ГЛАВА 7. Выходной

Телефонный звонок в шестом часу утра… что может быть лучше, спросите вы? А я вот отвечу.

Совсем замечательно если в шесть утра телефон надрывается от того, что любимое начальство желает тебя слышать. Вот как есть, сонную, сиплую и злую.

Из динамиков зловеще лилась мелодия имперского марша, которую я, по примеру Глеба, поставила на звонок, а на заставке стояла устрашающая маска Дарта Вэйдера, и подпись тоже была ужасной — «Влад».

Городовой вызванивал меня в такую рань явно не для того, чтобы пожелать доброго утра, а я же еще с ума не сошла, чтобы портить себе выходной день разговором с этой типом. И вместо того, чтобы ответить на телефон, осторожно положила его на прежнее место — на пол у кровати, боясь случайно на что-нибудь нажать.

Терзал мой телефон городовой секунд тридцать, потом, видимо, сработал автоответчик, и вызов был сброшен, а я, не будь дурой, быстро схватила мобильный и в считанные секунды полностью вырубила на нем звук. Успела вовремя, заглушенный моей вредностью, звонок сошел на нет, а морду самого главного космического злодея я могла как-нибудь стерпеть. Положив телефон на пол, я отвернулась к нему спиной, натянула повыше одеяло, планируя еще немного поспать. И очень скоро задремала, насчитав целых семь попыток городового до меня дозвониться.

Потом телефон затих окончательно, и ждал бы меня сладкий утренний сон, если бы не страшный грохот на кухне.

Ну как страшный? Судя по звуку, кто-то полез в шкафчик и опрокинул на себя жестяную банку с лавровым листом, который я вчера поленилась затолкать подальше на полку.

Отдых сегодня мне, судя по всему не светил, так как один блохастый гад в такую рань решил позавтракать, попутно разнеся половину кухни.

Вывалившись из кровати и уронив одеяло на пол, я бросилась на кухню, начав свою яростную отповедь еще в коридоре:

— Я для кого бутерброды на столе оставила? И даже воду в чайник налила, чтобы ты своими кривыми…

Мое эпическое явление на кухню в веселенькой пижаме с совами на последней стадии кофейного истощения непременно должно было бы смутить оборотня, спешно пытавшегося скрыть следы преступления… если бы этот оборотень на кухне был.

— Ой.

— И тебе доброе утро, Алеся, — сдержанно поздоровался Влад, держа розовую в белый горошек банку в руках. Полупустая, она спешно заполнялась влетающими в нее листиками, легко поднимающимися с пола. Даже убирать за собой городовой умудрялся пафосно, — рад знать, что хоть что-то способно тебя разбудить, раз уж даже мои звонки не смогли.

— А вы как… здесь…

Видеть на знакомой и, чего греха таить, уже совсем родной кухне мужика в костюме было странно.

Щелкнул закипевший электрический чайник. Только после этого, вздрогнув, я наконец услышала его тихое, умиротворяющее бульканье.

— Заглянул на чай, — вежливо не замечая моего растерянного состояния, растрепанного вида и дебильной пижамки, Влад обвел кухню взглядом, — но не смог найти заварку.

— Ага, — кивнула я и бросилась в коридор, к входной двери, проверять замки.

Замки были заперты, цепочка накинута, и защита, легким желтоватым свечением идущая по косяку, никуда не делась. Глеб, как истинный перестраховщик, не ленился каждый вечер плести несложную, но достаточно надежную охранку, которая почему-то легко пропустила в дом постороннего.

— Быть может, ты все же предложишь гостю чай? — показавшийся в дверях кухни городовой был просто запредельно вежливым и таким же наглым.

— Как только пойму, как гость пробрался в закрытую квартиру, — пообещала я, — где Глеб?

— Спит, — просто ответил Влад, на всякий случай добавив, видимо, решив, что я могу броситься будить оборотня прямо сейчас, — и проспит еще минут тридцать.

