4.23 Лизавета снова спускается в подземелье

Фалько вечером вкратце рассказывал о самом значительном, что случилось у него за день. И это было реально интересно — о флотах и их передвижениях, о мерах против пиратов, о поисках тёмных тварей в материковой части города. Первые дни он удивлялся расспросам, мол — неужели ей это интересно? Лизавета только пожала плечами и растолковала, что, во-первых, ей это интересно, очень интересно. И про флоты, и про пиратов, и про тёмных тварей, раз уж ей довелось свести с ними близкое знакомство. А во-вторых, она не знает, как здесь, но у неё дома базовая комплектация поставки апргейда «супруг или супруга» предполагает интерес к делам второй половины. Так сказать, опция по умолчанию. Расширенная версия — совместная деятельность, это уже как повезёт. А если ничего этого нет, тогда зачем оно всё вообще?

Он слушал, улыбался и говорил, что кто-то списал с него все грехи, не иначе, потому как откуда ему такая благодать? И за что Великое Солнце одарило его такой мудрой и вообще необыкновенной супругой?

Она же со вздохами повествовала о своём — не флоты и не пираты, но что-то непонятное, и отсюда не видно, что выйдет. Пока терпят — думают, наверное, что мода такая. Вот и пусть.

А тут Фалько сообщил, что посреди полного здоровья удар хватил некоего господина Джузеппе Пиньи, который ни много ни мало отвечает за сокровищницу Фаро. И не ты ли, госпожа моя, говорила, что занималась чем-то таким у себя дома? Он, по обыкновению, смеялся, и был готов идти показывать ей сокровищницу хоть прямо сейчас, но подумавши, они отложили это до утра.

Утром, после совместного кофе — это уже стало ритуалом, выпить кофе со свежими булочками и всякой всячиной, а потом расходиться — Лизавета и Фалько отправились в сокровищницу. Лизавета надела самое простое платье — по её опыту, в таких местах грязи и пыли обычно ничуть не меньше, чем собственно сокровищ. Заветное помещение располагалось в подземелье правительственной части дворца, и спуск в него был очень похож на тот, которым они попали в другое подземелье некоторое время назад. Но в этих коридорах везде горел магический свет и стояла охрана.

Возле окованной железом двери тоже был пост охраны — четверо солдат, все в шлемах и кирасах. Они поклонились Фалько, поздоровались и принялись что-то делать с дверью руками.

— Снимают магическую защиту, — пояснил Фалько.

О да, как же тут без магии. Защиту сняли, дверь отперли. И с поклоном пригласили войти. Первым зашёл как раз один из охранников и осветил магическим шаром то, что было внутри. Следом вошёл Фалько, а Лизавету он, по обыкновению, держал за руку.

— Представляешь, Лиза, я сам тут был всего однажды, в юности. Интересно, много ли изменилось?

— Господин мой Фалько, а можно ли побольше света?

— Конечно, — кивнул он, и запустил вверх несколько магических шаров.

Лизавета увидела приличных размеров каменный зал. С грубо обтёсанными стенами и шероховатым полом. Очень похожий на некий подземный зал где-то рядом, которого уже никто никогда не увидит. Но этот был существенно больше.

В зале стояли сундуки. Много разных сундуков, и деревянные, и окованные железом, и как бы не с серебряными инкрустациями, только серебро, ясное дело, потускнело и окислилось — от грязи, влажности и варварского обращения.

— Можно открывать и смотреть? — спросила Лизавета.

— Вперёд, госпожа моя. Расскажи мне, что ты думаешь о моих сокровищах.

— Но… почему-то я думаю, что это не единственная твоя сокровищница, — усмехнулась она.

— Ясное дело, и до последнего времени эта была совсем не моя. Я думал, что нужно пригласить почтенного господина Пиньи и расспросить его о том, в каком тут всё состоянии, но на первый план всё время выходили какие-то более важные дела. А господин Пиньи на этой должности ещё со времён моего отца. Он маг, поэтому старится не так быстро, как обычный человек, но всему есть предел.

— А был ли у него какой-нибудь помощник?

— Да, сын, господин Пиньи-младший. Я, кстати, просил его подойти, но через часок. Сначала смотри сама, а потом я отдам его тебе на растерзание.

Лизавета подобрала платье, чтобы не запнуться и не завалиться, и пошла смотреть. Сундуки стояли сначала рядами, чтобы к каждому можно было подойти, а дальше — таким, знаете, квадратом. И в центре этого квадрата, на пустом месте, лежала куча. Золота. Деталей при имеющемся свете было не разглядеть, но выглядело внушительно. Куча металлических предметов, преимущественно, кажется, монет, вот прямо лежала на полу. В пыли, грязи и что тут ещё водится. Лизавета подошла, осмотрела кучу поближе — ну да, лежит. Ей почти по колено. Как, простите, картошка на поле. Свежевыкопанная. Она обошла кучу по периметру, наклонилась, подняла первое, что попало в руку. Золотая монета, на ней что-то написано непонятным шрифтом, не местным. Вся в грязи, и соседние — тоже.

