ГЛАВА 5. Неядь

Порой я забывала, что Глеб — оборотень. Вроде бы простой парень, чаще нормальный, но иногда бесячий, умненький, можно сказать даже в хозяйстве полезный… если на кухню не допускать.

Хороший, одним словом.

Но порой Глеб превращался в восьмидесятикилограммового волка, напоминая мне, кто он есть на самом деле. И я вспоминала. Пока вычесывала ему бока или пока собирала по всему дому клоки волчьей шерсти. Как правило такие вот приступы прозрения приключались после полнолуния, когда еще пару дней зверь внутри Глеба не мог успокоиться.

Вот и сегодня, вместо того, чтобы честно зубрить классификацию нечисти, я гонялась по всему дому за волком.

Мне вздумалось его помыть, у него же в планах на сегодня помывка не значилась, о чем оборотень и пытался старательно мне сообщить, огрызаясь и упираясь всеми лапами. А то, что от него уже просто невыносимо псиной разит, он не чувствовал и сопротивлялся до последнего.

Собственно, последним стала истеричная трель дверного звонка.

Соседка снизу, незабвенная Федосья Савельевна, с присущей ее склочной натуре злостью, вдавливала кнопку звонка до упора.

К двери я бросилась, позабыв про безнадежно скалящегося на меня волка, забившегося в угол между диваном и стеной. Слишком густым было раздражение, проникающее в квартиру из-за входной двери.

— Утро доброе, тетя Дося, — рявкнула я, резко открыв дверь. Желая, чтобы она вздрогнула от неожиданности и невольно отступила, стерев с худого, какого-то обрюзгшего лица это вечно недовольное выражение. Желание, недостойное хранительницы, конечно, но я все еще была больше человеком, и ничто человеческое мне было не чуждо.

Вот только она даже глазом не моргнула, продолжая поджимать тонкие, щедро намазанные дешевой красной помадой губы.

— Если вы сейчас же не прекратите, — Федосья Савельевна никогда не разговаривала нормально, она цедила слова с высокомерно-презрительным видом или орала. Сегодня мне, судя по всему, повезло, и меня всего лишь собирались раскатать по полу царственным пренебрежением, — я вызову милицию.

— Что?

— Ты спрашиваешь?! — взвизгнула она, вскинув подбородок, и тут же вернулась к излюбленной манере цедить слова: — Я не знаю, чем вы тут занимаетесь, но у меня уже начала сыпаться штукатурка, и если вы не прекратите…

— Теть Дось, я ж давно говорил, что вам ремонт пора делать. Скоро и без всякой помощи с нашей стороны ваши потолки обвалятся, — радостно скалясь, за моей спиной вырос Глеб. Успевший перекинуться, пока меня не было поблизости, он быстро оделся и решил поддаться любопытству — в смысле, посмотреть, кто там спас его от утопления, — но вы не переживайте, мы уже закончили и больше не будем доставлять вам неудобства.

Женщина скривилась, но спорить не осмелилась. С Глебом она старалась не ссориться, Глеб ей компьютер чинил. Это меня она не любила, потому что я посмела заселиться к такому хорошему мальчику, перебежав дорожку ее племяннице, которая старательно, но безрезультатно окучивала его почти три месяца.

— Ты перекинулся! — возмущенно озвучила я очевидное, ткнув пальцем ему в грудь, когда дверь за соседкой закрылась.

— Тебя бросился спасать, — бессовестно соврал он, приглаживая волосы, — если бы не я, ты бы еще полчаса ее слушала. Хочешь узнать о себе много нового? Так я и сам…

— Перекидывайся обратно, будем тебя мыть.

— Я пообещал тете Досе, что мы больше не станем шуметь.

— Мы и не станем. Ты не будешь сопротивляться, и все пройдет тихо.

— Лесь…

— Ничего не знаю, если ты и дальше планируешь перекидываться в квартире, то будь добр сначала вымыться.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но телефон Глеба зазвонил, пытаясь спасти своего хозяина от дальнейших разбирательств. И, судя по лицу оборотня, он уже поверил в свое спасение.

И даже оказался прав… или просто соврал мне, решив сбежать от дальнейших попыток помыть его волка. Так или иначе, после непродолжительного телефонного разговора с Владом он сбежал, сославшись на срочное дело.