— Тооо есть, ты вторгся в чужое жилище, усыпил хозяина и…

— Алеся, я городовой, весь этот город — мой, и в нем нет ничего для меня чужого. Именно поэтому мне не нужны двери, чтобы куда-то попасть.

— Ну зашибись. И зачем тебе в таком случае машина? Ходил бы вот так по всему городу. Из квартиры в квартиру?

— Энергозатратно, — пожал плечами он, — к тому же, объяснить это людям было бы довольно сложно, не находишь?

Посторонившись, Влад жестом предложил мне вернуться на кухню и напоить уже его чаем.

Я повиновалась, но не смогла отказать себе в удовольствии чуть-чуть поворчать:

— Шесть утра, такая рань, нормальные люди в такое время дома сидят и по гостям не ходят.

— Я не человек, — веско заметил Влад, — да и ты — тоже.

— Это не повод будить честную хранительницу только для того, чтобы она тебя чаем напоила. Дома что, заварка кончилась? — не унималась я, пытаясь решить, стоит ли ради незваного гостя утруждать себя и заваривать нормальный чай или хватит с него и пакетированного.

— Дома завелась племянница, за которой я прошу тебя присмотреть.

— Чего?

Влад уселся за стол, на то самое место, которое сейчас как раз согревало только просыпающееся, теплое солнышко. В этом свете городовой и правда не походил на человека. Солнечные лучи будто присыпали темные волосы пылью, высветлили глаза, сделав их почти белыми и сияющими, заставляя его щуриться и часто смаргивать. И строгий черный костюм по фигуре, расцвеченный утренними красками, приобрел какой-то новый, интересный оттенок.

— Сестра с мужем уехала в отпуск, оставив Аню на меня, — пояснил Влад, спугнув мое созерцательное настроение.

— Я не нянька, — буркнула враждебно, но с полки потянула бумажный пакет с недавно купленным заварным чаем.

Пусть пьет вкусняшку, рожа кислая, может хоть немного подобреет.

— Я и не прошу с ней нянчиться, просто побудь сегодня рядом. Пригляди.

— С ней что-то должно случиться? — насторожилась я. Возясь с заварником, видеть лица городового я не могла, но голос его мне не понравился. — Может, стоит для этого дела кого-нибудь поопытнее выбрать? Я не смогу ее защитить.

— Это всего лишь предчувствие, — попытался успокоить меня Влад, — интуиция, если желаешь. Сегодняшний день ты должна провести с ней, тогда никто не пострадает.

— Не пострадаю я? Или она?

— Не знаю, — искренне признался Влад, — в ее будущем я не вижу неприятностей, но и в твоем все спокойно. Насколько может быть спокойным будущее хранительницы.

— Подожди, ты теперь мое будущее просто так можешь видеть? Без держания за ручки.

— Ближайшие пару дней, — кивнул он, с интересом следя за тем, как я недрогнувшей рукой щедро выливаю половину заварничка со слабо настоявшимся чаем по кружкам, — если нужно увидеть больше, без тактильного контакта не обойтись.

— Обалдеть…

— Один день. — Вернулся к главному Влад. — Больше я не прошу.

— Ладно, поняла. Сегодня я развлекаю твою племянницу. А она согласится?

— Это не имеет значения, — пожал плечами городовой, с благодарностью принимая большую кружку чая. На суровую маску Дарта Вейдера, занимающую всю левую сторону этой самой кружки, он посмотрел лишь вскользь, — все будет так, как скажу я.

— Что-то тиранией пахнуло…

— Не преувеличивай. Лучше иди соберись.

Поморщившись, он подозрительно принюхался к чаю, но остался доволен и даже позволил себе одобрительную улыбку.

— Раньше, чем через полчаса я все равно никуда не уйду, — скрестив руки на груди, отчего одна особо неадекватная сова на груди приняла вид дерзкий, но одноглазый, я с вызовом смотрела на городового, который даже в сидячем положении ниже меня не стал, — нужно же Глеба предупредить.