— Скажи мне, господин мой Фалько, ты что, дракон? Я думала, ты другое существо.

Он даже глазами заморгал от удивления.

— Почему дракон? — и смеётся, и непременно смеётся.

— Потому что, если верить сказкам, именно драконы складывают сокровища в кучу и ложатся на них сверху.

— Точно, ты же рассказывала нам сказку про такого дракона!

— Вот я и представляю — как ты ложишься спать не в кровать в соседнем здании, а здесь, на этой куче. Складываешь аккуратно крылышки, чтобы не помять ненароком, выкапываешь себе в этом всём ямку и ложишься, — она сама ржала, как ненормальная, когда всё это говорила.

Но слишком сильно было потрясение.

Он тоже хохотал, и даже стражники заглянули внутрь, чтобы посмотреть — чего это его милость с супругой ржут, как кони?

— Лиза моя Лиза, я тут, понимаешь ли, думал, что произведу на неё впечатление человека богатого и достойного, а она драконами обзывается, — Фалько обнял и поцеловал её прямо на глазах у стражников.

— Прости, я не хотела тебя обидеть, — смутилась она. — Ты достойный человек вне зависимости от всех сокровищниц этого мира. И богатый, по-моему, тоже.

Чего она, в конце-то концов! Маленькая, что ли?

— Я не обиделся. Я и не подозревал, что сокровища Фаро могут так… развеселить.

— Если честно, я впервые в такой сокровищнице и понятия не имею, как она должна выглядеть.

— А у тебя дома как?

— А у меня дома не так, — вздохнула она, подошла к ближайшему сундуку и открыла его.

Крышка со скрипом поднялась, внутри лежали золотые блюда. Много. В соседнем — серебряные кубки. Ещё в одном — большие серебряные канделябры вперемешку с маленькими подсвечниками.

— Если бы посреди моего хранилища лежала такая вот куча предметов из драгоценного металла, мне бы голову оторвали, как хранителю, и были бы правы. Представь, если бы третья часть скипетра лежала где-то здесь. На эту кучу кровью хоть закапайся — не отзовётся. Пока попредметно не перебрали бы — не увидели бы этой штуки.

Фалько закрыл глаза и, наверное, представил, как они втроём с Астальдо здесь роются. Посмеялся.

— Ты права, госпожа моя.

— Скажи, сколько здесь всего? Ты знаешь общую цифру?

— Сколько всё это весит? Нет, не знаю. Думаю, достаточно много.

— Не только сколько весит, а ещё и сколько в штуках. Более того, я подозреваю, что некоторые штуки ценятся не только за то, что сделаны из драгоценного металла, но ещё и за уникальную работу мастера, — Лизавета держала в руках серебряное блюдо с чеканкой и пыталась рассмотреть рисунок, но металл окислился, и ничего видно не было. — Я хочу знать, сколько это стоит, мне любопытно.

— Не представляю, честно говоря. На моей памяти это всегда описывалось словами «много» и «достаточно».

— Ты же хотел поговорить с господином помощником хранителя? Спроси у него, есть ли какая-нибудь учётная документация на всё это. Мне было бы очень интересно почитать. Записывал ли кто-нибудь поступающие предметы? Да хотя бы просто в тетрадь или амбарную книгу? Известно ли, сколько здесь чего? Сколько посуды, и из них — сколько блюд, сколько кубков, сколько ложек-вилок. Сколько штук прочей утвари. Сколько монет — золотых и серебряных. Какие они — год, номинал, страна происхождения. Вот я открываю сундук и смотрю — много предметов. А много — это сколько? Какие? Откуда взялись? При каком царе Косаре сюда попали? Я уже не говорю о том, удостоверились ли, что это именно драгоценный металл, а не что попроще.

— Лиза, я все эти магические формулы не запомню, — он восхищенно смотрел на неё и качал головой.

— Но ты ведь хочешь знать, что у тебя тут есть и сколько его?

— Очень хочу, — кивнул он. — Это тоже один из моих рубежей обороны. Более того, я хочу знать, что с ним произошло за два последних правления — увеличился? Уменьшился? Остался неизменным? Если уменьшился, то по какой причине?

— Отличные вопросы, — кивнула Лизавета. — Осталось найти кого-нибудь, кому можно их задать. Кстати, а кого вообще сюда пускают?

