ГЛАВА 6

Днем в Модный дом привезли оставшуюся мебель и манекены от Крули, а вместе с ними приехала и госпожа Линдси. Она долго разглядывала свои комнаты и мастерские на втором этаже, проверила каждую швейную машинку, внимательно осмотрела столы для раскроя, катушки ниток и рулоны ткани, ножницы и ленты для снятия мерок, а потом спустилась в холл первого этажа, прижала руки к груди, посмотрела на меня повлажневшими глазами и сказала:

– Госпожа Эйден, вы сотворили чудо! Это невероятно! Я даже не мечтала, что когда-нибудь смогу работать в таком Доме!

Она задохнулась и замолчала, не в силах продолжать. Я улыбнулась.

– До открытия остается семь дней, надеюсь, вы успеете освоиться? – спросила портниху. – И нужно еще пошить платья для помощниц.

На днях я дала объявление в газету о найме девушек для обслуживания и показа одежды, и под окнами уже с утра собралась толпа претенденток.

– Сколько их будет? – спросила Линдси.

– Пятеро. Но я наняла еще двух швей. Как думаете, успеете?

Госпожа Линдси заверила меня, что все сделает, а когда через полчаса подошли нанятые швеи, она с таким рвением взялась ими командовать, что я только головой покачала. Кто бы мог подумать, что в этой щупленькой, немного забитой жизнью женщине скрывается такая сила?

– Мойра, ты сюда, это твоя машинка. Салли, садись у окна. Проверь лапку, мне кажется, она немного заедает. Нет? Отлично. Тогда все в порядке.

Я понаблюдала, как портнихи настраивают швейные машинки, и спустилась вниз, собираясь заняться отбором. Но, посмотрев на толпящихся у дома претенденток, решила не торопиться. Незаметно подошла к приоткрытому окну, чуть отодвинула занавеску и прислушалась.

– Ох, я так боюсь! – поправляя белоснежный чепчик, причитала миловидная девушка, стоящая у самого входа. – Милли, посмотри, ровно сидит? – обратилась она к невысокой худенькой девчушке с большими печальными глазами.

– Ты красавица, Одри, – улыбнувшись, ответила та, но улыбка не коснулась ее глаз. – Тебя обязательно возьмут, даже не сомневайся.

– Надеюсь, – вздохнула Одри и добавила: – А народу-то пришло! Страсть, как много. Даже удивительно!

Да, мне тоже было удивительно видеть столько желающих работать в Модном доме. Перед крыльцом толпились женщины всех возрастов и комплекций. Я с удивлением заметила нескольких ари средних лет в старомодных платьях и худощавую пожилую даму в замысловатой шляпе с пером. Ари шустро расталкивала локтями претенденток и неуклонно приближалась к крыльцу. А ведь в объявлении, которое напечатала местная газета, было ясно сказано – девушки от пятнадцати до двадцати пяти, с хорошими внешними данными.

– Ну, когда же? – раздавались из толпы взволнованные голоса.

– В объявлении указывали, что с утра приходить, а уже обед скоро!

– Может, обманули?

– Куда прешь, убогая? Только тебя тут не хватало, образина старая! – возмутилась какая-то хорошенькая румяная девица, оттолкнув пробирающуюся вперед пожилую даму.

– Ой, посмотрите на нее! – не осталась в долгу та. – Расфуфырилась, титьки выставила, чисто в публичный дом наниматься пришла!

– Что ты несешь, уродина? – вспылила девица. – Я-то пришла одежи и моды разные дамам показывать, как в столицах, а вот что ты, старая мочалка, тут забыла?

– Ты кого старой назвала? – возмутилась дама и царственным жестом поправила сползающее с плеч боа из перьев. – Я, между прочим, в Доме самого мэтра Лебье работала, когда ты пеленки мочила и ножками своими кривыми сучила!

Она победно взглянула на «соперницу», вздернула острый подбородок и сделала резкий рывок вперед, оказавшись у самых ступеней.

– Чего вы ее без очереди пропустили? – тут же послышались возмущенные голоса, и я присмотрелась внимательнее, запоминая недовольных.

Эти точно не подходили для работы с клиентками, и лучше было сразу их отсеять.

– Ари, не толкайтесь, соблюдайте порядок! – попытался утихомирить женщин Саймон, но его никто не слушал.

Терпение претенденток подходило к концу, многие начинали роптать, кто-то даже пытался грубить моему охраннику.

Я понаблюдала еще немного и вышла на крыльцо. Шум мгновенно стих.

– Ари, я хозяйка Модного дома Эйден, и я рада, что вы откликнулись на мое объявление. К сожалению, не все внимательно его прочитали. Мне требуются девушки от пятнадцати до двадцати пяти, приятной внешности, обходительные, вежливые, скромные. Прошу всех, кто старше названных цифр, отступить на пару шагов назад.

Толпа заволновалась, колыхнулась, более взрослые ари неохотно покинули ряды претенденток, и только дама в необычной шляпе осталась на месте, поглядывая на окружающих ястребиным взором.

– Что? – спросила она у своей молодой соседки, которая пыталась что-то сказать. – Мне двадцать пять! И не надо так смотреть, милочка. Мэтр Лебье всегда говорил, что девушка – это не возраст, а состояние души. И вообще, настоящая красота – вне времени.

Дама снова поправила боа и с вызовом посмотрела на стоящих вокруг претенденток.

– Ари, вы совершенно правы, – сказала я ей. – Но, боюсь, ваша прекрасная внешность затмит наших клиенток, а это, как вы понимаете, недопустимо. Поэтому я не смогу предложить вам работу.

– Вот так всегда, – после паузы, проворчала дама. – Истинная красота – слишком тяжелая ноша. Сплошные завистники и разочарования, – она снова поправила боа и прищурилась. – Что ж, я могла бы согласиться на должность консьержа, – без перехода заявила она, и мне достался умный, внимательный взгляд, в глубине которого скрывалась слишком знакомая тоска. И одиночество. То самое глухое и беспросветное одиночество, которое ни с чем не спутать.

Я глядела на даму и словно воочию видела убогую съемную комнату, висящее на спинке стула боа, прогнутую кровать, фарфоровую чайную пару – свидетельство другой, более состоятельной жизни. И грустно склоненную голову в шляпе с поникшим пером.

– Мы обсудим это чуть позже, – не выдержав угнетающих образов, сказала даме. – Саймон, проводи ари в мой кабинет – да-да, у меня был свой собственный рабочий кабинет! – и попроси госпожу Линдси заварить чай.– И уже тише, чтобы слышал только он один, добавила:– Запиши адреса тех дам, что не подошли по возрасту.

Я посмотрела на охранника, а тот кивнул и едва заметно усмехнулся. Что ж, в наблюдательности Саймону не откажешь. Порой мне казалось, что он понимает слишком многое из того, чего не видят окружающие.