Бросив взгляд на свои пафосные часы, он быстро подсчитал что-то в уме и согласно кивнул.

— Хорошо, — потер руки и дружелюбно поинтересовался, — так что ты там говорила о бутербродах?

— Так вот же, — кивнув головой на тарелку, стоявшую прямо перед ним, на столе, я невольно вздрогнула, только сейчас заметив, как поверх полотенца, укрывавшего пакет с бутербродами, покоится обычный, ухоженный на вид человеческий череп среднего размера, — черт.

Проследив за моим взглядом, Влад странно хмыкнул:

— Ах, да, его зовут Антонио, с сегодняшнего дня он будет жить у тебя.

— Зачем? — заторможено промямлила я, разглядывая мелкие рунные надписи, идущие по краю глазниц и провалов носа.

— Чтобы я мог связаться с тобой в любую минуту. Как показывает жизнь, телефон в этом плане не очень надежен.

— Я не собираюсь держать его в доме! — сейчас мне как никогда раньше хотелось, чтобы в дверь позвонила соседка снизу. Натравить бы ее на этого командира с диктаторскими замашками. — Это же череп!

— Привыкнешь, — ровно ответил Влад.

И тут в дверь позвонили… истеричные, длинные, очень знакомые звонки.

Не веря своим ушам, я бросилась к двери, резко ее открыла, в последнее мгновение успев сбросить цепочку, и застыла, восхищенно глядя на тетю Досю.

Федосья Савельевна, поднятая, кажется, прямо из постели, с забавно вздрагивающими от ярости мягкими бигудями, в коротких шортиках и тонкой маечке, явно дававшей понять, что мадам без бюстгальтера (зря она все же бюстгальтер не надела, ой зря-зря)

— Теть Дось, а чего это вы в такую рань поднялись? А Глеб еще спит, так что если у вас компьютер опять сдох, то вам пока без него как-то пожить придется.

Кажется, она меня даже не слышала, высматривая что-то у меня за спиной. И ведь даже нашла то, что искала…

— Ты! — стоило Владу только показаться в коридоре, скромненько став за мной, как Федосью Савельевну прорвало. — Блудливая скотина!

— Гхм, — уж кем-кем, но блудливой скотиной городового, судя по всему, еще не называли. Склонившись к моему плечу, он негромко спросил, — диверсия?

— Чего?

Тетя Дося нервно подпрыгнула, отчего все ее необъятное достоинство колыхнулось (хотелось бы сказать «волнующе», но к женщине ее лет подобное определение неприменимо), а я зачем-то закрыла ладошкой глаза городовому. Не знаю зачем, оно само как-то получилось. Зря он ко мне склонился.

— Ты зачем женщину на меня натравила? — весело спросил он, убирая мою ладонь от своих глаз. — Антонио все равно останется тебе. Я хочу иметь возможность связаться со своей хранительницей в любое время.

— Это возмутительно! Я буду жаловаться в полицию, я до губернатора дойду! До президента! — продолжала возмущаться тетя Дося, и голос ее с каждым словом становился все громче и громче. Если в скором времени она не успокоится, то у нашей милой беседы может появиться куча раздраженных, разбуженных криком свидетелей, — я не потерплю подобного произвола!

— Вообще-то я хранительница города, а не городового. Я должна следить за порядком на улицах и, к тому же есть телефоны… — продолжая неотрывно следить за тем, как изрезанное морщинами, одутловатое и совершенно некрасивое личико нашей милой соседки медленно багровеет, я даже не сразу осознала, что руку мою так никто и не отпустил, продолжая мягко сжимать ладонь.

— Звонки которых ты так легко игнорируешь, — отрезал он.

Сказать мне на это было нечего, а тетя Дося продолжала надрываться. Влад поморщился:

— Успокой ее.

— Почему я?