— Опять ваш таинственный преступник объявился, да? — проворчала я, не надеясь даже получить ответ на свой вопрос. И, в общем-то, не получила.

— Не скучай тут, — весело попросил Глеб, даже не пытаясь скрыть своего облегчение. Никогда бы не подумала, что представитель семейства псовых будет так отчаянно сопротивляться помывке. Как последний кот, честное слово.

Скрестив руки на груди, я исподлобья следила за тем, как он шнурует кроссовки, как быстро, не глядя в зеркало, собирает волосы в привычный хвостик и ищет на столике свои ключи.

Не выдержала, сходила на кухню, чтобы забрать с подоконника его связку, которую он вчера там бросил. Просто ворвался вечером в квартиру, уставший и голодный, бросил ключи и телефон и получил по лбу ложкой, когда попытался сунуть нос в кастрюлю с как раз доходившим борщом. Видимо, тогда-то ему память и отшибло. Про телефон он еще вспомнил, когда тот, надрываясь, пиликнул, оповещая всех вокруг о низкой степени своего заряда, а вот про ключи — нет.

— Держи.

— Спасибо, — не забирая их, он за руку притянул меня к себе и быстро чмокнул в лоб — продемонстрировав высшую степень своей признательности, — и не скучай. Крис позвони, она сегодня свободна, сходите куда-нибудь.

— Угу.

Мне бы, наверное, стоило радоваться, все же, я только что получила официальное разрешение провести день приятно, а не учиться, но не получалось. Неспокойно было на душе.

* * *

Тем не менее, Кристине я все же позвонила, чтобы через час топтаться у эскалатора в торговом центре, дожидаясь опаздывающую уже на десять минут ведьму.

Людей было много, они текли мимо, не останавливаясь ни на мгновение, спеша по своим делам, занятые своими мыслями, и я в этом водовороте вспышек и красок, меняющихся слов и чувств, ощущала себя… незыблемой что ли. Очень постоянной. Почти вечной.

— Прости! — Крис налетела сзади, спугнув это тихое, умиротворенное и хрупкое чувство. — Я не специально опоздала, я решила на маршрутке доехать. И знаешь, что?

— Что?

— В пробку попала. Пятнадцать минут как впиленная стояла на перекрестке, представляешь?

— Могу попытаться, — призналась я, — но мне очень сложно представить, что ведьма твоей силы не почувствовала мелкую неприятность.

— Почувствовала, — погрустнела Крис, — но спешила и не придала этому значения.

В это поверить было легко, Кристина была светлой ведьмой, и это серьезно сказывалось на ее характере. Веселом, незлопамятном и легкомысленном. Собственно, из-за своей легкомысленности она часто в глупые ситуации и попадала.

— Ты только Богдану об этом не говори, — на мгновение став серьезной, попросила она, — не стоит ему об этом знать.

— Можно подумать, у нас с Богданом настолько близкие отношения, чтобы я стала с ним забавными историями из жизни делиться.

— Ну и хорошо, — мгновенно успокоилась она, подхватив меня под руку и увлекая к эскалатору, — пойдем тогда. Но, вообще-то, это совсем не забавная история. Я случайно накосячила, этого больше не повторится.

— Мыгым, — кивнула я, решив не напоминать, как два месяца назад она так же пропустила намек на злонамеренное действие. В итоге Богдану же и пришлось догонять наглого воришку, вырвавшего кошелек прямо у Кристины из рук. Не знал несчастный, что две безобидные на первый взгляд девицы, о чем-то ожесточенно спорящие у булочной, не одни, и что мрачный парень, только зашедший в теплое помещение, с нами. Зато теперь худой, быстрый Денис, на счету которого было целых восемь успешно украденных кошельков, от одной мысли о правонарушении начинал задыхаться. Своеобразная перевоспитывающая астма. Стоит ему теперь хотя бы в неправильном месте дорогу перейти, как никакой ингалятор уже не поможет… А потому что не нужно злить темного колдуна.

— Ну что, куда пойдем? — бодро поинтересовалась она, осматривая этаж. Здесь людей было немногим меньше, чем внизу.

