волновались. Мужчины моментально набросились с расспросами на лорда, показывая, сколько наторговали, привлекая внимание к закупленным товарам. Только мудрая Кристен поставила перед милордом кружку горячего глинтвейна и попросила:

– До дна.

Натан действительно выпил крепкое вино с сахаром, не заметив, как воду, и тут же упал спать.

– Что это? Почему? Зачем? – всполошились маги.

– Несите лорда спать, – невозмутимо ответила женщина, – завтра все расскажет.

– Да зачем ты ему самогону подлила? – ворча, спросил самый крепкий крестьянин, забрасывая лорда на плечо.

– Затем, что глаза у него были, словно привидение увидел, с такими только спать.

Возражений ни у кого не нашлось.