– Хорошо, продолжим дальше, – дождавшись, пока охранник уведет эксцентричную ари внутрь, сказала я и предложила всем оставшимся выстроиться в ряд.

Потом выбрала несколько девушек из тех, что показали себя самыми выдержанными и терпеливыми, и пригласила их на собеседование, а остальных отправила по домам. Надо было видеть, как радовались счастливицы, и как огорчились те, кто не прошел отбор! Но тут уж я ничем не могла помочь. Мне нужны были девушки, способные сохранять спокойствие в самых неприятных ситуациях. И я их нашла. Осталось только проверить, насколько они подходят для работы, и сделать окончательный выбор.

***

В Горленд я вернулась лишь к ужину. Мэри встретила меня радостным – «Миледи наша вернулась!», а Ру – привычным ворчанием. «Разве ж делой это, цельный день голодной ходить? – возмущалась кухарка и сердито сверкала на меня своими крыжовенными глазищами. – Еще и магичили небось?»

Магичила, куда ж без этого? А как иначе до духа дома достучаться? Особняку, в котором теперь располагался Модный дом, было больше ста лет, и при строительстве он получил свою живую искру.

Вот ее мне и нужно было разбудить. Не скажу, что это оказалось легко, все-таки заклинание отбирало много сил, но у меня получилось. Правда, дух особняка оказался тем еще снобом. Когда он узнал, что в доме будет открыто модное ателье, то наотрез отказался участвовать в этой, как он сказал, низкопробной авантюре. «Чтобы я, благородный потомок великого лорда Бартоломью, подчинился каким-то портнихам? Не бывать этому», – заявил он, и, как я ни уговаривала, больше не произнес ни слова.

Что ж, пришлось смириться. Пока. Я надеялась, что со временем гордец немного оттает и проявит интерес к тому, что происходит в особняке.

– Нет, хозяйка, вы как хотитей, а на обед должны быть в замке, – не унималась Ру.

Она встала у буфета и сложила руки под фартуком, провожая глазами вносимые служанками блюда.

– Для когой я перепелок в молочном соусе готовила? А белый суп? Его же надой сразу есть, пока не остыл!

Ру ворчала, а я ела вкуснейших, тающих во рту перепелок, и в который раз благодарила судьбу, что та послала мне Руанну. За мнимой грубоватостью и ворчанием кухарки скрывалось искреннее волнение. И мне было приятно, что обо мне кто-то заботится. А еще мне нравилась прямота Ру. В ней не было лукавства и угодничества. Как и в Мэри. Пожалуй, повезло мне со слугами.

Я вспомнила нанятую сегодня госпожу Матильду Старр, и улыбнулась. Эта эксцентричная ари одна стоила пятерых. Надо было видеть, с каким королевским достоинством она согласилась занять место консьержки! Можно было подумать, что это не я ее наняла, а она милостиво снизошла до предложенной должности. Хотя смотрелась она у входа в Модный дом просто идеально. Особенно, когда переоделась в униформу.

– Нет, никуда не годится, – продолжала вполголоса бормотать Ру. – Суп весь аромат потерял…

– Можно подумать, он там был, аромат этот, – услышала я приглушенный бас и заметила остановившегося в дверях Малыша Бадди. – И чего так кудахтать?

Повар ревниво оглядел заставленный блюдами стол и нахмурился, отчего его физиономия приобрела зверское выражение.

– Если некоторые не могут отличить мускат от имбиря, так им хоть под нос их сунь, толку не будет, – ни к кому не обращаясь, пробормотала Ру.

– А кому-то лишь бы цену себе перед хозяйкой набить, – не сдавался Малыш.

Я отложила приборы, промокнула салфеткой губы и посмотрела на повара.

– Бадди, подойди, – подозвала Малыша.

Тот переступил с ноги на ногу, мотнул бритой головой и осторожно приблизился к столу.

– Руанна, ты тоже иди сюда.

Я взглянула на кухарку.

– Чегой это? Мне и здесь хорошо, – фыркнула та.

– Ру!

– Да иду я, иду, – проворчала кухарка и буркнула Малышу Бадди: – Подвинься, чего пузо выкатил, пивная бочка?

Малыш сердито засопел и уже собирался ответить, но покосился на меня и промолчал.

– Скажите-ка мне, мои дорогие повара, где вы должны быть во время ужина?

Я посмотрела на Бадди и Ру, а те переглянулись и замялись.

– Ну?

– На кухне? – вопросительно пробормотал Малыш.

– Правильно. А теперь второй вопрос – что вы оба делаете в столовой?

Повара снова переглянулись.

– Так мы это, узнать зашли, все ли вашей милости понравилось? – сказал Бадди.

– Ну да, – поддержала его Ру. – Мало лий, может, что не так? Но мы уже уходим, хозяйка.

– Ага. Уходим.

Малыш Бадди попятился и ухватил за руку Ру. Та сердито фыркнула и вырвала свою ладонь из лапищи Бадди, но пошла за ним.

Повара исчезли за дверями, но не успела я насладиться тишиной, как в столовой появился Генри.

– Миледи, там пришел лорд Руфус Блэк, – доложил он. – С ним еще двое господ. Спрашивают милорда.

– Ты сказал, что милорда сейчас нет?

Дворецкий замялся.

– В чем дело, Генри?

– Миледи, может, вы сами с ними поговорите? Лорд Блэк – он не в самых лучших отношениях с милордом.

– Тогда тем более не стоит его задерживать.

– Понимаете, миледи, дело в том, что лорд Блэк – глава Тайной канцелярии. С ним лучше не ссориться. Да и не стоит ему знать, что милорда нет дома.

Генри посмотрел на меня едва ли не с мольбой, и я заметила, что у него вспотел лоб, и чуть подрагивают руки.

– Так, коротко объясни мне, почему ты боишься этого Блэка?

– Я боюсь не за себя, – ответил Генри. – За милорда. Лорд Блэк его ненавидит и хочет засадить за решетку.

Вот как? Интересно, за что?

Впрочем, думать об этом было некогда.

– Идем. Я сама поговорю с гостями.

– Спасибо, миледи, – с облегчением выдохнул дворецкий. – И, если можно, не говорите, что лорда Редклифа нет в Горленде.

Я молча кивнула и вышла из столовой.

***

– Господа, – поприветствовала застывших посреди холла мужчин.

Они обернулись, и я едва смогла сдержать удивленный возглас. Откуда здесь Берти? И что делает рядом с ним уже виденный мною «мопс»? Неужели это и есть тот самый Руфус Блэк?

Я взяла себя в руки и перевела взгляд на третьего гостя. Худой, невысокий, невзрачный. В сером костюме и с серым бледным лицом. Совершенно незапоминающаяся личность.

