Глава 14

Всё понемногу налаживалось. Теперь, когда появились другие темы для обсуждения большинство адептов потеряли ко мне интерес. Одни роптали из-за зверств магистра Вавиля, другие стали уделять больше внимания учёбе, потому что средина семестра и магистры не давали даже малейших послаблений. Что касается артефакторов то они целиком были погружены в обсуждение конкурса и возможной встречи с легендарным Аргариусом Медериком. Недовольства относительно нововведений они старались больше не высказывать, по крайней мере, вслух, так их впечатлила речью магистра Годвин. Сильвия сказала, что магистр очень справедливая и уж если пообещала, что поспособствует отчислению недовольных, то и правда так сделает. Поэтому артефакторы были единственными из всех факультетов, кто не высказывал своего недовольства лишними нагрузками. К тому же у нас всё ещё оставался бонус в освобождении от дополнительных занятий по физической подготовке. Это обещание декан тоже сдержала

Всё свободное время проводила с Сильвией в библиотеке, как и большинство однокурсников, обдумывая свой конкурсный проект. До того, как приступать к изготовлению непосредственно самого артефакта нужно было решить, что это будет, и для чего он будет использоваться, а также уже на этой стадии описать его пользу. И, самое главное, не нужно забывать, что артефакт должен быть не только полезным и решать одну из востребованных потребностей, но и быть уникальным в своём роде. Нельзя изготовить то, что может сделать любой. Нужно что-то оригинальное и непохожее на других. Поэтому получалось, что большую часть отведённого на подготовку времени все ломали голову чем бы таким удивить комиссию. Мне нравилось создавать артефакты. Работа над проектом заставила отодвинуть на другой план все остальные переживания. С Ричардом мы практически не встречались, а когда всё же случалось пересечься в столовой или коридоре он отводил взгляд, делая вид, что не замечает меня. Может кого-то другого такое поведение принца и обидело бы, но только не меня. Пусть лучше так чем оглядываться в постоянном страхе.

Кайл тоже потерял интерес и теперь вёл себя так, как будто ничего не было. Он мог даже подмигнуть при встрече или отвесить дурацкую шутку, но руки держал при себе.

Пришлось узнать, что не все адептки довольны таким неоднозначным выбором Криса. Первое время ловила на себе осуждающие взгляды, а иногда не только взгляды. Но эта проблема быстро решилась и прямо своё недовольство высказывать девушки больше не пытались.

С Кристофером всё вроде тоже наладилось. Иногда он обедал со мной и Сильвией, потому что я больше так и не решилась сесть за их стол не хотелось лишних конфликтов. Криса вся эта ситуация, казалось, совсем не смущала. Он часто ждал меня после занятий, прогуливался коридорами академии и пару раз даже вытаскивал в парк, утверждая, что это нужно для поддержания легенды. Он живо интересовался моей учёбой и особенно конкурсом, даже принимал участие в обсуждении конкурсного проекта. Иногда мне, казалось, что ему на самом деле интересна я и мои занятия, а не только призрачный шанс отсрочить настоящую помолвку. Наблюдая, как он улыбается, держит меня за руку, смотрит в глаза, готова была поверить в его искренность. Если бы не одно, но. Крис ужасно злится, если не знает, где я нахожусь или куда-то иду, не предупредив его. Особенно странно это выглядит, учитывая тот факт, что неожиданно я могу нагрянуть только в библиотеку и затеряется между полок с книгами или не пойти на ужин, оставшись в комнате.

Вечерами закончив с домашним заданием, отвлекалась от конкурсного проекта и самостоятельно продолжала изучать родовые артефакты. Узнала много интересного и кое-что даже вязала на заметку, попробую использовать в артефакте для конкурса. Теперь я смогла по-другому посмотреть на браслет Криса то, что я увидела, заставило задуматься. Артефакт, который выглядел, как родовой таковым не являлся. То, что я носила на своём запястье никогда не было свадебным браслетом, а всего лишь подделкой. Внешне он был такой же, как и родовой свадебный браслет семьи Криса. А на самом деле это качественный, дорогой артефакт слежения. Магистр Вавиль сказал правду насчёт отслеживающих заклинаний их здесь было больше, чем достаточно.

