ГЛАВА 6. Кофейня

Это странно, когда одно простое имя занимает тебя настолько, что ты не можешь выкинуть его из головы, как бы не старался.

Я не могла забыть о неяди, хотя честно пыталась. Имя, выбранное ею для охоты, тревожило, заставляло чувствовать себя уязвимой, забывшей что-то важное… неполноценной, что ли.

И довело меня это все до внепланового звонка домой.

У нас с родителями была договоренность: я звоню пару раз в месяц, подтверждаю свою успешную жизнедеятельность и могу продолжать жить почти за две тысячи километров от них.

И сегодня дорогие родственники настолько не ждали от меня звонка, успокоенные часовой беседой три дня назад, что дозвониться до них я смогла лишь с третьей попытки.

Сначала позвонила маме, телефон которой, видимо, опять был оставлен в сумочке, и который, разумеется, никто не услышал, потом папе, попросту забывшему поставить его на зарядку, позволив мне насладиться безэмоциональным «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…».

В третий раз, раздраженно пыхтя, я набирала номер стационарного телефона, чтобы высказать дорогим родителям все, что думаю об их непутевости и преступном равнодушии к современным гаджетам, призванным облегчить всем нам жизнь.

На этот раз трубку подняли почти сразу, да и как иначе? Воскресенье же, все дома, отдыхают перед новой трудовой неделей.

— Да?

Услышав мамин голос, я ненадолго зависла. На мгновение показалось, что она меня не узнает. Не вспомнит.

Быстро отогнав от себя эти мысли, я глубоко вдохнула.

— Мам, привет, это я.

Несколько томительных секунд в трубке царила тревожная тишина, которую спугнул обеспокоенный вопрос:

— Что-то случилось?

— Нет-нет, я просто…

— Алеся, — и я отчетливо различила в ее голосе профессиональное раздражение. Мама у меня была педагогом с немалым опытом работы, и голосом владела мастерски, — не зли меня. Лучше сразу скажи, что случилось.

— Да с чего бы…

— Ты никогда так часто не звонила. Все дела-дела. Деловая у меня дочь.

И сказано это было с такой смиренной тоской, что мне даже стыдно стало. Сразу подумалось, что могла бы я и чаще звонить, от меня не убудет… Отогнав непрошенные угрызения совести, я уверенно проговорила:

— Ничего у меня не случилось, просто вчера судьба с одной девушкой свела, — быстро проговорила я, как бы между прочим уточнив, — ее Таисия зовут. И хотела спросить, у нас никогда знакомых с таким именем не было? А то уж очень оно мне запомнилось почему-то.

— И ты только из-за этого звонишь? — с сомнением уточнила у меня дорогая родительница.

— Знаешь, как неприятно чувствовать себя склерозницей?

Мама задумалась и честно думала почти минуту. Все это время я сидела на полу в своей комнате, царапая ногтем ламинат.

— Нет, никаких знакомых с таким именем у меня нет.

— А у папы?

Около двадцати минут я слушала перечисление всех женских имен, представительницы которых были друзьями семьи, просто знакомыми или коллегами по работе. Папа даже продавщицу из магазина вспомнил, у которой я все детство мороженное покупала, но ту звали Зульфией, и она тоже не подходила.

Под конец, когда я уже почти смирилась с тем, что никаких Таисий в моей жизни раньше не было, мама на секунду отлучилась, среагировав на звонок в дверь.

Папа ее уход сопроводил тяжелым вздохом:

— Завидую я тебе, Леська.

— Это еще почему?

— Ты сейчас далеко. В безопасности.

— От кого далеко?

— От Аньки.

Невольно поежившись, я вжала голову в плечи.

— Погостить приехали, — поняла я, — сочувствую.

Тетя Нюра была нашим личным семейным наказанием, державшим в заложниках своего непростого характера всех родственников. И только мне удалось вырваться на свободу, чему папа очень завидовал.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы в мучениях изображать радость от встречи, я смогла трусливо пообещать позвонить в следующем месяце и отключиться.

Телефон на пол, рядом с собой, положила очень осторожно, бережно, и даже отползла от него немного, чтобы случайно не задеть. Все же тетя Нюра была стихийным бедствием сокрушительной силы, но я находилась вне зоны ее поражения.

Посидев так немного, прислушиваясь к тишине пустой квартиры, я решительно поднялась.

Глеба не было. Не было с самого утра, и пусть он не сказал куда именно уходит, мне не составило особого труда догадаться. И с каждым днем эта их погоня за неуловимой тенью казалась мне все более бессмысленной.

В конце концов, если преступника не может выследить даже городовой, то какой же силой тот должен обладать? И кто он? Кого они ищут?

Вопросов у меня было много… в отличие от ответов.

Конечно, мне обещали все рассказать, но только потом, только после того, как поймают своего преступника. И это очень напрягало, так как создавалось впечатление, будто я как-то со всем этим связана.

Телефон продолжал безмолвствовать, что меня приободрило — раз тетя Нюра не перезвонила сразу же, страстно желая пообщаться с племяшкой, то уже и не позвонит. Пронесло.

Подхватив телефон с пола, я несколько секунд простояла в задумчивости, размышляя чем бы себя занять.

Сидеть дома не хотелось, но и звонить подругам из университета не было никакого желания. Мы почти перестали видеться после того, как Глеб, можно сказать, насильно пробудил во мне силу хранителя, а желания возобновлять общение совсем не было. Я слишком изменилась и просто не знала о чем с ними разговаривать…

А Крис с самого утра была недоступна. И если раньше меня это тревожило, то теперь даже не удивляло. Это были ее ведьминские заморочки: раз в месяц выбираться в лес и там, на открытом огне, в закопченном пятилитровом котелке варить свои волшебные зелья.

Решение пришло само собой, оно было странным, но меня устраивало полностью.

Потому, накарябав кривую записку Глебу, я быстро собралась и решительно направилась в кофейню с неожиданным названием «Зефир».

Сложно было сказать, зачем именно я туда шла, но когда выяснилось, что Ильи на этот раз в кофейне нет, даже немного расстроилась, но уходить не стала.

Зачем уходить, когда можно побаловать себя карамельным тартом и фруктовым чаем? Вот я и решила побаловать… Ну кто же знал, что в самый разгар дегустации мне решит позвонить Влад?

— Ты где сейчас?

Замерев на мгновение, я старательно отгоняла от себя противненькую мысль о том, что так уже было. Недоеденный тарт, полупустая кофейня и Влад на связи.

— А ты разве не знаешь?

— Я не могу чувствовать тебя под землей, — терпеливо ответил он. Кажется, Влад собирался повторить свой вопрос, но я его перебила. Глядя прямо перед собой, на стол из темного дерева и квадратную тарелочку с эмблемой заведения, честно призналась:

— Но я же не под землей. Не в метро, в смысле.

Тишина длилась недолго.

— Опять та кофейня, — быстро сообразил Влад, — сиди там, скоро буду.

И я осталась сидеть, стараясь прикончить десерт раньше, чем нас разлучат.

Успела.

К тому времени, как Влад появился в кофейне, я выжала последние капли из чайничка — чай оказался просто сказочно вкусным. И я бы непременно допила и эти капли, не бросься Влад с порога к несчастным работникам:

— Мне нужен главный, — сухо отрезал он.

Девочки за прилавком вздрогнули. Самая смелая — рыжая с невероятной косой, работавшая в тот неоднозначный день, когда Крис впервые меня сюда притащила, нерешительно пробормотала:

— Его нет сегодня… он… он отлучился.

— А что, собственно, не так? — Пока Влад прессовал персонал кофейни, я подкралась к нему сзади… Ну, как подкралась? Подошла, чуть не отдавив ногу какому-то парню.

Но он был сам виноват, незачем конечности вытягивать, когда по узкому проходу спешит взволнованная девица.

Не обращая на меня внимания, городовой потребовал:

— А теперь правду.

Было в его голосе что-то такое непередаваемое, что заставило напуганную девушку расправить плечи и совершенно ровным, каким-то неестественным голосом проговорить:

— Он позвонил утром. Велел работать без него, сослался на дела.

— Это все?

— Он хозяин, он волен делать что пожелает, мы не вправе…

— Достаточно, — Влад отвернулся от девушки, и та будто потеряла опору. Пошатнулась, ухватившись подрагивающими пальцами за высокую столешницу.

— Вообще-то, за такое мне бы стоило тебе силу как минимум на год заблокировать, — проворчала я, — такое грубое подавление воли. Не стыдно?

Рыжая, на ее бейджике значилось гордое имя Дарья, медленно приходила в себя, продолжая чуть заметно вздрагивать, но никто из посетителей ничего необычного не заметил. И даже ее приятельница, всего мгновение назад смотревшая на Влада с тихим ужасом, захлопотала вокруг несчастной, совершенно позабыв, из-за чего, собственно, та на ногах едва стоит.

— Хочешь рискнуть? — недобрый взгляд нашего психованного городового убил во мне весь энтузиазм.

— Да как-то не очень…

Его мой ответ удовлетворил:

— Пойдем.

Я не спорила. Ни когда мы в гнетущем молчании шли к машине, ни когда выруливали на дорогу. И молчала бы дальше, не вздумай Влад предпринять попытку покомандовать хранительницей:

— Я не хочу, чтобы ты ходила в это заведение.

— Не хотите, — пожала плечами я, — ваше право.

— Алеся…

— Что Алеся? Где убедительные доводы в пользу того, чтобы я туда не ходила? Где объяснения? Что это за детское «не хочу»?

— Хочешь, чтобы я объяснил? Хорошо, — Влад прибавил скорость и резко крутанул руль, обгоняя мирно ехавшую впереди машину. Кто-то был очень не в духе…

А я, как создание разумное, к тому же обладающее исправно работающим инстинктом самосохранения, поспешно пристегнулась.

— От греха подальше, — пояснила спокойно, поймав удивленный взгляд горе-гонщика.

Тот усмехнулся и лишь поддал газу. Ссскотина.

— Илья Сергеевич Ратников, хозяин кофейни — нечисть шестой ступени. Силы в нем слишком мало даже для того, чтобы можно было просто определить его видовую принадлежность. Про родителей его ничего не известно, с шести лет жил в детдоме, к сожалению, узнать подробности не представляется возможным, и знаешь почему?

— Там впереди перекресток, — робко заметила я, вжимаясь в сиденье: мы приближались к самому опасному месту в этом районе, к проклятому перекрестку, на котором хоть раз в неделю, да случались аварии. Приближались на полном ходу.

И конкретно сейчас меня совсем не напрягала его осведомленность, меня напрягала наша скорость. Потому что Владу, как городовому, ничего не стоило раздобыть интересующую его информацию, а вот я была еще крайне слабенькой хранительницей, которая точно не переживет кровавую аварию, что ждала нас впереди…

— Детдом, в котором он воспитывался, сгорел, — не обращая внимания на мои слова, Влад гнал вперед. — Жертв не было, воспитатель и три детдомовца отделались легкими ожогами, но все крыло, в котором располагался кабинет директора детдома и архив, сгорело.

— Все сгорело, когда Илья там жил?

Дернув плечом, чем обозначил свое отношение к моему вопросу, он неохотно ответил, продолжая везти нас прямо к неминуемой трагедии.

На перекрестке загорелся красный свет.

— Нет, это случилось через два года после его выпуска.

— И в чем тогда вы его обвиняете? Мало ли какая еще нечисть могла жить в то время в детдоме. Почему именно Илья? Почему вообще вы считаете, что это была нечисть?

— Потому что нечисть его уровня не способна ставить от меня щиты. Потому что все выглядит так, будто кто-то заметал за собой следы.

— А на мой взгляд, у вас просто паранойя разыгралась…

— Это не шутки!

— Не шутки, конечно, не шутки! Давайте вы притормозите, и мы спокойно поговорим о навешенных на кофейне щитах, — предложила я нервно. Красный свет упрямо горел, даже не думая сменяться на зеленый, перед нами собралось уже три машины, в которые мы непременно должны были врезаться в скором времени.

— Но он их как-то поставил. Раньше недоступной для меня зоной было метро, но это понятно. Мы не чувствуем сквозь землю, наша сила просто не способна преодолеть природный барьер такой силы. Теперь же я не могу пробиться в какую-то кофейню, — он совершенно точно меня не слышал, но скорость чуть сбавил, хотя этого все равно было недостаточно, до неизбежного столкновения оставалось не больше трехсот метров. Я зажмурилась, — а что дальше? Нечисть сможет прятаться от меня в Макдональдсе?

— Сабвее, — тихонечко прошептала я, не открывая глаз, — научно доказано, что нечисть больше любит сэндвичи, а не бургеры.

— И кто же проводил эксперименты? — усмехнулся Влад, и я почувствовала, как мы еще чуть-чуть замедлились, но глаз не открыла.

— Мы с Крис и проводили, кому еще можно было бы доверить такую важную работу?

Влад молчал, я ждала столкновения, а его все не было и не было. А ведь по ощущениям мы должны были уже миновать перекресток… Опасливо открыв глаза, я увидела полупустую дорогу, упирающуюся в вычурный торговый центр, возвышавшийся в конце улицы.

Перекресток был позади, аварии не случилось.

Наверное, мне не стоило забывать, что я еду в одной машине с городовым — возмутительно сильной нечистью, легко способной просмотреть свое ближайшее будущее. Уж простейший дар предвидения, к тому же направленный на самого себя, у него точно должен был быть, раз даже у меня, унылой недоучки, с пробуждением дара порой обострялась интуиция.

Неплохо было бы, конечно, научиться это еще контролировать, чтобы не ловить больше на себе такие снисходительные, насмешливые взгляды.

— Позер.

— Будь добра, определись, ты либо мне выкаешь, либо хамишь, — хмыкнул он. Незнакомый с совестью гад не чувствовал за собой никакой вины. Ну подумаешь, напугал ребенка, был раздражен, таким нехитрым способом сбрасывал негативные эмоции. Угу, за мой счет.

— Я вообще-то пытаюсь быть вежливой.

— Вынужден тебя расстроить, выходит так себе.

Можно подумать, после того, как я чуть с жизнью не рассталась, должна была поблагодарить его за приятную поездку.

— Ну и ладно, — отвернувшись от него к окну, я ворчливо пообещала, — буду вам тогда тыкать. Если хотите, могу даже Владиком звать.

Я не видела, но откуда-то знала, что его всего передернуло от моих слов.

— Вот этого не нужно.

— Не нужно, так не нужно, — послушно согласилась я, рассматривая людей, спешащих по своим, несомненно очень важным делам, — тогда, может, объясните, в чем конкретно вы подозреваете Илью? Ну скрыта от вас его кофейня, так может ее раньше скрыли, а вы просто не знали? И Илья тут совсем ни при чем?

— Это возможно, — неохотно согласился Влад, — до него в разные годы зданием владели две ведьмы и одна беате. Вполне возможно, что последняя и озаботилась защитой от чужого внимания, но…

— Но слабую нечисть подозревать в этом проще, — фыркнула я, — где теперь живет эта беата? С ней можно поговорить? Узнать, не она ли кофейню заговорила?

— В ее времена это был продуктовый магазин, — поправил меня городовой, озадачив встречным вопросом, — Алеся, скажи, что ты знаешь о беата?

— Нечисть третьего класса. Миролюбивая, второго облика не имеет, питается человеческим теплом, в следствие чего крайне любвеобильна. Ммм… вымирающий вид, так как выбрав место проживания, в прямом смысле пускает корни. Магические, — запнувшись, осознав печальную правду, только проговорив ее вслух, я тихо спросила, — она мертва, да?

— Лихие девяностые, — пожал плечами Влад, — у нее не было шансов выжить, не с ее характером.

Я смущенно молчала, не имея представления, что можно сказать.

А за стеклом, приветствуя всех проезжающих оторвавшимся краем, висел большой баннер с рекламой концерта очередной дешевой поп-звезды, которая, вопреки моему о ней невысокому мнению, стоила довольно дорого.

— Хорошо, предположим, Илья ни в чем не виноват, — и вот вроде сказано это было уверенно, но я-то по голосу слышала, как сильно он в этом сомневается.

— Вы… — вспомнив о своем недавнем обещании, замялась на мгновение, но все же исправилась, — ты сам его видел, уверена, уровень силы сразу же проверил…

Влад молчал, старательно игнорируя мой намек, испытующий взгляд и выразительное сопение.

— Ну?

— Проверил, — неохотно признался он, — с шестым уровнем он не опаснее обычного человека. Единственно возможный способ магического питания — простейший энергетический вампиризм.

— И ты его в чем-то подозреваешь? — сокрушенно покачала головой я.

— Мне непонятно, почему ты его защищаешь, — огрызнулся Влад, медленно заруливая в мой двор. До дома довез… с ветерком, молодец какой.

— Бедный парень, у которого из-за собственной слабосильности скорее всего куча комплексов имеется, случайно прикупил здание, в котором раньше жила беата, а ты его неизвестно в чем подозреваешь… разве это не странно?

— Это всего-навсего предосторожность, — сухо отозвался он, — и если ты все же планируешь посещать то сомнительное заведение и дальше, то будь добра, хотя бы не делать этого в одиночестве.

— Нет, ты серьезно его в чем-то подозреваешь?

Припарковавшись у моего подъезда, Влад заглушил мотор и только после этого ответил:

— Я проверял не только его уровень, но и просматривал ближайшее будущее. Увиденное не показалось мне опасным, потому я не стал смотреть глубже, да и не до этого было. Сейчас же я понимаю, что с его будущим было что-то не так.

— Что именно? — напряглась я.

— Я склонен полагать, что будущее, которое мне показали, на самом деле фальшивка.

— А если поподробнее?

Влад поморщился, Влад вздохнул, Влад не хотел поподробнее. Но мне были совсем не интересны его желания, я хотела понять, что творится:

— Ну?

Как выяснилось, творилось что-то принципиально странное.

— Надеюсь, ты уже знаешь, что «видеть будущее» в том смысле, который в него вкладывают люди, мы не можем. В зависимости от уровня силы и мастерства, нечисть способна предчувствовать серьезные происшествия в ближайшем будущем или видеть общие образы, не картину в целом… — он замялся. Чтение лекций явно было не его коньком, в отличие от того же Глеба, мастерски умевшего занудствовать, или же Крис, которая просто любила поговорить. Влад привык отдавать приказы и объяснять что-то ему было странно, — основополагающие фрагменты, так или иначе влияющие на жизнь того, чье будущее просматривается.

— Звучит сложно, — призналась сокрушенно, ведь одно дело увидеть все эти фрагменты, совсем другое — понять, что они значат. И я точно знала, что именно из-за нечеткости предвидения мало кто осмеливается всерьез этим заниматься. Прогнозирование будущего — та еще геморройная работенка.

— Если я правильно понимаю, ты просмотрел будущее Ильи, не заметил ничего криминального и успокоился, а потом тебе в голову что-то стукнуло, и ты вдруг решил, что все увиденное тобой на самом деле ненастоящее, так?

— Алеся…

— Нет, подожди. Должна же быть у твоей паранойи какая-то причина, — я окинула взглядом пустой двор. Меленький, круглый, с яркими, недавно выкрашенными в желтый и синий скамьями у подъездов, с зелеными, криво подстриженными кустами. С тремя машинами, стоящими здесь же, во дворе, и занимающими почти все пространство. Остатки свободного места занимали мы, — вот ты мне зачем сегодня звонил?

— Плохое предчувствие, с тобой должно было случиться что-то страшное, — спокойно ответил он.

— Ага, встреча с тобой случилась. Тот еще ужас, — фыркнула я, но веселилась недолго. Весь возмутительный смысл его необдуманного признания, заставил меня негодующе вскинуть, — ты настроил на меня свои нечистые радары?!

— Ты необученная хранительница этого города. Моего города. Я должен быть уверен, что ты в безопасности, и я буду следить за тобой, пока ты сама не будешь в состоянии себя защитить.

— И почему же я тебе не верю?

Влад только пожал плечами, ему, в общем-то, было все равно. Избавиться от навязчивого присмотра я не могла, силенок не хватало, а мое недовольство здесь никого не волновало.

Побесится девочка и успокоится… И я даже не удивлюсь, если он и правда считал, что это для моего же блага.