– Светлого вечера… – «мопс» вопросительно протянул последний слог, и я, мило улыбнувшись, представилась:

– Леди Бенси, супруга лорда Бенси.

– О, граф женился?

На лице «мопса» мелькнуло удивление, а Берти поперхнулся и закашлялся.

– Мы не объявляли о помолвке, и не распространялись о своей свадьбе.

Я продолжала приветливо улыбаться, а сама думала, что делать.

Если эти трое пришли, чтобы в чем-то уличить Уинтшира, лучше выяснить, в чем. Вряд ли глава Тайной канцелярии просто так приходит в гости поздним вечером.

– А вы?..

Я вопросительно посмотрела на «мопса», и тот снял свой котелок.

– Позвольте представиться, лорд Руфус Блэк, глава Тайной канцелярии и старый знакомый вашего супруга. А это мой заместитель, лорд Альберт Монт, и его помощник ар Уоллис.

«Мопс» растянул тонкие губы в сладкой улыбке, отчего все его лицо собралось некрасивыми складками, но темные выпуклые глаза оставались холодными и внимательными. И их взгляд не предвещал ничего хорошего. «Я вижу вас насквозь, миледи, – говорил он. – И вам не удастся меня обмануть».

Что ж, посмотрим. Если еще несколько минут назад я раздумывала, говорить или нет о том, что видела в парке, то сейчас утвердилась в мысли, что такому, как Блэк, не стоит доверять.

Я перевела взгляд на бывшего мужа. Берти смотрел на меня с каким-то незнакомым голодным выражением. В нем была и обида, и тоска, и ярость. Что ж, судя по всему, мое новое положение оказалось для Альберта ударом. Конечно, он ведь думал, что я без него погибну. Сгнию на помойке, как «изящно» выразилась тетя Мейбл. А я не только не скатилась на дно, но еще и замуж умудрилась выйти. И не за кого-нибудь, а за графа.

Что ж, хоть какая-то польза от навязанного брака.

– Мы хотели бы поговорить с лордом Бенси, – сказал Блэк.

И хотя он произнес это почти приветливо, мне стало понятно, что разговор не будет ни приятным, ни дружеским.

– К сожалению, это невозможно, – притворно вздохнула в ответ. – Граф не здоров и не спускается вниз. Доктор запретил ему покидать спальню. Но я надеюсь, вы не откажетесь выпить чаю и рассказать мне столичные новости?

Я выдала очередную улыбку, а Блэк прищурился и незаметно оглядел холл, словно надеялся отыскать там нечто скрытое от посторонних глаз. В воздухе ощутимо повеяло холодом, как бывало обычно при волшбе.

– Генри, чай в гостиную.

Я посмотрела на дворецкого, и тот понятливо кивнул и исчез в недрах коридора.

– Прошу, господа.

Господа послушно пошли за мной. Я чувствовала у себя за спиной дыхание Берти, ощущала аромат его одеколона, и старательно отгоняла от себя мысли о прошлом. Нельзя вспоминать. Это лишит меня равновесия и сделает слабой. Если я сейчас поддамся обиде и ненависти, то не смогу собраться и понять, с чем пришел Блэк.

В гостиной «мопс» сразу занял самое удобное кресло, Альберт и его помощник расположились на диване, а я опустилась напротив них и выдала очередную легкомысленную улыбку. Мужчины привыкли считать женщин недалекими и глупенькими, вот пусть так и считают. К чему их разубеждать?

– Так вы говорите, что поженились совсем недавно?

Блэк цепко посмотрел на меня из-под полуопущенных век.

– Да, буквально на днях, – прощебетала в ответ. – Понимаете, это была любовь с первого взгляда.

Я услышала, как Берти отчетливо скрипнул зубами. Неужели бывшему муженьку не понравилась моя фраза? Ах да, это же было его любимое выражение! «Алекс, я никогда не верил, что можно влюбиться вот так, с одного взгляда. Пока не увидел тебя». Ложь. Все ложь.

Я посмотрела на Альберта и заметила, как посветлели его глаза, став почти белыми. О, кто-то взбешен? Замечательно.

Мне вспомнилось объявление в газете, и в памяти всплыло имя невесты. Мария Ливия Блэк. Ну конечно! Это же родственница главы Тайной канцелярии. Дочь? Или сестра? Так вот почему Берти получил должность его заместителя! А ведь раньше он уже пытался устроиться в ведомство Блэка, даже просил протекции какого-то влиятельного чиновника, но в тот раз ничего не вышло.

Я прищурилась, разглядывая бывшего мужа. Значит, решил сменить красный военный мундир на чиновничий синий, и сделать карьеру? Что ж, всегда знала, что Альберт честолюбив. Вот только не думала, что ради должности он сможет совершить подлость и перешагнет через меня и через наш брак. Зато теперь все стало ясно. Можно было больше не мучиться, пытаясь понять, в чем моя вина, и что я сделала не так. Берти всего лишь подвернулся удобный случай, и он им воспользовался.

– А где именно был совершен ваш брак? – не отставал «мопс».

– Ах, это такая романтичная история! – затолкав эмоции поглубже, прощебетала я. – Мы обменялись клятвами в домашней часовне, а пресветлый Уэст скрепил их своим благословением.

На территории Горленда действительно находилась старая часовня, вот только венчались мы не в ней. Но не говорить же этим ищейкам, где на самом деле проходил обряд? С каждой минутой я все больше утверждалась в мысли, что не выдам графа. Дух замка сумел заронить в меня сомнение, и я должна была во всем разобраться.

– Но вы так и не сказали, что привело вас в Уинтшир, – поторопилась перевести разговор. – О, а вот и чай.

Мэри поставила на столик поднос и помогла мне раздать всем чашки. Крепкий бодрящий аромат разлился по гостиной, напомнив мне прошлое. Когда-то мы с Берти любили подолгу сидеть в гостиной с горячими чашками в руках и любоваться закатом. А теперь он любуется закатом с другой…

– Служба, – коротко ответил Блэк и сделал маленький глоток имбирного чая. – Какой необычный вкус.

«Мопс» удивленно приподнял брови и снова поднес чашку к губам.

– А болезнь вашего супруга, – гость посмотрел на меня поверх тонкого фарфора. – Что с графом?

Ответить я не успела.

– Всего лишь небольшое растяжение, – послышался звучный голос, и в гостиную, прихрамывая, вошел Уинтшир. – Светлого вечера, господа. Дорогая.

Граф поцеловал меня в щеку, а потом сел в свободное кресло и обвел взглядом собравшуюся компанию.

– Дорогой, ну зачем ты поднялся? Доктор велел тебе лежать!