— Сколько можно сидеть и смотреть на этот браслет — бурчал Гиацинт. — Сними его, и всё.

— Думаешь я не пробовала — перевела взгляд на недовольно расхаживающего по столу фея. — Первое что я попыталась сделать, когда узнала, что это не родовой артефакт снять его. Но увы, тут хитрый механизм защиты и снять его может только тот, кто его надел.

— Ну так пусть он и снимет — продолжал настаивать Гиацинт.

— Я всё ещё не уверена, что стоит говорить Кристоферу о моём открытии — передёрнула плечами.

— Это ещё почему?

— Может он сам не знает, что это подделка. А если знает и надел намеренно тогда … — Что тогда думать не хотелось. Самым простым объяснением было бы что Крис не знал. Но почему-то мне казалось, что всё не может быть так просто.

— Сама-то веришь в то, что говоришь. Как можно перепутать родовой артефакт учитывая, что это артефакт их рода и неизвестно сколько поколений передаётся от отца к сыну. Он не мог не знать, что это подделка.

— Тогда, может, если помолвка не настоящая, то и артефакт — цеплялась за самые несуразные отговорки.

— Если так подумать — протянул Гиацинт — тогда это должна быть красивая безделушка. А на тебе следилка, которую ты не можешь снять.

Каждое его слово как удары молота. И как артефактор я полностью согласна с феем. Если и делать подделку, то просто красивую и внешнее похожую вещицу намного проще изготовить чем другой артефакт с другими свойствами. Вот и получается, что браслет на моей руке ничуть не дешевле настоящего родового артефакта, а учитывая его специфику, может, и дороже. Осталось понять, чем я заслужила сомнительную честь получить такую дорогую вещь. Конечно, проще всего пойти и спросить Криса прямо, но мне было страшно. Внутри всё сжималось от предчувствия чего-то неотвратимого. Единственный с кем могла поделиться своими страхами был Гиацинт. Он поддерживал меня в минуты уныния и развлекал.

Поговорить я всегда успею, а пока нужно попробовать самой разобраться и деактивировать браслет.

С мыслями о возможных способах снять браслет я заснула. Мне снова снилась бабушка. Я как будто вернулась в прошлое и наш дом. Я снова была маленькой девочкой. Это было похоже больше не на сон, а на воспоминание. Понимая, что уже взрослая я оставалась маленькой девочкой и не могла повлиять на ход событий, могла только наблюдать.

Вот я возвращаюсь с прогулки, и радостная захожу в дом. Бегу на кухню сказать бабушке, что вернулась. Но застаю её, сидящую на кресле в гостиной, устало склонив голову на руки. Последнее время бабушка часто выглядит усталой. Знаю, что она болеет, но мне говорить не хочет. Я тоже не говорю, что догадалась, зачем расстраивать бабушку. Стараюсь помогать ей по хозяйству и, надеюсь, что скоро ей станет лучше. Но сейчас, смотря на такие любимые изнеможённые черты, понимаю, как же я ошибалась.

— Лика — поднимает голову бабушка — ты уже вернулась — улыбка расцветает на лице, делая его моложе.

— Да, бабуля — обнимаю и целую её в щеку.

— Хорошо — поглаживает меня по спине бабушка. — Хорошо, что ты дома. Садись, девочка моя. Нам предстоит важный разговор.

Я послушно устраиваюсь на соседнем кресле, приготовившись слушать. Гадаю, о чём хочет поговорить бабушка, может, решила сказать о своей болезни.

— Малика, я хочу, чтобы ты послушала меня сейчас очень внимательно и постаралась всё запомнить.

— Что-то случилось? — Спрашиваю, нервно ёрзая на кресле.

— Случилось — тяжело вздыхает бабушка, смешивая какие-то травы. — Я надеялась, что этот разговор состоится намного позже, когда ты будешь старше. Но у меня нет выбора, времени осталось слишком мало.

— Я не понимаю, о чём ты — пытаюсь встать и подойти к бабушке, но она не даёт мне этого сделать.