— Ты ее сюда привела, тебе с ней и разбираться, — сказал и отпустил-таки мою руку и даже отошел немного, всем своим видом давая понять, что помощи не будет, — пора бы тебе уже учиться отвечать за свои поступки, даже неосознанные.

— Но…

Женщина ненадолго замолчала, переводя дух, но продолжая с ненавистью смотреть на Влада. А тот, сложив руки на груди, выжидающе глядел на меня.

— Действуй.

— Ээээ…тетечка Досечка, вы успокойтесь, пожалуйста. Не нужно так нервничать.

— Я не нервничаю! — рявкнула эта страшная женщина, — я совершенно спокойна! И я совершенно спокойно посажу этого выродка!

Невольно втянув голову в плечи, я с ужасом посмотрела на городового. Что делать, как ее успокоить и что вообще происходит, я не знала.

Влад сокрушенно покачал головой, видимо, сожалея о том, что жизнь столкнула его с такой неумехой, как я.

— Ты… — набрав воздуха в грудь, тетя Дося уже готовилась разразиться новой тирадой, но ее гнев оборвало властное:

— Молчать.

Подавившись воздухом, она вытаращилась на негодяя, посмевшего ей приказывать, но ни звука больше не издала.

Топталась на лестничной площадке в своих розовых выцветших тапочках и молчала.

— Сейчас ты вернешься в свою квартиру и ляжешь спать, — сухо велел Влад, не допуская даже мысли, что его могут ослушаться, — а проснувшись, ничего не вспомнишь об этой встрече. Ты поняла меня?

Тетя Дося заторможено кивнула.

— Повтори.

— Вернусь в квартиру. Лягу спать. Не вспомню этот разговор, — послушно проговорила она.

— Иди, — благожелательно кивнул городовой, довольный ее сговорчивостью.

Самое невероятное, пожалуй, заключалось как раз в том, что она медленно развернулась и, шаркая тапками, пошла к лестнице.

Дверь за ней Влад закрывал сам, я не могла пошевелиться, восхищенно глядя ей вслед, и отмерла, лишь когда дверь все же закрылась.

— Обалдеть… — с трудом подняв взгляд на совершенно спокойного городового, я восхищенно спросила, — а я так тоже смогу?

— Раньше мне казалось, что сможешь, — ответили мне уже на полпути к кухне, — сейчас же сомневаюсь.

— Это еще с чего бы? — поспешила я за ним.

— Сдается мне, ты совершенно бездарна.

И я бы непременно обиделась, но одна деталь все же серьезно обесценивала это его уничижительное заявление:

— Но сюда ее я все-таки приманила.

Влад смотрел на меня, вопросительно приподняв бровь, и даже не очень изменился в лице, услышав наглое:

— Я способная.

* * *

Разбуженная в семь утра, сонная и злая на «дорогого дядю, совершенно не понимающего, что выходные созданы для того, чтобы такие, как она, могли выспаться, и такие, как он, им в этом не мешали» Анна была рада меня видеть. Что совершенно не помешало ей ворчливо заметить:

— Я уже достаточно взрослая, чтобы приглядывать за собой самостоятельно. Мама…

— Алиса оставила тебя на меня, и я буду заботиться о тебе так, как считаю нужным.

— Умеешь ты общаться с подростками. — пробормотала я, смело встретив его недовольный взгляд. — Что? Повезло тебе еще, что Аня смирная, иначе я прямо даже не знаю, чтобы тебя ждало: эпичный скандал или побег из дома. Я знаю, о чем говорю.

— Ты не похожа на человека, сбегавшего из дома, — оживилась Анна, с интересом глядя на меня. С торчащими во все стороны темными волосами, в розовой пижаме, с не до конца пропавшим следом от подушки на щеке, она казалась года на три моложе. Такая тощая, любопытная и дружелюбная.

— Я и не сбегала. — устав топтаться в прихожей у закрытой двери, я скинула кроссовки, пошевелив пальцами. Аня и даже Влад синхронно уставились на мои веселенькие желтые носочки с кривоватыми котиками. — Я всегда была послушной, что не мешало мне дружить с неуравновешенной и крайне эмоциональной девочкой… Бедные ее родители.