Я старательно изображала заботу, а сама наблюдала за Блэком и Уинтширом. Судя по тому, какими взглядами обменялись эти двое, дружбой там и не пахло.

– Не беспокойся, любимая, мне уже лучше.

Граф улыбнулся, и мне показалось, что в его глазах мелькнула теплая искра. Но она тут же исчезла, когда Уинтшир посмотрел на «мопса».

– Итак, лорд Руфус, вы хотели меня видеть?

– Да, у нас возникло несколько вопросов, – ответил Блэк, и его глаза под тяжелыми складками век холодно блеснули.

– Я полностью к вашим услугам.

Мне показалось, или в голосе Уинтшира прозвучала ирония?

Граф расслабленно откинулся в кресле и выглядел спокойным и умиротворенным, даже обычное холодное выражение исчезло с его лица. И я впервые заметила, сколько благородства в его чертах. Гордая посадка головы, красивый разворот плеч, высокий лоб, умный взгляд – Уинтшир был настоящим представителем старой аристократии. Такой малочисленной среди огромного количества новых дворян, и такой закрытой.

– Несколько дней назад в Кранчестере пропала молодая женщина. А вчера пропали еще двое мужчин. Тревожная статистика, граф, вы не находите?

«Мопс» пристально посмотрел на Уинтшира, и у меня внутри все похолодело. Вспомнилась убитая женщина. Вспомнился вчерашний отъезд мужа. Святые небеса!

– Вы так уверены в том, что все эти люди пропали? – невозмутимо спросил Уинтшир, и я поразилась тому, что он выглядит таким спокойным.

– Я спрошу вас прямо, лорд Бенси. Вы знаете, где эти люди? – произнес Блэк, и его голос изменился, в нем зазвучали металлические ноты.

– А с какой стати я должен это знать? – удивился граф.

– Вот эта женщина. – Блэк повел рукой, и в воздухе застыла полупрозрачная фигура виденной мной светловолосой ари. – И эти двое мужчин.

Рядом с блондинкой появились похожие друг на друга ары. Невысокие, круглолицые, коренастые. В простой одежде и без головных уборов.

– Как вы понимаете, все они мертвы, – продолжил Блэк.

– Откуда вам это известно? – вырвалось у меня.

– Это мой дар, миледи, – сухо ответил «мопс» и посмотрел на графа. – Ничего не желаете сказать, лорд Бенси?

– Увы, – спокойно сказал Уинтшир. – Я не знаю никого из этих людей.

– Уверены?

– Совершенно.

– Хорошо. А где вы были вчера вечером?

– Вы же слышали, что сказала моя жена – у себя в спальне.

– И никуда оттуда не выходили?

– Нет.

– Дорогой, но это же неправда!

Я с укором посмотрела на графа и почувствовала, как сгустилось напряжение. Блэк подобрался, на его морщинистом лице появилось хищное выражение, Уинтшир оставался внешне спокойным, но в синих глазах застыл лед, а Берти чуть подался вперед и сжал кулаки.

– О чем ты, дорогая?

Граф смотрел на меня с хорошо разыгранным недоумением, но его взгляд предупреждал: – «не смей».

– Ну как же? Ты ведь спускался в кабинет за документами. И мне пришлось тебе помогать.

Я с укором взглянула на мужа и мило улыбнулась. Я понимала, что чем больше мелких подробностей вчерашнего вечера услышит Блэк, тем лучше. И старательно подсовывала ему «детали».

– И правда, как я мог забыть? – усмехнулся Уинтшир, а Блэк разочарованно выдохнул и откинулся на спинку кресла. – Действительно. Спускался.

– Ну вот, видишь?

Я улыбнулась графу, раздумывая, имеет ли он отношение к пропаже мужчин. И чем оказалась смерть той несчастной женщины. Еще пару дней назад я была уверена в том, что граф ее убил. Но сейчас, после слов духа замка и прочитанных легенд, внутри зародилось неясное сомнение. Что, если все не так, как кажется?

Я смотрела на Уинтшира и пыталась понять, кто он – хладнокровный убийца или охотник на неизвестную нечисть?

«Алекс, нечисти не существует», – вмешался голос разума.

Да, я знала. Но что, если это не так? Или, точнее, нечисти действительно не существует, но граф верит в то, что охотится на… Как их там? Гверхов. Точно, на гверхов. И тогда ему нужна не полиция, а помощь доктора.

Я внимательно посмотрела на мужа. Нет, сумасшедшим он не выглядел. А вот хладнокровным убийцей… Не знаю. В Уинтшире определенно текла кровь воинов. Мой бывший муж был военным, и мне иногда доводилось видеть его друзей не в обстановке бальной залы, а во время учений и смотров. И я хорошо помнила стальной блеск, появлявшийся в глазах сослуживцев Берти. Так вот у графа был такой же. Только разве это нормально, когда у человека в обычной жизни такой жесткий взгляд? Как будто Уинтшир никому не верит и каждую секунду ждет подвоха?

– Что ж, господа, если это все, я хотел бы подняться к себе. Дорогая, ты мне поможешь?

Граф встал и протянул руку в мою сторону. Я шагнула к нему и обняла за пояс. Как бы там ни было, но я не могла позволить Блэку и Берти одержать верх в этой негласной войне. Только не им.

– Конечно, любимый, – нежно протянула в ответ, с удовлетворением отметив, как помрачнел Альберт.

– Генри, проводи гостей, – распорядился Уинтшир. – Прощайте, господа.

– До свидания, лорд Бенси, – с намеком произнес Блэк и пошел к выходу.

Берти и его помощник потянулись следом.

– Почему вы солгали?

Стоило незваным гостям уйти, как Уинтшир развернул меня к себе и впился в глаза с такой подозрительностью, словно не ждал от меня ничего хорошего.

– Что за игру вы затеяли?

– Разве не этого вы хотели, женившись на мне?

Я с вызовом посмотрела на мужа.

– Мне нужно было ваше молчание, а не глупые выдумки.

– Это вы так благодарите меня за то, что остались дома, а не вышли отсюда под конвоем? Что ж, в следующий раз я и пальцем не пошевелю, пусть вас арестовывают.

Я вывернулась из крепкой хватки графа и отступила на шаг.

– Что здесь забыл ваш бывший муж? – неожиданно спросил Уинтшир.

– Альберт – заместитель Блэка.

– Вот как.

– Именно так.

– Что ж, теперь понятно.

Уинтшир холодно усмехнулся, и меня неожиданно задела его усмешка.

– Что вам понятно?

– Я все гадал, почему вы не торопитесь просить защиты у главы Тайной канцелярии, и не выкладываете ему свою правду. А выходит, что благодарить за это нужно вашего бывшего супруга.

Синие глаза смотрели насмешливо и проницательно.

– Думайте, что хотите, – хмыкнула в ответ и спросила: – Полагаете, моя правда отличается от вашей?