Идей, как культурно провести этот неожиданный выходной, я не видела, потому решила воспользоваться беспроигрышным вариантом:

— А куда ты хочешь?

— В кино! — не раздумывая не секунды, выпалила она.

Я даже не удивилась, больше кинотеатра Кристину мог бы увлечь только книжный магазин, который в этом конкретном торговом центре был совершенно не впечатляющим.

— И на что мы пойдем?

— Скажи мне, Леся, тебе что-нибудь говорит слово «Черновик»? — весело задала она вопрос. В нем чувствовался явный подвох, но я не посчитала нужным обращать на это внимание:

— Домашка, ЕГЭ, контрольные.

Я тоже умела отвечать мгновенно.

— Леся, — обиделась она, будто бы я над ней издевалась, а я не издевалась, я честно отвечала на поставленный вопрос.

— Что Леся? Ты же сама спросила.

— Ладно, будем тебя просвещать.

И потащила она меня к кинотеатру, вещая на ходу:

— Жил был на свете обычный парень Кирилл, и была его жизнь простой и скучной, пока однажды он не заметил странную вещь: его начали стирать из его собственной жизни.

— Чего? — встав как вкопанная, я пыталась понять, что именно меня задело, почему взбунтовавшееся сердце больно колотилось в ребра, как ошалелое, а ноги ослабели. С чего бы?

— Чего-чего, — дернув меня на себя, но убедившись, что идти я не намерена, Кристина тяжело вздохнула, — забывать его стали. Сначала соседи, потом друзья и родные. Отнимая у него все. Его квартиру, работу, даже питомца — и того отняли… Э? Ты чего?!

Я еще не понимала, что меня так взволновало, но, сорвавшись с места, уже сама тащила ничего не понимающую Кристину к кинотеатру.

— Пошли смотреть твой фильм!

* * *

На что я надеялась? Именно этот вопрос я задавала себе, когда мы выходили из кинотеатра. Крис плевалась и негодовала, авторитетно заявляя, что в фильме все переврали, и книга лучше.

— Все так говорят, — рассеянно заметила я.

— Что?

— Что книга лучше.

Сбившись с шага, она возмущенно уставилась на меня:

— И в большинстве случаев это так!

Спорить я не стала.

Да и не было у меня шанса высказаться: Кристина заметила странную парочку в толпе и сделала стойку.

— Вот же дрянь!

Я внимательнее присмотрелась к молодому человеку, худенькому, невысокому, очень интеллигентному на вид, с узким лицом и очками в тонкой оправе — чем-то он мне Константина напоминал. Милого юношу-целителя, который контролировал мое состояние в то время, как Крис вливала в меня силу хранителя. Видела я его только раз, в тот злополучный предновогодний день, но почему-то сейчас вспомнила.

Девушка же была такая… яркая. Эффектная блондинка с тщательно уложенной прической и продуманным нарядом, призванным подчеркнуть все ее достоинства. А короткому, узкому платью было что подчеркнуть.

Вот только совсем не это привлекло внимание Крис — девица была нечистью, и сейчас она совершенно беззастенчиво питалась парнем. Держала его под руку, улыбалась, и жадно пила его жизненную силу.

— Сейчас угадаю: суккуб какой-нибудь? — выдвинула я предположение, бросившись за сорвавшейся с места Кристиной. Она спешила остановить преступницу, и мне нельзя было тормозить.

— Какой еще суккуб? — огрызнулась взбешенная ведьма. — Неядь это. Потерявшая последние мозги неядь.

Нечисть заметила нас слишком поздно. Увлеченная своей жертвой, покорно следующей за ней к выходу из торгового центра, она не сразу сообразила, как же сильно попала.

Наверное, я ее даже понимала. Большой город, столько людей живет в нем, казалось бы, ну какова вероятность встретить хранительницу? Разумеется, вероятность была крайне мала… Но вот она я, стою перед побледневшей нечистью и пытаюсь вспомнить, какое наказание ей грозит за такое наглое питание.

— Ну и как ее зовут? — ехидно полюбопытствовала Крис у пылкого влюбленного, за пятнадцать минут умудрившегося отдать только что подошедшей к нему девушке и свое сердце, и свою жизнь. А он бы непременно отдал ей жизнь, не окажись ведьма такой глазастой.