— Меня. Господина Пиньи и его сына. И кого-либо с нами. Я распоряжусь, чтобы тебя тоже пускали.

— Сначала я хочу понять, что и как вообще, — покачала головой Лизавета.

Но, конечно, масштаб бедствия поражал и впечатлял. Посидеть на куче золота? Да легко! Порыться в жемчужинах, засунуть руки по локоть? Вот прямо сейчас, только чтоб кто-нибудь крышку подержал, а то придавит, без головы можно остаться. Восторг музейшика — такие предметы!

Пока Лизавета рассматривала содержимое сундуков, Фалько у входа отдавал кому-то распоряжения. Кажется о том, чтоб её, Лизавету, пускали сюда без ограничений.

А потом послышались торопливые шаги, и кто-то запыхавшийся ввалился внутрь.

— Ваша милость, я здесь.

— Господин Дионисио, рад вас видеть. Как себя чувствует ваш отец?

— Пришёл в себя, но не может вымолвить ни слова, ваша милость, — вздохнул вошедший.

Лизавета выбралась из-за сундуков и подошла к мужчинам. Господин Дионисио оказался высоким и тощим, наверное, чтобы войти сюда, ему приходится нагибаться. На вид лет тридцати. Его одежда была предусмотрительно темной и немаркой, даже манжеты сорочки не торчали. Он прижимал к себе большую толстую книжищу.

— Я надеюсь, вы сможете нам всё рассказать ничуть не хуже вашего отца. Кстати, кого из лекарей пригласили к нему?

— Его лечит господин Террано из Ордена Сияния, — с поклоном произнёс хранитель. — Конечно, я расскажу. О чём ваша милость хочет узнать?

— Сколько и чего у меня есть, — рассмеялся Фалько.

— О, много, ваша милость может не беспокоиться. За время правления его милости Гульэльмо общее количество ценностей практически не изменилось. Отсюда почти ничего не брали, но почти ничего и не добавляли. Его милость Гульэльмо говорил, что наша задача — копить, а не тратить.

— Очень мило, конечно, но есть ли у вас сведения о том, чем я владею? Сколько ценных предметов здесь содержится и каковы они? У госпожи Элизабетты возникло очень много вопросов, я все даже в голове не удержу, — улыбнулся Фалько.

Хранитель глянул на Лизавету остро и недоверчиво. Ну вот, опять, притащил господин герцог какую-то чужеземку, которая спит и видит, как бы всем тут напакостить.

— Господин Дионисио, — Лизавета попробовала смягчить накал и улыбнуться, — скажите, это список всего, что есть в сокровищнице? — и кивнула на книгу.

— Да, ваша милость, — кротко ответил тот, но глядел недобро.

— Могу я взглянуть?

— Пожалуйста, — подал с поклоном и с торжеством во взгляде.

Наверное, там без бутыли не разберёшь. Лизавета взяла тяжёлую книгу и раскрыла в первом попавшемся месте. О да. То есть, какая прелесть…

В эту книгу поколения хранителей писали всё подряд в свободной форме. И приход, и расход, и «взяли дюжину блюд на торжественный обед по случаю прибытия посла Феррайи, обещали вернуть». Вернули или нет — об этом на следующих страницах не было ни слова. Лизавета вздохнула глубоко, чтобы опять не начать смеяться, и показала Фалько запись про двенадцать блюд.

— Это когда было-то? О, не так уж и давно, каких-то пять лет назад. Господин Дионисио, блюда-то вернули?

— Какие блюда? — вытаращился тот.

— Которые обещали, — Фалько тоже смеялся.

— А, эти. Не знаю, отца надо спросить. Если он сумеет сказать. Так-то он меня к этой книге не допускал, это сегодня я сам у него взял, потому что он не может.

— Значит, так, дорогой господин Дионисио. Сейчас госпожа Элизабетта будет вам говорить, что нужно сделать, а вы будете её внимательно слушать. И не считайте, пожалуйста, всё сказанное её глупой прихотью. Это, если угодно, моя прихоть. Проверка. Я хочу знать, что здесь находится, и какими запасами я располагаю. Если бы вы предоставили мне документ, в котором всё расписано, вопросов бы не было. Но такого документа нет, как я понимаю. Значит, его придётся составить.

— А… что должно быть расписано в том документе? — нахмурился Дионисио.

— Виды имеющихся в хранилище предметов и их количество. Сколько — чего. И в каком состоянии сохранности. Можно использовать или нет. И если нельзя использовать, то что им необходимо — ещё пока чистка или уже реставрация, — сообщила Лизавета.

— Что? Пересчитать… вот это всё?

— Ага, — кивнула Лизавета. — Тотальная инвентаризация. Посчитать, помыть-почистить от пыли и грязи, положить топоописи.