– Разумеется, – отозвался граф.

Слегка прихрамывая, он вернулся к креслу и с заметным облегчением в него опустился.

– Можете не изображать умирающего, здесь нет заинтересованной публики, – съязвила я. – Так какова ваша правда? Что я видела в парке? Точнее, кого?

– Гверха, – совершенно спокойно ответил Уинтшир и посмотрел так, что у меня внутри все похолодело.

Граф действительно верил в нечисть, поднимающуюся из глубин земли.

– Значит, вы считаете, что убили не женщину?

– В тот момент, когда вы нас увидели, она была мертва уже несколько дней. А ее тело использовал гверх.

Уинтшир выглядел серьезным и сосредоточенным, и мне стало не по себе. Он болен. Очень болен. Разве можно в современном мире верить в какие-то дремучие легенды? Вот тебе и старая аристократия… Папа не зря говорил, что они вырождаются.

Мне не хотелось думать о том, что в словах Уинтшира может быть правда. Какие гверхи? Какое Дно? Похоже, граф повернулся на семейных легендах, да и я сама чуть было в них не поверила.

– А те двое мужчин, о которых говорил Блэк. Их тоже убили вы?

– Нет. Этих несчастных умертвил гверх.

– Еще один?

Час от часу не легче!

Я смотрела на графа и понимала, что ему нужна помощь доктора. И лихорадочно пыталась вспомнить, знаю ли в столице подходящего врача. Может, обратиться к ару Питкинсу? Или к мэтру Ланге?

– Не считайте меня сумасшедшим, миледи, – словно подслушав мои мысли, усмехнулся Уинтшир. – Если вы привыкли видеть мир таким, каким его рисуют ученые и служители Леи, это еще не значит, что он такой и есть.

– Возможно, вы правы, – согласилась я, понимая, что не стоит спорить с сумасшедшим. Нужно просто найти помощь, пока не стало слишком поздно.

Я смотрела на Уинтшира, и чувствовала, что мой страх перед ним куда-то исчез, сменившись жалостью и горячим желанием помочь. А еще я твердо знала, что не позволю Блэку причинить графу вред.

– Уверен, вы сейчас вспоминаете имена знакомых докторов и думаете, как уговорить меня лечиться.

Синие глаза смотрели с насмешкой, но в самой их глубине скрывалась печаль.

– Так вот, миледи, – Уинтшир поднялся и мгновенно оказался рядом. – Даже не пытайтесь.

Он схватил меня за плечо и дернул к себе.

– Развлекайтесь, устраивая свой Модный дом, тратьте мои деньги так, как вам захочется, но в мою жизнь не лезьте. Иначе очень сильно пожалеете. Вы меня поняли?

Граф встряхнул меня, и в его взгляде мелькнуло тщательно контролируемое бешенство.

– Я спрашиваю, вы меня поняли?

– Да.

Я решила не спорить. Какой смысл возражать сумасшедшему?

– Вот и отлично.

Уинтшир отпустил мою руку и, сильно прихрамывая, пошел к выходу.

– Что с вашей ногой? – не удержавшись, бросила в широкую спину.

– Пустяки. Вас это не должно беспокоить, – не оборачиваясь, ответил граф и исчез в дверном проеме, а я обессилено опустилась в кресло и задумалась. Сомнение, что поселилось внутри после разговора с духом замка, все сильнее заявляло о себе. А разум убеждал, что глупо верить легендам, и что в них – лишь искаженная реальность и людские страхи.

«А что, если ты ошибаешься, и мир совсем не такой, каким ты привыкла его видеть?» – билась настойчивая мысль.

Я сжала голову руками и подумала, что так и самой до безумия недалеко. А потом взгляд зацепился за темное пятно на ковре рядом с креслом, в котором до этого сидел граф, и я поднялась с места. Шаг, еще один. Пальцы коснулись влажного ворса. Кровь…

Выходит, Уинтшир действительно ранен?

Я вытерла испачканную руку платком и торопливо пошла к выходу.

А потом быстро пересекла холл, поднялась по лестнице и без стука вошла в покои графа.

– Грасс! Что вы здесь забыли? – послышался недовольный голос, и я увидела Уинтшира.

Он склонился над постелью и пытался перевязать рану на ноге, но ткань мгновенно пропитывалась кровью, а рядом с кроватью уже валялись несколько скомканных, в темных пятнах, бинтов.

– Дайте я помогу.

Я подошла к мужу, забрала у него из рук скатанный бинт, надавила на плечи и заставила сесть. Рана выглядела страшной. Нога была рассечена глубоко, кровавая полоса тянулась от колена до самой щиколотки, и выглядела так, словно на графа напал дикий зверь.

– Нужно зашить, иначе мы не остановим кровотечение. Подержите. – Я приложила кусок полотна. – Я сейчас вернусь.

Добежать до смежной спальни, найти сундучок с лекарствами, достать корпию и бинты, взять нитки и самую большую иглу из шкатулки – на все это ушли считанные минуты.

Когда я вернулась, граф неподвижно сидел там же, где я его оставила, и выглядел довольно бледным.

– У вас есть крепкая выпивка?

– Виски. Вон там.

Уинтшир кивнул, указывая на комод, на котором стоял большой квадратный графин.

Я налила в бокал щедрую порцию, еще в один – меньшую, и подошла к мужу.

– Пейте.

Протянула ему первый бокал. Уинтшир усмехнулся, но спорить не стал и быстро выпил виски. Вспомнив матушку, которая частенько помогала больным, не имеющим денег на докторов, я смочила иглу во втором бокале, а потом промыла рану и, смочив корпию спиртным, обтерла сочащиеся кровью края, чтобы тут же начать их сшивать. Граф терпел молча. Лишь дыхание его стало более тяжелым, но он не издал ни звука.

– Ну вот, готово, – перебинтовав ногу, выдохнула я. – Постарайтесь до завтра не вставать.

На магах все заживало быстрее, чем на обычных людях, но лучше было не рисковать. Не нравилась мне рана графа. При взгляде на нее появлялось ощущение, что Уинтшира протаранил рогатый зверь.

– Кто вас так?

Я поправила подушку, помогая мужу лечь.

– Вы все равно не поверите, – хмыкнул Уинтшир, а я вдруг поняла, что наклонилась к нему слишком близко и ощущаю терпкий мужской аромат – смесь кожи, табака, можжевельника и виски. Сердце забилось часто, дыхание стало неровным, кровь застучала в висках…

– Как вы умудрились появиться так вовремя? – отшатнувшись, спросила у мужа.

Дыхание все еще частило, но я старалась взять себя в руки.

– Генри сообщил по голософону. Я как раз был неподалеку от города.

– А эти мужчины, про которых сказал Блэк… Где их убили?

– Думаете, это я? – спросил граф, но в его голосе не было ни возмущения, ни насмешки.

Уинтшир смотрел на меня спокойно и понимающе, словно мои мысли не были для него секретом, и я неожиданно смутилась.

– Отдыхайте. Я скажу Генри, чтобы принес вам ужин, – стараясь избавиться от внутреннего смятения, пробормотала в ответ и поспешно пошла к выходу.

– Леди Александра! – окликнул меня граф, когда я уже взялась за ручку двери.

– Да?

– Благодарю вас за помощь. И за сегодняшний вечер.

Моя рука дрогнула.

– Все-таки я ваша жена, – сказала то ли ему, то ли себе, и вышла из спальни.

***

День открытия Модного дома выдался ненастным. Мелкий моросящий дождь зарядил с самого утра, и я боялась, что никто из уинтширских дам не рискнет выйти на улицу.

– Миледи, как думаете, кто-нибудь сегодня придет?

Мэри, которая уговорила меня взять ее с собой, беспокойно выглядывала в окно и теребила оборки нового форменного платья.

– Будем надеяться, – ответила служанке.

Я старалась выглядеть уверенной, но в глубине души задавалась тем же вопросом. А что, если никто из местных ари так и не появится? Что, если мой Модный дом никому здесь не нужен? И те планы, которые я обдумывала долгими ночами, просто не сбудутся? А ведь я уже написала госпоже Данси, хозяйке одного из лучших столичных салонов, с просьбой подыскать мне неизбалованного молодого модельера. Может, поторопилась?

Госпожа Линдси и две швеи пристроились у окон большого зала, девушки толпились в холле, переминаясь с ноги на ногу и возбужденно сверкая глазами, и лишь консьержка Матильда выглядела невозмутимой, как пресветлый перед службой. Эксцентричная и загадочная ари сидела за конторкой гардероба и неторопливо листала журнал мод.

– Какие дивные фасоны! – разглядывая модели нового сезона, цокала языком Матильда. – Совсем как у мэтра Лебье. Узнаю этот полет фантазии и неуловимый флер женственности и роскоши. Ну да, конечно! Это же Совеньи, ученик моего дорого мэтра! Один почерк. Просто точь в точь. Помнится, я носила похожее платье. В каком году это было? В пятьдесят втором? Нет, в пятьдесят восьмом. Точно. Тогда еще в моду снова вошли тонкая талия и пышные юбки.

– Миледи, смотрите, идут! – взволнованно воскликнула Мэри, и я, посмотрев в окно, увидела остановившийся напротив экипаж и высыпавших из него дам.

Полная ари в пышном платье суетливо поправила шляпку, сложила зонтик и окинула вывеску заинтересованным взглядом. Ее подруги неуверенно оглядывались по сторонам, не торопясь подходить к крыльцу. Наконец, решившись, они устремились вперед. Светлые зонты мелькнули рядом с окном и исчезли под сводами особняка.

– Так, все по местам, – хлопнув в ладоши, объявила своим работницам и поспешила к дверям.

Портнихи торопливо скрылись в примерочной, девушки ушли в демонстрационный зал, Матильда отложила журнал и поднялась. Лицо консьержки выглядело таким торжественным, что я невольно улыбнулась. Молодец. Понимает важность момента.

Двери распахнулись, колокольчик звякнул, и в холле повеяло влажным воздухом и свежестью дождя.

– Светлого дня, ари, – поприветствовала я вошедших в особняк дам. – Меня зовут госпожа Эйден, и я рада видеть вас в своем Модном доме.

Я решила использовать старое имя. Мне пока не хотелось обнародовать «родство» с графом. Кто знает, как отнесутся к этому горожанки? Уинтшира побаивались, и я опасалась, что этот страх распространится и на меня, и это повредит моему детищу.

– Добро пожаловать в мир дамской моды, – заявила своим первым клиенткам.

Те смущенно улыбнулись и вразнобой поздоровались, а я, не давая опомниться, пригласила их в зал.

– Проходите, присаживайтесь.

Ари, сбившись кучкой, робко оглядывались по сторонам, но, повинуясь моему приглашающему жесту, опустились на мягкие диваны.

– Девушки.

Я кивнула выстроившимся у стены служанкам, и те тут же подхватили с буфета подносы с пирожными и чаем и поднесли нашим гостьям.

– Ох, я, право, неголодна, – заявила розовощекая дама в темном костюме. Его фасон был немного устаревшим, но добротная ткань и перламутровые пуговицы выглядели весьма солидно. – О, это у вас малиновые пирожные?

Глаза клиентки загорелись фанатичным блеском, и она взяла с подноса сразу несколько сладостей.

– Помнится, когда мы с супругом были в Вердофе, я пробовала в Модном доме госпожи Данси удивительно вкусные жортены, – заметила другая ари, корпулентная, в кокетливо сдвинутой на бок шляпке с пером. – О, ваши ничуть не хуже, госпожа Эйден, – удивленно сказала она, попробовав пирожное.

Дождавшись, пока дамы отдадут должное крошечным буше и меренгам, я придвинула к ним выписанные из Вердофа журналы.

– Предлагаю посмотреть самые свежие модели сезона.

Со временем я планировала устраивать показы и уже начала учить своих девушек, как правильно демонстрировать одежду, но пока у меня не было настоящего модельера, приходилось довольствоваться журналами мод.

– И ваши портнихи смогут пошить точно такие же? – спросила пышнотелая ари. Судя по многочисленным кольцам и сверкающим бриллиантами сережкам, дама явно не бедствовала.

– Разумеется. Госпожа Линдси и ее помощницы очень талантливы, и без труда пошьют лучшие новинки сезона.

Я заметила, что женщина, листая журнал, задержала взгляд на одном из платьев. Изящный крой, слегка завышенная талия, мягкий окат плеча – такой фасон идеально скрывал все недостатки фигуры.

– Вот эта модель будто специально создана для вас. Она подчеркнет все ваши достоинства, – сказала я. – И у нас есть подходящая ткань. Вы любите королевский синий?

– Королевский? – с придыханием переспросила ари, и в ее глазах появилась мечтательная дымка.

– Да. Глубокий синий, истинный цвет королев.

Я раскрыла каталог, в котором были собраны лоскуты тканей.

– Вот, посмотрите.

Красивый атласный креп мягко переливался в свете свечей, ловил отблески хрустальных подвесок люстр, и я порадовалась, что велела зажечь их все.

– Отличная качественная ткань, привезенная из Ривии. Вы ведь знаете, что ривийский атлас считается самым лучшим?

– Очень красиво, – выдохнула вторая ари, а третья ревниво насупилась и поправила юбку муарового костюма.

– Да-да, я хочу такое платье. Именно из этой ткани!

