Глава 11

Пандора не верила своим глазам — апартаменты таяли у неё на глазах. Роскошная мягкая мебель, деревянные резные шкафы, мягкие ковры развеивались подобно миражу (хотя почему подобно?), оставляя на своем месте лед, лед и еще раз лед. Еще мгновение назад щеголявшие великолепными ледяными узорами прозрачные, как слеза, потолок и стены стали грязно-серыми и неровными, а вот пол наоборот стал идеально гладким и прозрачным и, как следствие, предательски скользким. Что было бы еще полбеды, если бы не огромные трещины в полу и, если бы, вместо ярко освещавших гостиную великолепных многочисленных люстр теперь с потолка не свисали ледяные сталактиты, которые, само собой, света не давали от слова «совсем». Впрочем, как ясно из вышеописанного, Пандору и Тора окружала не кромешная тьма, а что-то вроде предрассветных сумерек.

— Тор, у меня галлюцинации или ты видишь то же, что и я! — обалдело прошептала Пандора.

Тор нахмурился и стиснул кулаки так, что на пальцах побелели костяшки. Когда он заговорил, в его голосе звучал гул грозового неба.

— Если тебе тоже кажется, что мы неизвестно где, а от, так называемых, наших апартаментов не осталось и следа, то либо у нас общая галлюцинация, либо мы в ж… гиннунгагап знает где! Подлая отрыжка рун! Как же ты достала со своими дешёвыми трюками, Хель! Гнилозубая полукровка! Сколько можно пытаться играть в хозяйку мира! Хитрая, но тупая, как обломок ржавого меча! — Он ударил Мьёльниром в ближайшую стену, оставив во льду глубокую трещину. — Недодохличка, недозомби, недовымерзень, вот ты кто! А не Повелительница!

Он снова ударил молотом в стену, затем тяжело дыша, с вызовом уставился в пустоту лабиринта, явно ожидая ответа от Хель.

«Вот же ж наивный! И это один из древнейших богов!» — подумала Пандора, закатив глаза и спрятав улыбку.

Правда, недостаточно хорошо.

— Тебе весело? — сварливо поинтересовались у неё и тут же зло уведомили. — А мне вот нет! И тебе не должно быть весело! По крайней мере, до тех пор, пока мы не придумаем, как выбраться из этого демонового лабиринта! Лабиринта, из которого, насколько я знаю, ещё никто сам не выбирался!

— А мы и не будем выбираться сами, — парировала Пандора. — Мы попросим помощи у призраков с помощью кодовой фразы, которой меня научил Ганимед, — она многозначительно посмотрела на Тора, предоставляя ему возможность осознать, как неправ он был насчет Ганимеда.

— Ну так проси уже! — недовольно буркнули ей в ответ.

В этот раз Пандора не потрудилась скрыть улыбку. Которая, впрочем, тут же потухла.

— Тор! — возмущенно воскликнула она, резко обернувшись на очередной громогласный удар молота.

Точнее, она думала, что это очередной громогласный удар молота. Однако на сей раз Тор «ударил» тяжелой чугунной решеткой, в которую со всего размаху впечаталась, даже не впечаталась, а почти ввинтилась, раскрытая огромная пасть брата Хель Йормунганда.

— Вот и еще один подарочек Брокка и Синдри[1] пригодился, — хмыкнул Громобой.

Громадный змей, явно не ожидавший столь… «тёплого» приёма от своего ужина, издал оглушительный рёв ярости, негодования и боли, который эхом разнёсся по всему лабиринту, заставляя стены мелко вибрировать.

Ещё бы ему было не негодовать! Практически все его клыки — величиной с человеческую руку каждый — застряли в массивной чугунной решётке. А перед глазами искрились и водили хороводы разноцветные, весело подмигивающие и явно насмехающиеся над ним тысячи огоньком. Из-за которых его обычно вытянутые зрачки, то косили в разные стороны, то сходились на переносице.

Йормунганд дёрнул головой, пытаясь вырваться, но только еще сильнее «ввинтился». Вне себя от ярости он яростно ударил по полу ледяным огромным хвостом, но добился лишь того, что расколол под собой же лед, образовав при этом трещину.

— Вы только посмотрите, он уже настолько предвосхищал поздний ужин, что даже весь слюной истек, — возмущенно произнес Тор и, приложив змея ещё и молнией, отправил его в нокаут. — Не раньше, чем через час очухается! — поставил он диагноз, и хотел было уже развернуться и уйти, но передумал. — Приятного пробуждения мой беззубый друг! — пожелал он, врезав еще одной молнией прямиком в пасть ледяной трещины, которая слопав это божественное подношение, тут же потребовала нового. По крайней мере, именно так можно было бы интерпретировать то, что она раскрыла пасть её ещё шире, чем прежде.

Но трещине не повезло. Жадина Тор больше не дал. И потому ей не оставалось ничего другого, кроме как удовольствоваться громадным змеиным телом, которое медленно, но уверенно скользило в сторону её распахнутой пасти.

— А ты не перестарался, — покосилась на змея Пандора. — А вдруг он наоборот быстрей очнется от болевого шока?

— Будем надеяться, что не очнется! — отмахнулся Тор.

— И как долго он останется без зубов? — уточнила Пандора, чтобы уже наверняка знать, на что рассчитывать. Ну и да, интересно тоже было.

— Двенадцать часов точно будет ходить беззубым! — усмехнулся, явно довольный, своим «подвигом» Громобой. — Даже обидно, что младшенький сам пришел! Совсем меня, что ли, не ценят⁈

— Цыц! — шикнула на него Пандора. — Накличешь ещё!

Но было уже поздно. Он уже накликал.

