2.18 Лизавете объясняют положение вещей

В башне было спокойно. Брат Василио и брат Джанфранко играли в шахматы — оказалось, доску и фигуры они добыли у кого-то в замке. Из троих служек Мартелло спал в углу на тюфяке и храпел, а двое других, по словам брата Василио, пошли поглазеть на здешнее гулянье и свести с кем-нибудь знакомство. Лис распорядился накрыть ужин, когда его принесут, и дать ему об этом знать. А пока велел им с Соколом идти наверх.

Сегодня заперлись в комнате Лиса. Там была широкая, как три Лизаветиных, кровать, пара лавок и сундук. На сундуке стоял подсвечник с пятью свечами, Лис взмахом руки зажёг огонь. Потом нахмурился и добавил пару магических шариков.

— Что-то не то в часовне, прямо все силы из меня вытянула, — пожаловался, садясь на лавку.

— Я тоже чувствую что-то подобное. А для меня, понимаешь, это редкость, — Сокол кивнул Лизавете на лавку.

— Как вы выбрались? — первым делом спросила Лизавета, взяв Сокола за рукав.

Опомнилась, отпустила. Он улыбнулся ей — уже в своём нормальном обличье.

— Потайным ходом, так получилось, что я его знаю.

— Вы с нами поэтому? Что вы знаете тут всё, даже потайные ходы? — нахмурилась она.

— Нет, госпожа Элизабетта, не поэтому. Вы ведь помните, когда мы узнали о Палюде? Когда капнули вашей крови на карту в библиотеке. Я уже был в деле. А моё знание Палюды — случайность.

— Я взял его с собой, потому что мне в пути нужен сильный маг и опытный воин, — вдруг пояснил Лис.

Надо же, расщедрился. Но всё равно…

— Вы случайно тут всё узнали?

— Нет, — покачал он головой и сел на лавку рядом с Лизаветой, и вид у него был чрезвычайно уставший. — Знаете, много лет назад я был женат на дочери герцога Вассо. И некоторое время мы с ней прожили здесь.

— Так ваша покойная жена…

— Дочь герцога Вассо, всё верно. Мои дети — его внуки. И так далее.

— И почему…

— …мы не открылись ему? Потому, что ему не стоит знать о нашей миссии. Чем меньше о ней знают, тем больше шансов, что она удастся. Но сегодня нам всё удалось, так ведь?

— Вроде да. Если это то, что надо.

— Покажите, — потребовал Лис.

Лизавета поняла, что и сама ещё не видела этой невероятно ценной вещи. Сунула руку в карман, достала.

Три головы склонились над раскрытой ладонью. А на ладони лежала маленькая, не более двух сантиметров в длину, штуковина — стержень из жёлтого металла с какими-то утолщениями и маленьким красным камушком с одного конца. Мужчины внимательно смотрели — но не касались.

— Это оно, да? Похоже на золото, и вроде камень, не стекло, но на глаз я вам не скажу, — покачала головой Лизавета. — А описания, чтоб сравнить, вы мне не дали.

— Да, госпожа Элизабетта, это оно. Всё верно, каждая часть по отдельности невероятно мала. Когда у нас окажутся все три, они станут нормального размера. Где вы собираетесь это хранить? — поинтересовался Лис.

— Я думала, у вас что-то есть. Ну, подходящее. Шкатулка там, или контейнер.

Ещё не хватало! У неё платья-то приличного нет, а он говорит — в чём хранить!

— Или что? — улыбнулся Сокол, и, глядя на молчащего Лиса, продолжил: — Ничего у него нет. Он верил, конечно, что вы всё сделаете, но не вдавался в детали.

— До завтра не потеряете? — хмурился Лис.

— Ладно тебе, — Сокол полез в поясную сумку и что-то там искал, потом, похоже, нашёл. — Вот, держите. Сложите туда и повесьте на шею. Там будет нормально.

Лизавета взяла протянутый предмет — это оказался маленький мешочек из очень мягкой серой кожи на кожаном шнурке. Потрогала, проверила на прочность — вроде шнурок не рвётся.

— Не порвётся и не раскроется без вашего ведома, — заверил Сокол.

Лизавета положила золотую штуковину туда и затянула шнурки. И повесила мешочек на шею. Шнурок словно прилип к коже.

— Твоя работа? — сощурился молчавший до того Лис.

— Давняя, — кивнул Сокол. — Ну вот, первая часть найдена, что дальше?

— Дальше смотреть, где следующая. Хоть сейчас, — с готовностью откликнулся Лис.

Лизавета вздохнула.

— Это же всё равно придётся сделать? Давайте сейчас. Могу сама себе палец иглой проткнуть.

— Незачем, госпожа моя, — пока Лис доставал карту, Сокол снова обхватил её рукой за талию, и взял ладонь. — Вроде же мне удаётся сделать это не больно?

— Удаётся, — кивнула она.

Она уже ничего не понимала, ни про него, ни про себя.

Далее всё было знакомым образом — Лис расстелил карту, Сокол неведомым путём добыл из её пальца каплю крови, кровь впиталась.

Красная точка подсветила замок Палюда. А зелёная оказалась где-то далеко — через горы, и вроде там тоже море.

— Кайна… Ближний свет туда тащиться, — со вздохом пробормотал Сокол, отпуская Лизавету и откидываясь на спинку лавки.

— Ты давно там был? — спросил Астальдо.

— Давно. Лет пятнадцать тому.

— Вот и я так же. Но там сейчас обосновался Раньеро.

— О как. Что ж ему там, служба или так?

— И не то, и не другое. Он — один из тамошнего Совета Четырёх.

— И непонятно, то ли нам стоит держаться от него подальше, то ли наоборот, открыться и всё рассказать.

— Увидим на месте, — махнул рукой Лис и попутно стёр лишнее с карты. — Всё, ужин и спать.

— Как так? А мне объяснить? — возмутилась Лизавета. — То ему кровь, то ему прячь фигнюшку какую-то, а как доходит до объяснить по-людски — так хрен вам, что называется!

Она очень устала и не могла больше быть вежливой.

Лис взглянул на неё так, будто впервые увидел.

— Госпожа Элизабетта, я благодарю вас за то, что сегодня вы участвовали в нашем предприятии и способствовали его успеху.

- Принимается, — кивнула она. — Но всё равно расскажите, о чём речь.

— А я бы на твоём месте ей ещё и денег дал. У достойной дамы ни ножа, ни фляги, ни платья приличного, — вмешался Сокол.

— Ни ремня, — пискнула Лизавета.

— Вот, ни ремня. Понимаешь ли, я сам могу это сделать, но тогда ты не будешь больше ей приказывать.

Лис поморгал, потом потёр глаза — нет, не исчезли, ни он, ни она.

— То есть? Ты сейчас о чём вообще? — он смотрел на них обоих, как на редкостную хрень, не понять как возникшую в его комнате.

— О том, что если у тебя на службе кто-то ценный, то ему надлежит платить. Если этот кто-то что-то делает для тебя, не имея в том себе никакой выгоды. Понимаешь, мне не сложно сделать для неё всё, что нужно. Но если потом ты вздумаешь чего-то от неё хотеть — то я или просто посмеюсь над тобой, или дам тебе в рожу. Смотря, что именно ты захочешь. Это не служка и не мальчишка, это женщина, которую ты сдёрнул от родни и друзей. Пользуешься тем, что все её мужчины далеко, и не могут прижать тебя к стене?

— А ты что, за тех мужчин? Кстати, у тебя что, есть в распоряжении деньги?

— Немного есть, не поверишь. Кроме того, есть предметы, которые легко превратить в деньги.

— И ты готов тратить деньги на неё? Ещё замуж её отдай, ага. Или сам возьми, ты вроде собирался на ком-то там жениться.

Лизавета поняла, что чаша её сегодняшнего терпения переполнилась.

— Эй, вы, оба. Прекратите немедленно, ясно? Пока я не озверела совсем и не сказала вам того, о чём, потом, может быть, пожалею.

— Например, что? — надменно глянул на неё Лис.

— Например, что я сейчас думаю — вы оба просто… свиньи или это недостаток воспитания в вашем месте и в ваше время, — фыркнула она. — Не смейте больше обсуждать меня на моих же глазах, ясно вам? Я вам не лошадь, не украшение и не другое имущество! А то я дождусь ночи, и отнесу вашу хрень обратно, и как хотите потом, так её и доставайте. Или просто в окно выброшу, и пусть забирает, кто хочет, — ей стоило больших усилий не разреветься прямо здесь.

— Я не рекомендую вам так поступать.

— А то что? — она нагло глянула на разгневанного Лиса.

— А то пожалеете.

— Вы думаете, мне есть, о чём жалеть? Вы сломали мне жизнь, затолкали в ваши эти ужасные условия, хотите от меня того, что сами не можете объяснить, и ещё смеете мне угрожать? Идите в жопу со своими угрозами, хорошо? Ну да, вы крутой маг, а я никто, но ведь вам очень нужно добровольное содействие этой самой, которая никто! И вы сейчас на волоске от того, чтобы этого содействия лишиться.

Лис смотрел на неё, и было понятно — в жопу его давно никто не посылал. А может, и никогда не посылали.

— Так, друзья мои, — Сокол поднялся и встал между ними. — Расходимся. Госпожа моя, я признаю, что был не вполне корректен по отношению к вам. Но отсутствие влиятельного мужчины за вашей спиной просто само по себе провоцирует подобные ситуации, понимаете?

— Вообразите, что он там есть, — отрезала она.

— Э, нет. Не поможет. Мне проще самому туда встать, тем более, что я уже чувствую некоторую ответственность за вас. Если вы не возражаете, конечно, — подмигнул и усмехнулся. — Для всех остальных это место занимает вот он, — кивок на Лиса, — потому что вы под юрисдикцией Ордена. А в ваших спорах с ним я готов становиться на вашу сторону, потому что знаю — его временами заносит.

— Не заговаривайся, — бросил Лис.

— А то что? — рассмеялся Сокол. — Друг мой, я не могу тебя убить, но просто побить — могу, вот увидишь. Не могу тебя бросить до определённого момента, но могу никак тебе не содействовать. Хочешь?

— Хочу, чтобы меня, наконец-то, оставили в покое.

Молча достал из поясного кошеля мешочек и вложил Лизавете в дважды раненую руку.

— Извольте сообщать о ваших нуждах, они не всегда очевидны. И примите мои извинения.

— И вы примите мои, — вздохнула Лизавета и опустила глаза долу.

О как. Неужели старый добрый посыл — такое действенное средство? Впрочем, если и так, не стоит злоупотреблять.

Лис подошёл к двери и расколдовал её.

— И валите уже отсюда, что ли. Оба. Даже ужина не надо.