— Таисия, — с придыханием выпалил парень, нежно погладив ладошку, покоящуюся на сгибе его локтя. Неядь этого даже не заметила, она затравлено глядела на меня, — она работает в ветеринарной клинике. Помогает животным, сейчас мы поедем к ее родителям знакомиться.

— Угу, знакомиться, — проворчала Кристина, — а через пару часов тебя найдут в какой-нибудь подворотне. И патологоанатом, хорошенько покопавшись в твоих внутренностях, спишет смерть на сердечный приступ. Такой молодой, и такие проблемы с сердцем.

Парень напрягся:

— Вы о чем?

— Валил бы ты отсюда, — недружелюбно посоветовала я, напряженно глядя на… Таисию. Имя казалось хорошо знакомым, хотя я была уверена, что никакой Таисии не знаю. Не встречались люди с такими именами на моем жизненном пути. Так ведь?

— Послушайте, — вяло возмутился парень. Мы его напрягали, в какой-то мере он нас даже боялся, но не мог допустить, чтобы девушку его мечты обижали.

Неядь, вымученно улыбаясь, медленно вытягивала из жертвы свои нити, одну за одной, стараясь сделать это как можно незаметнее. Она еще на что-то надеялась, не желая смириться со сложившейся ситуацией.

— Как знаешь, — пожала плечами Кристина, хлопнув парня по лбу. Тот вздрогнул, а вместе с ним вздрогнула и нечисть, которой одним движением перерубили канал питания. Пока несчастный бессмысленно таращился в пустоту, безвольно опустив руки, отчего цепляться за него неядь больше не могла, Крис скептически осматривала парня.

Я тоже попыталась его просканировать, но смогла распознать лишь легкое истощение… пока легкое.

— Иди отсюда, — ласково велела Крис. И он подчинился. Послушно, слегка заторможено повернулся и неестественной, дерганой походкой пошел к противоположному выходу, лишь чудом никого не задевая. Через пару минут он, конечно, придет в себя и решит, что, задумавшись, ушагал не туда. Ни про прекрасную Таисию, ни про двух злобных девиц, преградивших путь ему и его спутнице, он уже не вспомнит.

Зато неядь нас уже никогда не забудет.

— Браконьерствуем, — злорадно спросила Кристина у напрягшейся нечисти, — кто тебе разрешал жизненные силы из него тянуть? Эмоций мало?

Булькнув что-то невнятное, нечисть затравлено оглянулась. Бежать она не пыталась, надеясь еще отделаться запретом на питание. С Глебом это еще могло пройти, он был добрым, Крис же, как истинная светлая, очень болезненно реагировала на такие нарушения.

Внимательно глядя в глаза неяди, она медленно вытащила телефон из глубокого кармана своего сарафана. Веселенький, в ярких разводах, очень похожих на пятна краски — он удивительно шел Кристине, делая ее какой-то… праздничной, что ли.

Кому та собралась звонить, неядь не знала, но заметно побледнела, стоило ей только услышать неутешительное:

— Влад, высылай своих парней, тут непослушная нечисть объявилась.

Адрес Крис диктовала уже на бегу, стараясь не упустить нарушительницу. А неядь, уже ни на что не надеясь, просто бежала вперед, пытаясь оторваться от преследования, спрятаться и сменить облик. Это, пожалуй, единственное, что теперь могло бы ее спасти.

— Я бы и сама могла ее осудить, — задыхаясь, прошипела я в спину Кристине, которая едва не сбила с ног идущую ей навстречу девушку. Та что-то увлеченно писала в телефоне и несущуюся прямо на нее ведьму не видела, из-за чего чуть не оказалась на полу.

— Простите, — крикнула на ходу Крис, сбивая дыхание, и уже тише ответила мне, — Влад накажет ее строже.

С этим поспорить я не могла. Неядь — это не простой паразит, она человека и убить может. И самое отвратительное в этой ситуации заключалось как раз в том, что именно убить того паренька она и собиралась. Выпить его до дна и бросить в каком-нибудь безлюдном месте.

Неядь резко сменила направление, завернув за угол, в безлюдный коридорчик, ведущий к туалетам, лифту и комнате персонала.

И это была ее ошибка.

Если толкаясь среди людей, у нее еще был шанс от нас скрыться, то тут, в коротком, безлюдном коридоре — никакого.

— Ну что, добегалась? — Крис дышала тяжело, но не так страшно, как я.

Я в себя воздух втягивала с жутковатым свистом, а выдыхала с сипом, в котором изредка прорывался будто бы предсмертный, полный муки хрип. Не привыкла еще за нарушителями бегать, была не в форме и с завистью смотрела на неядь: та почти не запыхалась, прижимаясь к стене, она безнадежно глядела на нас.

Из мужского туалета за нашими спинами кто-то вышел, я, не оборачивалась, чтобы проверить и заметила надежду, вспыхнувшую в глазах нечисти, густо подведенных карандашом. Вот только мужчина спокойно пошел по своим делам, не обратив на нас никакого внимания. Глаза отводить Крис умела ничуть не хуже амулета Глеба, который, вполне возможно, она же и заговаривала.

— Не надо, — чуть ли не плача, простонала неядь, заламывая руки, — я не хотела. Я бы не убила…

— Вот городовой с этим и разберется, — непреклонно отрезала Крис, — он-то точно узнает, хотела ты или нет.

Нечисть захныкала, закрыв лицо ладонями, и тут же дернулась, как от удара.

— Ты мне эти штучки брось, — зло выдала Крис, сжимая в руке одну из своих многочисленных подвесок, что сейчас мягко сияла зеленоватым светом, — попытаешься личину сменить, все равно к городовому попадешь, но тогда тебя уж точно жалеть не станут, развоплотят на месте.

— Меня и так никто не пожалеет, — огрызнулась неядь, — ваш драгоценный городовой нечисть терпеть не может, хотя сам один из нас. И ты, ведьма, предлагаешь мне ждать снисхождения от того, кто ненавидит себе подобных?

— Он не ненавидит, — Кристина устало потерла лоб. Будто бы уже не в первый раз слышит подобные обвинения и притомилась уже от этого, — он следует уставу.

Таисия оскалилась. И все же…

— Почему Таисия?

Мой вопрос застал врасплох не только нечисть, ведьма так же растерянно уставилась на меня:

— Разве это важно?

— Для меня, кажется, да.

— Ладно, — вновь обернувшись к ничего не понимающей неяди, Крис грубовато велела, — чего смотришь? Объясняй, почему именно это имя выбрала?

Пожав плечами, та с заминкой ответила:

— Я вас еще два часа назад видела, там, на первом этаже, тогда это имя в голову и пришло.

— Лесь, у тебя есть знакомые Таисии?

— Нет.

— Вот и у меня нету, — как-то совсем недобро отозвалась ведьма.

Почувствовал наше недоверие, нечисть истерично взвизгнула:

— Я не вру! Зачем мне о таком врать?

— Действительно, — пробормотала Крис.

Невольно переглянувшись, мы вновь уставились на неядь.

— Что?! — рявкнула она, но сбросив взгляд нам за спину, тихонечко завыла и будто бы выцвела вся. Посерела, съежилась, обессиленно оседая на пол.

— Быстро вы, — уважительно протянула Кристина, первой обернувшаяся к подошедшим.

— Поблизости были, — хмуро объяснил Богдан.

Глеб молчал, с непередаваемым выражением лица глядя на меня. Ну да, мне предложили вместе с Кристиной немного отдохнуть, а не нарушителей ловить, но кто же виноват, что эта конкретная нарушительница прямо перед нами злодействовала?

И если оборотень уделил все внимание мне, очень этим нервируя, то Влад даже взглядом не удостоил.

Выслушал сбивчивый доклад Крис и забрал неядь.

Ну как забрал… Велел ей сухо:

— За мной.

А она и пошла. Как привязанная. Покорная, тихая и безнадежная.

И больше я про нее ничего не слышала. Глеб рассказывать о дальнейшей судьбе неяди отказался, Богдан сослался на ультимативный запрет Крис пугать ребенка — меня, то бишь. А Влад… Его мне почему-то было страшно спрашивать. Он бы точно честно все рассказал без утаек и прикрас, и тогда бы я перестала видеть в должности хранительницы что-то сказочное.

Потому что не бывает на свете сказочных палачей.