Не успела Пандора произнести последний звук, как мертвую тишину ледяного замка прорезал пробирающий до самых костей, зловещий, надрывный волчий вой.

— Ну этот, по крайней мере, ведет себя, как и подобает воину, а не нападает, как трус исподтишка, — усмехнулся Тор, крепче сжав рукоять молота. — Уважаю!

Вой повторился, на этот раз ближе и громче. С потолка и стен с треском посыпались ледяные сталактиты.

— Но примеру твоему, однако, не последую! Рад был бы, очень рад был бы повидаться, но, прости, нам в другую сторону! — зубоскаля «повинился» Тор и ухватив Пандору за руку потянул её в противоположную от воя сторону.

— Тор, как ты думаешь, это иллюзия или стены коридора и, в самом деле, с каждым нашим шагом становятся всё уже и уже? — с опаской посматривая по сторонам, уточнила Пандора буквально несколько секунд спустя.

Оттенки серебра, голубого и мертвенного серого то вспыхивали, то гасли, оставляя в глазах едва уловимые силуэты. Призрачный свет, преломляясь в почти зеркальной, ледяной поверхности, отбрасывал на пол зловещие тени, которые дергались и извивались, ползали по стенам и полу, взбегали вверх по ледяным сталактитам и опадали вниз, оставляя ощущение, словно за каждым движением их с Тором движением кто-то наблюдает.

Несмотря на морозный воздух, ладони Пандоры вспотели.

— Надеюсь, что иллюзия, — ответил Громобой, его голос прозвучал оглушающе громко в давящей тишине. — Очень-очень искренне на это надеюсь, — добавил он, но его блуждающий по стенам напряженный взгляд, говорил об обратном. Его улыбка по-прежнему была широкой и самодовольной, но… сжимающие молот пальцы побелели от напряжения.

— Надеется он! Ой не могу! — громовым басом засмеялись вдруг мужским голосом стены.

— И я не могу! — вторил мужскому голосу женский, такой же пронзительно звонкий, резкий и издевательский, как звук бьющегося о каменный пол хрусталя.

— И я! И я! И я! — посыпалось громогласно-пронзительно-звонкое разноголосье со всех сторон.

Пандора и Тор заозирались, силясь понять, откуда исходит этот какофонический хор, но вокруг были только стены, гладкие, зеркальные, лишённые каких-либо признаков жизни, если не считать созданные преломлением света теней.

— НАДЕЖДА — ПОСЛЕДНИЙ ОПЛОТ ИДИОТОВ!!! — вдруг грянуло громовым раскатом одновременно со всех сторон. Звук был столь мощным, что Пандора не удержалась и закрыла ладонями уши.

— Почему это вдруг? Ничего подобного! — возразила она совершенно несогласная с данным утверждением.

Смех на мгновение стих, то ли насмешников настолько поразила её дерзость, что они лишись дара речи, то ли раздумывали достойна ли она ответа. Как бы там ни было, спустя несколько секунд звонкий, как упавший на металл стеклянный купол, женский голос все же ответил:

— Потому что только ИДИОТЫ могут надеяться на милосердие Хель!

— А на что надеются не идиоты, на вас? — поняв наконец с кем разговаривает, примирительно поинтересовалась Пандора и опять попала в просак.

О чем её тут же известили разноголосый снисходительно-покровительственный смех.

— Глупая! Конечно же, нет! На себя и только на себя! — изрек величайшую банальность всех времен женский голос.

Не знай Пандора с кем разговаривает, она бы ответила. И еще неизвестно, кто смеялся бы последним. Но она знала и потому даже и не подумала обижаться. Она прекрасно понимала: в таком месте, как замок Хель, души не могли остаться «белыми и пушистыми», даже если когда-то и были таковыми.

— Но мы и так надеемся на себя и только на себя, — возразила она.

— И почему же тогда вы не телепортируетесь, а ждете пока стены превратят вас в лепешки? –иронично поинтересовались у неё.

— А мы можем? — удивилась Пандора.

— В пределах замка сколько угодно! — насмешливо уведомили её.

— Спасибо! — искренне поблагодарила юная богиня и, взяв за руку Тора, закрыла глаза и вызвала перед мысленным взором тронный зал, точнее, хотела вызвать, но…

Ага! Сейчас! Наивная! Так им и позволили уйти живыми и невредимыми!

Едва только она закрыла глаза, как её отшвырнули в сторону.

— Тор! Что за⁈ — возмутилась она, влетев в ледяную стену.

Но Тор был несколько занят, чтобы ответить…

На него вот-вот собирался приземлиться громадный… ну хорошо, назовем это волком.

Вот только где ж это видано, чтобы волк был размером с патаготитана майорум[2], с клыками, которые могли бы сгодиться в качестве мачт для корабля, хвостом, напоминающим ствол векового дуба и глазами, горевшими адским пламенем…

[1] Легендарный молот Тора, Мьёльнир, был выкован братьями-двергами Брокком и Синдри (они же Эйтри и Брок). Эти умелые кузнецы славились своими талантами и создали множество чудодейственных артефактов для богов Асгарда. Среди которых вполне могла быть и чудо-решетка, которую я придумала и «подарила» Тору от имени Брокка и Синдри.

[2] Патаготитан майорум (Patagotitan mayorum) крупнейший из известных науке динозавров. Этот титанозавр жил около 100 миллионов лет назад в меловом периоде. Его останки были обнаружены в Патагонии, в Аргентине (откуда и название). Характеристики патаготитана: Длина: до 37 метров. Вес: около 70–75 тонн (вес 10 взрослых африканских слонов).

Рост в холке: около 8 метров. Окаменелости патаготитана настолько велики, что для их транспортировки понадобилась специальная техника.