— Что положить? — Лизавета подумала, что он сейчас грохнется в обморок.

— Ну, чтоб в каждом сундуке лежал список того, что в нём хранится. И отмечать, например — взяли два канделябра, во дворец, в такие-то покои, потому что там темно, магического света нет, а простые подсвечники — не по чину, — Лизавете было весело, и ей очень хотелось заразить этим весельем несчастного хранителя.

Потому что как ещё можно пережить нехреновый объём предстоящей работы? Только весело.

— Да я до конца жизни вам тут всё не посчитаю, простите, ваша милость, это невозможно, — мотал головой несчастный Дионисио.

— Господин Дионисио, никто и не думает, что вы будете делать это в одиночку, — сообщила Лизавета.

— Госпожа Элизабетта прямо рвётся начать, — подмигнул ей Фалько. — Лиза, сколько человек тебе для этого надо?

— Ну… десять, пока, — она восторженно на него смотрела.

Что, вот прямо даст людей? И можно уже прямо сейчас начинать тут ковыряться?

— Хорошо, десять. Итак, господин Дионисио, чтобы не добивать вас ответственностью, хранителем сокровищ вместо вашего отца назначается госпожа Элизабетта. Назначение проведём через Совет Десяти завтра. Сейчас она рассказывает нам подробно, что именно будут делать названные ею десять человек, и мы вместе подумаем, кто бы это мог быть. Вы остаётесь её помощником, но если не сработаетесь — мне придётся найти кого-нибудь другого на это место. У меня пока нет причин сомневаться в вашей честности, но мне хочется больше ясности. Вот в этой чудесной книге, — Фалько показал на список содержимого местных фондов, — я не понимаю ничего, уж простите. И если вы не можете мне сейчас сказать, сколько ценностей в вашем ведении и на какую сумму, то — вам придётся это узнать. И сообщить мне. А раз госпожа Элизабетта знает, что делать с сокровищами, то ей и карты в руки. Госпожа моя, мы вас слушаем.

— Начать с кучи на полу. Извините, это непорядок, когда на полу — куча, хоть бы и золота. Разобрать, посчитать, записать. То есть — выяснить общее количество монет и попытаться как-то их классифицировать — по стране, по номиналу, по времени изготовления.

— Звучит разумно, — кивнул Фалько. — Хотя… перебрать это всё?

— Глазки боятся, а ручки делают, — назидательно произнесла Лизавета. — И это, тут грязища. Здесь, простите, сейчас не сокровищница, а склад, — чтобы не сказать хламовник. — Как далеко нужно таскать сюда воду? Нужны тряпки, ну и люди, которые умеют эти тряпки держать в руках, конечно же. Нет, не слуги из дворца. Но те, кого вы назначите сюда, не должны бояться грязной ручной работы. Далее. Здесь нужен хороший яркий свет. Лучше магический, он не выжигает воздух. Ещё сюда бы столы и стулья, чтобы раскладывать предметы в процессе работы. Ну и какую-нибудь магическую фигню, чтобы отслеживала попытки незаконно вынести что-нибудь наружу. Конечно, я бы предпочла работать не в подземелье, но не представляю, как это можно было бы сделать.

— Перенести сокровищницу куда-то наверх? Ой, не знаю, — покачал головой Фалько.

— Вот и я не знаю. Но вопросы охраны всего этого — уже второй очередью. И об этом могу думать не только я.

До Дионисио что-то начало доходить.

— Госпожа… Ваша милость… Вы что, сами собираетесь тут всё это делать? — он уставился на неё, как праведник Эмилий на тёмную тварь.

— Именно, — она глянула на него посуровее. — Воодушевлять личными примером, так сказать. И извините, но работать здесь я буду в брюках, и если господина Велизарио хватит удар, то так тому и быть, — проигнорировать взгляды, один смеющийся, второй ошалелый. — Скажите, господа мои, а существует ли в вашей реальности что-нибудь вроде магического поиска?

— Конечно, — кивнул Фалько. — Можно искать пропавшие вещи, для этого существуют умения и заклинания.

— А записи в книге можно искать? Например, чтобы найти все записи про блюда. Или про те же монеты. Можно так сделать?

— Я никогда не пробовал, но я, кажется, знаю, кого может заинтересовать такая задача, — Фалько был доволен, несмотря ни на что, он был доволен.

— Вот и отлично. Что, приступаем завтра? А до этого чтоб были столы, стулья и люди? И ещё нам потребуется новая амбарная книга, эту можно хранить, как экспонат. Ну, если удастся наладить поиск по ней, то, может, и ещё для чего сгодится.

Лизавета никогда не думала, что с такой радостью вернётся к музейной работе. Пусть даже и в таком вот странном варианте.