— Понял, дядя? — весело, я бы даже сказала — торжественно, проговорила Аня, хватая меня за руку. — А ты говоришь, что я проблемная.

Влад ничего не ответил, он уже открывал входную дверь, планируя нас покинуть.

— Э, куда?! — всполошилась я, предприняв вялую попытку вырваться из рук девушки, утягивающей меня вглубь квартиры.

— В отличие от тебя, Алеся, у меня слишком много дел, — сухо ответил он, вскользь глянув на часы, прежде чем ступить на лестничную площадку, — отдыхайте.

Дверь закрылась, Аня тихо хихикнула и очень похоже копируя интонации своего дяди, повторила: — «слишком много дел». Эх, да когда у него их мало было, дел этих.

— Ты на него злишься?

— Конечно, злюсь. Поднял ни свет, ни заря, тебя в надсмотрщицы приставил. Лесь, а ты никогда не замечала, насколько он странный? Вот иногда вроде нормальный человек, а порой смотришь на него и понять не можешь, что за невидаль такая перед тобой стоит.

Если бы она только знала, насколько близка к истине.

— У меня такое ощущение постоянно, — призналась я, осматривая кухню, в которую меня и притащили. Обстановка была… никакой. Все чистенькое, аккуратненькое, вероятно дорогое, но совершенно безликое. Будто не в жилом помещении сидишь, а на бутафорской кухоньке в Икее. Все очень красиво, но ни капли не уютно.

То же самое было в гостиной (назвать залом этот пафосный минимализм язык не поворачивался), в ванной и даже в туалете.

Пока грелся чайник, а Аня приводила себя в порядок, мечась между ванной и комнатой, в которую ее заселили — почему-то стойко хотелось назвать ее гостевой спальней, я осмотрелась.

Просторная, четырехкомнатная квартира с высокими потолками и большими светлыми окнами больше всего была похожа на декорацию для фотографий в какой-нибудь интерьерно-дизайнерсий журнал. Ощущения, что тут живут, не было. Как не было и кофе на кухне. Зато имелся целый шкафчик разнообразных чаев.

— Дядя на дух кофе не переносит, — со странной грустью призналась Аня, — даже ради меня не согласился не то, что кофемашину завести, но хотя бы баночку кофе. В некоторых вопросах он невыносим.

Перебирая коробочки и бумажные пакеты с чаем, она с сомнением обернулась ко мне:

— Что пить будем? У него тут целая коллекция, а я в чаях не разбираюсь.

— Я, вообще-то, знаю неплохую кофейню не так далеко отсюда. Всего какие-то четыре станции метро и свежий, ароматный кофе будет твой, — неуверенно пробормотала я, покосившись на магнитные часы, висевшие на холодильнике. Те утверждали, что уже двенадцать минут как восемь часов утра, — она уже должна быть открыта.

Большего ей было и не надо. Резво закрыв шкафчик, она жадно уставилась на меня:

— Так чего же мы ждем?

Просто поразительно, насколько непохожими бывают родственники.

Пылающая энтузиазмом заправского кофейного наркомана, Аня потащила меня к входной двери, оставив чайник остывать в одиночестве.

Я не сопротивлялась, я помнила о требовании Влада не ходить в кофейню Ильи одной, и осознание того, что я буду не одна, приятно успокаивало… Но выйдя из метро на нужной станции я уверенно свернула на соседнюю улицу, не дойдя до Зефира буквально ста метров.

Конечно, тут поблизости была еще одна кофейня, не придаток сетевого магната вроде Старбакса или КофеБина, а маленькая и очень уютная, хоть и не такая популярная, как детище Ильи, она могла похвастаться достойным кофе и полным отсутствием нечисти среди работников. Туда мы и пошли.

Как бы сильно мне не хотелось еще раз заглянуть в Зефир, привести туда Аню я не смогла, это казалось неправильным и подлым, будто я рисковала ее жизнью.

Интуиция моя все же прекрасно работала, жаль только, с предвидением у меня были серьезные проблемы. Иначе я бы точно поняла, что опасность грозила вовсе не Анне, да и не от Ильи и… наверное, смогла бы избежать катастрофических последствий своего незнания.

Но нет, я все еще была недоучкой, и вместо того, чтобы предвидеть и предвосхищать, стояла у бордюра, счищая с подошвы кед скромный привет какой-то бродячей собаки, пока вдоволь поиздевавшаяся над моей невнимательностью Аня делала заказ в кофейне (латте для себя и медовый раф для одной неудачницы).

— Алеся?

С каждым днем я все больше склонялась к мысли, что случайности происходят даже в жизни нечисти, потому что если это не так, то наши вечные встречи с Ильей выглядели просто запредельно странно.

— Привет, — неуверенно улыбнулась я, прекращая издеваться над бордюром. Ему и так от меня уже досталось.

Бросив взгляд на вывеску заведения, Илья сокрушенно покачал головой:

— Неужели у нас так плохо делают кофе, что ты решила поискать место получше?

— Ну… — я не сразу поняла, что он имеет в виду. Я таращилась.

— Лесь, ты могла бы хоть вид сделать, что не замечаешь. — поморщился он, смущенный моим пристальным вниманием. — Это невежливо.

— Да как же такое можно не заметить? — выдохнула я, не отводя взгляда от невероятной сочности синяка, расползшегося по его скуле. На фоне этой яркости красок разбитая губа как-то даже терялась. — Это кто тебя так? Гопники в подворотне поймали? Ты что, отбиться не смог? Или это не люди были?

— Бери выше, — хмыкнул он, рассеянно прикоснувшись к скуле и тут же поморщившись, — это был городовой.

— Наш городовой? — глупо переспросила я. Ну не вязался как-то образ Влада в дорогом костюме и пошлый в своей обыденности мордобой.

— Чей же еще? — усмехнулся Илья. — Явился вчера вечером. Вычислил как-то мой адрес…

— Может, просто нашел?

— Как? Я же при нем не колдовал, по силе меня вычислить он не мог. Да и неважно, как он меня нашел. Хочешь знать, зачем городовой вчера ко мне явился?

— Зачем? — послушно спросила я.

— Будущее мое просмотреть хотел. Ближайшее будущее его почему-то не устроило, он хотел копнуть глубже.

Илья осекся, воспоминания его явно не радовали.

— И что?

— И я, разумеется, отказался, заявив, что у него нет веских доводов для такого требования, все же, мало кто в здравом уме позволит копаться в своей жизни незнакомому мужику. Но городовой был уверен, что доводы у него есть, и они достаточно веские для того, чтобы я сотрудничал. Собственно, последствия его убеждений ты сейчас и видишь, — усмехнувшись, он чуть понизил голос, — уж не знаю, что он искал, но меня утешает, что ничего не нашел. Представляешь, ему даже пришлось извиняться. Формальность, конечно, но видеть его рожу в тот момент… бесценные воспоминания.

— Ты как будто рад, что тебя избили.

Илья удивленно поднял брови:

— Ну не страдать же мне из-за этого. Я был слабее и проиграл, в следующий раз достанется ему.

— Шестая ступень, помнишь? — сочувственно спросила я, хотя уверенность, с которой он это говорил, меня смутила.

— Об этом сложно забыть, поверь, — улыбнулся он.

Аня с двумя бумажными стаканчиками, украшенными ярким логотипом кофейни, показалась совсем не вовремя. Накрученная паранойей Влада, я почему-то не хотела знакомить его племянницу с Ильей. И дело было совсем даже не в том, что тот мог позавтракать ее эмоциями, это было совершенно нестрашно, просто городовой меня совсем застращал, и я стала излишне подозрительной.

— Мед у них закончился, так что вот тебе шоколадный раф. — бесцеремонно всучив мне стаканчик, она с интересом посмотрела на Илью. — Привет.

— Привет, — ей он улыбнулся, а на меня посмотрел хмуро и даже как-то обиженно заметил, — у меня для тебя всегда бы нашелся мед.

Он так и ушел, глубоко недовольный мной.

— Симпатичный, — высказалась Аня, провожая взглядом оскорбленного в лучших чувствах нечистого.

— Ты бы не заглядывалась, — посоветовала я, представив, как нам всем достанется на орехи, если вдруг Влад узнает, что его племяшке приглянулась нечисть, которую он в чем-то подозревает.

Впечатленная этой встречей, я почти силой утащила Аню обратно домой, хотя та сопротивлялась и хотела гулять.

Расхотела после второй серии «Ходячих мертвецов», о которых, оказывается, это наивное дитя и знать ничего не знало. Выбирая между просмотром сериальчиков и танцами, она всегда выбирала танцы. Зато теперь с удовольствием смотрела, как героев на экране с аппетитом ели зомбики, в то время, как она с не меньшим аппетитом жевала пиццу.

Чтобы там не должно было сегодня случиться, но Влад оказался прав, мы были в полной безопасности. Как-то сложновато вляпаться в неприятности, когда ты сидишь дома.

Прихода хозяина квартиры мы так и не дождались. Уснули на диване, в первом часу ночи, под утробное ворчание зомби.

И под утробное же ворчание проснулись в седьмом часу утра.

Выключенный телевизор утомленно молчал после трудовой ночи, а Влад вертел в руках флэшку, на которой было записано целых три сезона Ходячих, и бормотал себе под нос что-то совсем нерадостное.

— Ээээ… с добрым утром? — неуверенно поприветствовала я дорогое начальство, пока Аня душераздирающе зевала.

— Игнорировать телефонные звонки — твое хобби? — раздраженно спросил Влад, пропустив мимо ушей мое приветствие. Он был помятый, уставший и злой, и, судя по всему, хотел ругаться. — Почему Глеб не может до тебя дозвониться?

— Наверное потому, что я телефон забыла на кухне, когда вечером делала чай. А что-то случилось?

Покосившись на Аню, прекратившую возиться и теперь жадно слушавшую наш разговор, Влад строго велел:

— Проснулась? Тогда живо умываться. И чайник поставь.

Она не спорила, но скривилась так, что и без всяких слов можно было понять все ее мысли касаемо этого возмутительного произвола.

Аня встала и побрела на кухню, а ее место на диване, рядом со мной, занял городовой. Сел — почти упал, откинулся на мягкую спинку и застыл так, закрыв глаза и размеренно дыша.

Прождав с полминуты, я уже было решила, что он заснул, хотела встать и пойти на кухню, помочь с приготовлением чая, но была остановлена глухим:

— Что-то грядет.

— И вы все носитесь как угорелые по всему городу, чтобы это предотвратить, я уже догадалась.

— Нет.

Неожиданный ответ.

— А если поподробнее?

— Я не могу объяснить это подробнее, я даже не могу с уверенностью сказать, насколько серьезная опасность, но чувствую, что что-то надвигается. Со временем ты тоже научишься это чувствовать.

— Но ты же городовой. Ты должен знать, что…

— Леся, — он выглядел просто безгранично уставшим, и я послушно заткнулась, давая ему возможность говорить, — просто прими как данность: городовые не всесильны. Мы не можем знать и уметь всего.

— Не самые умные, не самые сильные… и как мне теперь жить с этим знанием?

— Как-нибудь, — пробормотал Влад, вновь закрывая глаза.

— Ты что, спать здесь собираешься? — мне не ответили, но я была упрямой, потрясла его за плечо, требовательно позвав, — Влад, не спи, здесь спать не стоит. Я поспала, теперь шея болит. Влад.

Он меня уже не слышал. Спал.