Глаза первой ари загорелись, она склонилась над журналом и провела пальцем по контурам облюбованной модели.

– Отличный выбор. Милли, проводи ари в примерочную к госпоже Линдси, – подозвала я тоненькую, как былинка, девушку с серьезным взглядом. Ту самую, что выделила когда-то в толпе претенденток. – Скажешь, что мы выбрали номер семь и номер двадцать пять.

Все ткани и модели были пронумерованы, чтобы швеи не путались. Это должно было облегчить им работу.

– Да, госпожа Эйден, – кивнула Милли и коротко поклонилась клиентке. – Прошу, ари.

Полная дама резво вскочила с дивана, отчего оборки ее платья громко зашуршали, и поспешила за Милли, а я обернулась к оставшимся.

– Могу я порекомендовать вам вот эту модель? – обратилась к даме в муаре.

Ари была довольно блеклой: светлые волосы и брови, тонкая белая кожа, серые глаза. Яркая переливчатая ткань костюма ее попросту затмевала, перетягивая внимание от лица. А должно было быть наоборот. Одежда – все равно что рама, обрамляющая картину. Она призвана обозначать достоинства внешности, служить фоном. Но никак не забивать.

– У вас чудесный цвет волос. Если взять вот этот нежный блондовый атлас, он подчеркнет вашу хрупкость и изящество, и прекрасно оттенит локоны.

Я уже видела, каким должно быть платье. Простое, с высоким воротом, кружевной тесьмой в несколько рядов на груди и длинным рядом маленьких пуговок на спине.

– Посмотрите, вам нравится такой фасон?

Журнал раскрылся на нужной странице.

– Неплохо, – с сомнением протянула ари, разглядывая эскиз.

– А мне? Мне что посоветуете? – вклинилась в разговор оставшаяся дама.

Она заметно потела и ела пирожные одно за другим. Видимо, от волнения.

– Бархат. Глубокий зеленый, – рассмотрев ее каштановые с заметной рыжинкой волосы, ответила я. – И вот этот фасон платья.

Я придвинула к ари второй альманах.

– Да-да, – быстро закивала та. – Я согласна.

– Дрина, проводи нашу гостью к Салли. И передай – номер шесть и номер пятнадцать.

Я улыбнулась, глядя, с какой поспешностью шатенка вскочила со своего места и буквально кинулась к примерочным, и перевела взгляд на оставшуюся даму. Та с сомнением мяла дорогую ткань и покусывала губу.

– Могу предложить другой вариант. Как вам вот этот муслин?

Я указала на лоскут розоватой ткани.

– Он хорошо оттенит нежность вашей кожи и освежит лицо.

Когда-то мне доводилось общаться с матре Лемонж, одной из лучших модисток Вердофа. Она умела разглядеть сильные и слабые стороны каждой своей клиентки, и как-то в минуту откровенности поделилась со мной своими наблюдениями. «Нет некрасивых ари, леди Монт, – отставив в сторону руку с мундштуком, сказала она. – Есть те, кому нужно приложить чуточку больше усилий для того, чтобы хорошо выглядеть». И, наблюдая за тем, как Лемонж общается с клиентками, я сумела сделать выводы и понять принципы ее работы.

– Вы полагаете?

– Уверена.

«Достоинства, миледи, – вспомнился мне переливчатый голос матре. – У каждой ари есть свои достоинства. Нужно только найти их и подчеркнуть».

– Не знаю. Наверное, я пока воздержусь от заказа.

В светлых глазах застыло сомнение. То ли дама не была уверена в том, что выбрать, то ли опасалась, что цена окажется слишком высокой.

– Что ж, у вас есть время подумать, но хочу вас заверить, что мы будем ждать вас в любой день. И всегда готовы сделать скидку.

В этот момент в холле появились еще несколько клиенток, среди которых я заметила госпожу Варсон, и, предложив привередливой ари еще чашечку чая, отправилась встречать очередных посетительниц.

***

До самого вечера в ателье шли и шли посетительницы. Весь цвет уинтширского общества, невзирая на непогоду, побывал в Модном доме. Кто-то восхищался новым заведением, кто-то торопился заказать одежду, а кто-то пытался придраться к обстановке и к моим девушкам. Госпожа Варсон, не успев войти, тут же потребовала, чтобы их с дочерью обслужили вне очереди. «Я не собираюсь ждать, – заявила она, смерив меня пренебрежительным взглядом. – Вы знаете, кто я?»

Я заверила гордую ари, что мне это известно, но Варсон не успокоилась.

– Моя Дейзи привыкла одеваться в лучших Модных домах Вердофа. И если мы снизошли до вашего скромного заведения, то вы должны быть счастливы обслужить нас вне очереди, – высокомерно процедила Варсон и добавила: – Моей дочери нужно самое модное платье. Скоро Летний бал, и она должна блистать. Вы меня понимаете?

Я удостоилась очередного высокомерного взгляда, но ари не дала мне ответить.

– Говорят, впервые за долгое время граф решил посетить городской бал, – торжественно произнесла она и победно оглядела собравшихся.

– Правда? Граф придет на бал? – пискнула невысокая кругленькая ари и зарделась от всеобщего внимания. – Но ведь он не любит увеселения. И на балу в последний раз был… Кажется, пятнадцать лет назад? Ты не помнишь, Фелисити? – обратилась она к своей спутнице, холеной надменной блондинке средних лет.

– Четырнадцать. Это было четырнадцать лет назад, тогда еще все поговаривали о возможном браке его сиятельства и леди Стелс.

– Ах да, конечно, как я могла забыть? – Кругленькая ари всплеснула руками. – Бедная леди Стелс! Умереть такой молодой… Граф с тех пор сделался настоящим отшельником.

– Действительно, – поддержала ее сухощавая брюнетка неопределенного возраста. – Говорят, он совершенно перестал выносить многолюдные собрания.

– Кое-что изменилось, – загадочно улыбнулась Варсон. – Кстати, вполне возможно, что на балу будет объявлено о помолвке моей Дейзи.

Дамы, столпившиеся вокруг и со вниманием прислушивающиеся к нашему разговору, дружно ахнули, Дейзи мило покраснела, а одна из подруг госпожи Варсон всплеснула руками и с придыханием спросила:

– Эмма, неужели это стряпчий?

– Вот еще! – фыркнула Варсон, и торжествующе посмотрела по сторонам.

– Но кто же он?

– Я пока не могу сказать, но дам намек.

Судя по всему, Варсон наслаждалась всеобщим вниманием. Ее лицо – слегка обрюзгшее с возрастом, но все еще не утратившее следов былой красоты, расплылось в самодовольной улыбке.

– Карст в Кранчестере. Именно там Дейзи привлекла внимание одной очень высокопоставленной особы.

– О! – выдохнула маленькая вертлявая ари, и на ее лице застыло благоговейное выражение. – Неужели сам Черный лорд?

Варсон ничего не ответила, но улыбнулась так, что стало понятно – именно он. И в этот момент я передумала ставить гордую ари на место. Нет. Я даже готова была предложить Дейзи самое лучшее платье. А потом посмотреть на лицо ее матушки, когда та узнает, что граф женат.

– Прошу, госпожа Варсон, проходите. Разумеется, мои девушки обслужат вас вне очереди. Разве мы можем отказать невесте самого Черного лорда?

Видимо, я не сумела скрыть иронию, и Матильда бросила на меня вопросительный взгляд. Консьержка сообразила, что происходит что-то, чего не понимают окружающие, и хитро прищурилась. А Мэри, застывшая рядом с дверью в зал, смотрела на меня с недоумением, явно не понимая, почему я не опровергла новость о скорой помолвке графа.

Я незаметно подмигнула своей служанке и повернулась к госпоже Варсон.

– Модный дом Эйден к вашим услугам, ари.

Госпожа Варсон гордо вскинула подбородок, взяла дочь под руку и поплыла в зал, а я постаралась успокоить остальных клиенток и распределила их между девушками. Те угощали дам сладостями, предлагали посмотреть журналы и выбрать фасоны платьев, и лишь когда начало темнеть, поток желающих посетить Модный дом иссяк, и я смогла вздохнуть спокойно.

Правда, длилось это спокойствие недолго. Я уже распустила работниц, послала Саймона запрягать коляску, и сама собиралась выйти, когда дверной колокольчик мелодично звякнул, и в холле появился запоздалый посетитель.

– Что ты здесь делаешь?

Я настороженно посмотрела на бывшего мужа, а тот внимательно оглядел холл, остановил взгляд на мне и с издевкой спросил:

– Неужели граф так беден, что тебе приходится работать, Алекс?

– Редклиф богат, и он удивительно щедрый муж, но с некоторых пор я предпочитаю иметь собственные средства, – с вызовом ответила бывшему и уточнила: – Так что ты здесь забыл?

– Пришел поговорить.

– Зря. Нам не о чем разговаривать.

– Разве? А ведь еще совсем недавно ты рвалась со мной увидеться, обивала пороги моего дома и умоляла тебя выслушать.

Берти снял форменную синюю фуражку и хорошо знакомым мне жестом поправил волосы. Раньше они всегда выгорали на солнце во время учений и становились почти белыми, но теперь отливали спелой пшеницей. Похоже, в последнее время Альберт проводил слишком много времени в помещении.

– Времена меняются.

Я с усмешкой посмотрела на бывшего мужа. Сейчас у меня даже ненависти к нему не осталось. Еще бы! Ведь ненависть – это обратная сторона любви, это эмоции, это чувства, а у меня ничего из перечисленного больше не было. Не после того, как я поняла, ради чего Берти затеял развод.

– Как же тебе удалось так быстро окрутить Уинтшира?

– А ты? Долго пришлось ухаживать за дочкой Блэка?

Я даже не скрывала иронии, и Берти вспылил.

– Да чтобы ты знала, Мария была влюблена в меня почти два года, – выпалил он, и взглянул с нескрываемым превосходством.

– Значит, ты мне изменял?

Святые небеса, как противно! Неужели можно было быть такой слепой?

– Нет. Не изменял, – резко ответил Альберт и снова поправил волосы. – Мы увиделись с Марией на Зимнем балу в Лиртоне, где была расквартирована наша часть, а после я встретил ее лишь через два года в Вердофе. И тогда же узнал о ее чувствах.

– И мгновенно понял, какой шанс послала тебе судьба, – съязвила я. – А ведь я помню, как ты мечтал попасть в Тайную канцелярию. И прекрасно знаю о твоих попытках добиться протекции лорда Бунча, заместителя лорда Блэка. Что ж, поздравляю, ты сумел получить то, что хотел. И как тебе живется в заместителях Главы? Совесть не мучает? Подсидел старого друга своих родителей и спишь спокойно?

– Прекрати! – выкрикнул Берти. – Бунчу давно пора было уйти. Он слишком стар для этой должности. И вообще, ты никогда не понимала, как важна для мужчины карьера.

– Что ж, теперь понимаю. Если ради нее ты сумел переступить через наш брак и совершить подлость, значит, карьера того стоила.

Я смотрела на бывшего мужа, и не могла понять, как можно быть таким бессердечным? Неужели нельзя было хотя бы поговорить? Объясниться? Хотя, как такое можно объяснить? «Дорогая, прости, но я встретил ту, которая сможет принести мне в приданое высокое положение, а то, что я клялся тебе в любви – всего лишь глупая ошибка»?

– Ты ничего не знаешь, – резко сказал Берти. – Мне нужна была эта должность! Мне надоело ждать, когда твоя тетка изволит составить завещание, и зависеть от ее прихотей. Надоело пресмыкаться перед ней и выслушивать бесконечные истории про ненаглядного Альфи, умершего сорок лет назад!

Альберт сердито нахмурился, а я смотрела на него, и начинала понимать.

– Подожди, так ты узнал, что тетя Мейбл собирается оставить свое имущество не мне, а пресветлому Вейду? И поэтому решил меня бросить? Заставил пройти через унизительный развод, заклеймил изменницей…

– Алекс, все не так! Я не хотел причинять тебе боль! Я бы все исправил!

– Да? И именно поэтому ты лишил меня даже тех мизерных средств, что оставались после развода?

– Нет, все не так! Я собирался тебе помочь. Я…

Альберт как-то странно передернул плечами и замолчал, а я вдруг поняла по его глазам, на что он рассчитывал.

– Подожди. Ты что, всерьез полагал, что я стану твоей любовницей? После всего, что ты сделал? Ты действительно надеялся, что я опущусь до роли содержанки? Так вот почему ты приехал! Хотел убедиться, что я осталась без средств, и собирался предложить «помощь»? Уходи, Берти. Нам больше не о чем разговаривать.

– Алекс, послушай, нам ведь всегда было хорошо вместе!

Альберт приблизился вплотную.

– Даже сейчас, когда ты злишься, твое тело реагирует на меня, – понизив голос до шепота, сказал он. – Ты хочешь меня, я же вижу! Разве граф знает тебя так, как я? Разве ему известно, как ты стонешь от страсти, когда прикусывают мочку уха? Или когда тебя гладят вот так, – продолжая шептать, Берти попытался обвести пальцами вырез моего платья, но я дернулась и отступила на шаг.

– Не смей, – отчеканила, глядя в горящие вожделением глаза.

– Алекс, мы ведь любим друг друга! – не сдавался Берти, а я смотрела на него, и понимала то, чего не видела раньше. Это не любовь. