3.15 И что теперь с ними делать

Раньеро был зол. Мало того, что эти безмозглые искатели приключений вместо того, чтобы, как люди, спать после ночи Перелома, пошли шарахаться по городу и залезли в дом Катарины! Так они ещё и вытворили там что-то, что снесло к Великой Тьме всю любовно настроенную им систему слежения за магическими действиями в городе. Пять лет коту под хвост!

Астальдо, дохлый червяк, убить его мало! Фалько, скотина, ему место — на море, какой же тёмной твари ради он притащился по суше в его, Раньеро, город? И женщина, и разумеется, женщина. Женщина с глазами, как бездонные колодцы, которая смотрит прямо, не лезет в карман за словом, и Раньеро бы не удивился, если б ещё и умела обращаться с оружием. Бросить нож, который носит на поясе — ей бы подошло.

Тьфу, не о женщине надо думать, а о том, что дальше. Потому что если их сейчас прижать, то они ж ответят. И Фалько неминуемо разнесёт полгорода — за свою женщину и за свою свободу. Положим, Раньеро был бы не прочь увидеть в руинах жилище Катарины, очень уж она вредная. Но он и сам живёт недалеко! И не готов разбирать завалы на месте так удачно приобретённого и так комфортно обустроенного дома.

Но что они там делали?

Когда с дальнего поста пришло известие о том, что некая компания движется в Кайну с целью паломничества — это было понятно. Мало ли в мире странных людей, особенно — уверовавших странных людей. Но потом командующий назвал имя Астальдо, и это уже было непонятно. Раньеро знал его, что называется, с младых ногтей, и вовсе не как человека, способного вдруг уверовать, а как прожженного прагматика. А когда рядом с Астальдо в зеркале возник Морской Сокол, тут уже и вовсе следовало подумать хорошенько. Фалько — да по суше? Без корабля? Без своих людей, не считать же таковыми пяток мальчишек? И почему не насторожило?

А потом было уже поздно — они расположились в его, Раньеро, доме, были добры и вежливы, ели, спали, собирались на праздник.

Конечно, Фалько — это удача в чистом, первозданном, самом что ни на есть настоящем виде. Он невероятно удачлив, и охотно делится своей удачей с друзьями. О нет, Раньеро не мог считать себя его другом, только человеком, с которым знаком давно… и довольно-таки хорошо. И не видел причин, почему бы не обратиться к Фалько с взаимовыгодным предложением, раз он собственной кудрявой персоной отсыпается после нескольких напряжённых дней в горах под его, Раньеро, крышей.

Правда, слухи о том, что Фалько попал в крупные неприятности и пребывает неизвестно где, до Кайны доходили. Более того, мастер Баффо, заправлявший в здешней Фальковой конторе, уже пару месяцев назад сообщил, что главный сейчас — господин Маттео Велассио, старший сын, а сам Морской Сокол временно не у дел. Возможно, вернётся. Когда — сказать никто не может.

О Маттео говорили разное, но основным там было то, что отпрыск Сокола похож на него самого в том же возрасте, то есть — наглый, хитрый и без башни. Вот совсем. При том — невероятно сильный маг, ну да у такого отца не могло быть другого сына. Младший, Дамиано, говорят, скорее учёный, чем воин, и вылитый прадед Танкредо. Старого господина Велассио Раньеро в молодые годы наблюдал немало, и — восхищался. Тому всё было по плечу, он лавировал в интригах Фаро, как рыба в воде, он всегда видел ходы противников на шаг вперёд и не стеснялся предупреждать нежелательные для себя действия. Он поддержал Фалько в смутный период юности, но — только лишь поглядев, что из него выходит толк. Что он способен обуздать и гнев, и гордыню, и неуёмную силу, если надо для дела.

А Маттео, сын Фалько и правнук старого Танкредо, пока ещё, говорят, к такому не способен. Ну, или жизнь обломает, или нет, и Раньеро это всё не очень-то беспокоило. Все его мысли занимало горячее предложение своего человека из далёкого южного Монте-Реале — где-то там, неподалёку, нашли залежи ценного вещества дураментума, который, после ряда манипуляций с ним, существенно улучшал свойства идущей на нужды кораблестроения древесины. А в те края не проберёшься без приличных отношений с семейкой помянутого Фалько, потому что корабли в тех водах либо его, либо его зятя, либо кого-то, у кого мир-дружба с ними обоими.

Поэтому появление Фалько в собственном доме Раньеро расценил, как дар небес. Если предложить ему долю в прибыли от добычи и продажи того самого дураментума, он оценит выгоду и поможет с транспортировкой. Он, конечно, бывает без башни, но своего не упустит.

Правда, сам Фалько поначалу развёл руками и подтвердил, что не у дел, и надеется, что это его состояние — временное. Позже, уже в личной беседе он сказал чуть больше — о магической клятве, в силу которой должен сопровождать Астальдо в паломничестве, помогая ему по мере сил, и которую он дал потому лишь, что помянутый Астальдо оказал ему большую услугу. Но тут же согласился, что выгода в предложении Раньеро для него есть, и выразил готовность придумать, что тут можно сделать.

Думать он обещался до первого нормального дня после праздника. Что-то там обсудил с Астальдо и занялся своими делами, то есть — натаскиванием мальчишек и ухаживанием за приехавшей с ними красавицей.

Мальчишкам крупно повезло, что они попали ему в руки, и они это тоже понимали. Фалько знал, что у Раньеро есть подземная зала для тренировки заклинаний, и попросился туда заниматься. Раньеро разрешил, но попросил в ответ взять племянника Галеотто, пусть тоже учится. Фалько не отказал.

Галеотто за те три дня, что проболтался с Фалько и мальчишками, о цели паломничества ничего не узнал, но говорил о Морском Соколе с восхищением. Мол, столько всего знает и умеет, и не отказывается показать и объяснить. Правда, заковыка нашлась и тут. Девочка, прехорошенькая девочка шестнадцати лет, одарённый маг. Безродная и безденежная, то есть всё её достояние — это необыкновенная магическая сила. Галеотто на девочку запал, но девочка ему отказала. Другие мальчишки просветили — мол, она всем отказывает и смотрит только на Астальдо, потому что тот ей наставник, да вот ещё на Фалько, потому что тот тоже взялся её учить. К чему, спрашивается, девочке боевая магия? Ей бы лучше тренироваться будущего мужа ублажать! Но Раньеро девочка понравилась — очень уж задорно смеётся. И решил он прощупать свои, так сказать, границы, заодно посмотреть на компанию в действии — кто там на самом деле что решает. И попросил девочку у Астальдо. Не насовсем, нет, только на то время, пока они здесь.

Астальдо не увидел в этом ничего особенного и девочку пообещал. А дальше началось интересное. Уж конечно, слуги потом рассказали в подробностях о разговоре между Астальдо, его целительницей, Фалько и женщиной-чужеземкой, спорили-то они в коридоре! У чужеземки нет никакого понятия о должном и правильном, но мысли она высказывала по ходу ссоры необыкновенно интересные. Заставившие задуматься. И Фалько её против Астальдо поддержал. Хотя от красивых свежих девочек раньше не отказывался. Захотел сделать приятное своей даме? Или здесь что-то ещё? Но Астальдо-то уступил!

Опять же намёки на то, что Астальдо ищет нечто. И где? Неужели здесь, в Кайне? Что в городе могло заинтересовать книжного червя и теоретика? У них тут всё больше практики, мореходы да торговцы, и открытия все соответствующие. Но больше из той беседы не удалось узнать ничего.

А девочка оказалась злопамятной и дурно воспитанной. Когда Раньеро на следующий день встретил её в коридоре нижнего этажа, сказал комплимент и попытался поцеловать — девочка зашипела, как злобная кошка, и швырнула в него молнией. Хорошей такой молнией, качественной, у Галеотто не каждый раз такие хорошие выходят. И пожаловалась Фалько, потому что тот явился и очень попросил от девочки отстать. Предположи, говорит, что это — моя родственница. Стал бы ты тогда её трогать? Вот, ты всё понимаешь. Значит, и не трогай. Девочек с магическим даром хватает, а Тилечка — одна, в своём роде совершенство и вообще сокровище. И госпожа Элизабетта её любит, а госпожу расстраивать — себе дороже выйдет. Сидел, паршивец такой, на столе, и смеялся. Не обидно, но всё равно. С Маттео, говорит, я тебя свяжу, а на девочку не смотри больше.

Сделка важнее десятка девочек, поэтому вопрос закрыли. Да и других дел хватало, как-никак Перелом года на носу. С ним всегда много суеты, потому что нужно и старый год проводить, и новый встретить, и людей к делу приставить, чтобы не помер за ночь никто. К слову, в этот раз не обошлось, померли, да целых трое. Один хотя бы в годах уже был, а вот ещё дворе — парочка молодая, в постели валялись, там и остались. Неудачно начался год, что и говорить.

В праздничную ночь Фалько ни на шаг не отходил от своей Элизабетты. Буквально в руках её держал. Она, говорит, не здешняя, обычаев наших не знает и непременно сделает какую-нибудь глупость, а мне потом её у тёмных тварей отбивать. И смеётся при этом, не сомневается ни на мгновение, что отобьёт. Или что тёмные твари от неё сами взвоют и обратно ему под ручки приведут.

Это можно Астальдо мозги пудрить, тот поверит, ну, или самой красавице, раз она ничего в происходящем не понимает. Раньеро же доводилось много лет назад видеть Фалько с его супругой Аурелией, дочерью Вассо из Палюды. Так же от себя ни на шаг не отпускал, каждый взгляд ловил, да как бы не каждый вздох. Тогда, конечно, оба были юными и горячими, и она — красивая пышечка, первая дева Палюды, и он, о котором было доподлинно известно, что пока не встретил ту Аурелию, ни одной юбки не пропускал. Да что там рассказы, кое-чему Раньеро и сам был свидетелем. Поэтому не надо тут про тёмных тварей, это сам Фалько не прочь кое-кого приобнять. И на что способен Фалько ради своей женщины — Раньеро знал. И что он может весь свой любовно устроенный мир послать к тёмным тварям ради женщины — знал тоже.

И это возвращало его в нынешнюю паскудную реальность, к вопросу — что дальше.

И ещё Катарина, мать её растак! Она же сейчас его с потрохами съест. Историю о том, как много лет назад она загуляла с Фалько от мужа, до сих пор иногда в тавернах рассказывают, очень уж всё было громко и звучно. Он-то тогда уже был вдовцом, и изменял разве что светлой памяти покойной супруги, а она очень даже замужем, и ладно бы за лавочником каким, так нет, за одним из первых лиц Кайны! Который, к слову, тоже тогда нуждался в Фальковом содействии каким-то своим планам. Да только Фалько уехал и успокоился, и когда через годик вернулся — о Катарине уже и не помышлял. Так она за ним бегала и на глазах людей что-то там от него хотела! Правда, на него где сядешь, там и слезешь, если ему это не нужно для чего-то, поэтому Катарина осталась ни с чем.

И вот теперь он за какой-то холерой залез в её дом! Ну, или в её парк, это примерно одно и то же. Да она ж его тоже на месте сожрёт! То есть, попытается. Или эту его женщину непонятную.

Не маг она, как же! Ну то есть формально-то может и не маг, но может ли такой дивный фрукт, как Сказительница, не быть магом?

О Сказителях Раньеро раньше только читал. Мол, бывают такие, когда говорят — слушатели вот прямо глазами своими наблюдают, как и что происходит. Даже если отродясь не видели тех мест и тех людей, о ком речь. И чужеземка Элизабетта это умеет. Не понять только, для чего она Астальдо? И зачем они притащили её сюда? У них самих дела — ладно, но для чего здесь женщина, которая, по их уверениям, не маг?

И что они здесь вытворили? На карте города, где тихим фоном светятся немногочисленные городские маги и их действия, аж полыхнуло. Хрустальный шар, с картой связанный, помутнел, на пол свалился и разбился. И на постах тоже отозвалось — моментально связались и доложили — мол, вспышка, невероятной силы магическое воздействие, но что — непонятно, раньше с таким не сталкивались. Пришлось брать себя в руки и вместо спокойного сна или, хотя бы, самостоятельных попыток разобраться подхватывать остальных коллег по Совету Четырёх и открывать портал на место происшествия. Чтобы первым делом тут встретить Катарину — и зачем только дал ей артефакт портала? Сегодня уж точно обошлись бы без неё. Лучше надо защищать своё имущество! Впрочем, а в имуществе ли вопрос? Кажется, в дом не заходили, только по парку погуляли.

Так что вертись, Раньеро. Тот самый случай, когда надо и рыбку съесть, и на пальму влезть. Успокоить Катарину и прочих, не рассориться с Фалько и понять, за каким морским чёртом они сюда полезли.

Он выдыхает, ругается про себя, смотрит на троицу в беседке и произносит:

— Спускайтесь немедленно.