— Слушай и не перебивай. Я не знаю, сколько у меня осталось времени, поэтому должна тебя подготовить. Я сделаю всё, чтобы оставаться с тобой как можно дольше, но я умираю.

Внутри всё сжимается, и всхлип вырывается из моей груди. Остановленная предупреждающим жестом бабушки продолжаю сидеть на кресле, украдкой смахивая одинокие слезинки со щёк.

— Ты должна знать, что ты мне неродная. Я любила тебя и оберегала даже больше, чем родного ребёнка, но все же мы не связаны родственными узами. Я дала слово твоей матери, что позабочусь о тебе и сдержала его, сделала всё, что было в моих силах. Ты должна помнить, что ты очень особенная и обладаешь силой, за которую погибли слишком многие. Возможно, тебе никогда не придётся ею воспользоваться, и я молюсь, чтобы так и было. Но в случае, если всё случится по-другому ты должна быть готова, чтобы защитить себя. Однажды, может, случиться так, что сила, дремлющая в твоей крови, проснётся и потребует выхода, а рядом не будет никого кто смог бы тебя научить и всё объяснить. Именно тогда, когда в этом будет необходимость ты вспомнишь наш разговор и то, что должна будешь сделать дальше.

Только сейчас замечаю, что бабушка успела расставить и зажечь вокруг свечи, и растереть травы в порошок. Она берёт со стола голубой камушек, оплетённый нитками, такой же как в мамином кулоне и подходит ко мне.

— Дай мне руку — просит бабушка и я послушно протягиваю ей руку. Она обматывает нитки вокруг моего предплечья, так что они напоминают плетёный браслет с замысловатым узором и камнем в центре. — В этом камне всё что ты должна знать о себе, своём происхождении и своей силе. Я не могу сейчас тебе всего рассказать потому, что так могу подвергнуть тебя опасности. Осталось много тех, кто захочет использовать тебя в своих корыстных целях и пока ты ничего не знаешь, остаёшься в безопасности. Но когда придёт время воспользуйся им. А сейчас я его должна спрятать так, чтобы никто о нём не узнал.

В шоке наблюдаю, как она берёт кинжал и делает небольшой надрез рядом с браслетом. Даже боли не чувствую только смотрю, как набухает алая капля и под шёпот бабушки кровь стекает к браслету, пропитывая нитки. Камень вспыхивает и в следующую секунду происходит совсем невероятное. Браслет как будто прячется под кожу оставляя на поверхности замысловатый рисунок голубых линий.

— Что это? — прихожу в себя и провожу пользами по рисунку, стараясь понять, как его достать. Но у меня ничего не получается, только камень вспыхивает под пальцами.

— Скоро он совсем исчезнет — комментирует мои действия бабушка. — Только так я могу быть уверена, что он останется с тобой и никто его не заберёт и ты не потеряешь. Когда придёт время ты вспомнишь и сможешь им воспользоваться, а до тех пор так будет лучше.

— Я бы и так не потеряла его — хнычу, мне не нравится происходящее, мне страшно.

— Я верю тебе моя девочка, но так я уверена, что никто не попытается его забрать против твоей воли, а ты не сможешь никому ничего сказать.

Непонимающе поднимаю заплаканные глаза и смотрю на бабушку. Она подносит к моему лицу раскрытую ладонь с горстью порошка и прежде, чем я понимаю, зачем она резко сдувает мне его в лицо, произнося заклинание.

— Ты забудешь всё, что сейчас увидела и вспомнишь только тогда, когда придёт время. Если оно придёт.

Просыпаюсь вся в слезах не сразу понимая, что всё закончилось. Взволнованный Гиацинт парит надо мной.

— Ты плакала во сне. Я пытался тебя разбудить, но ты не слышала.

— Это просто сон — успокаиваю фея.

Рука сама тянется к тому месту, где бабушка спрятала камень. Аккуратно провожу пальцами по коже, но ничего необычного не чувствую. Не успеваю убрать пальцы, как под ними вспыхивает бледное свечение и на коже появляются голубые линии замысловатого узора.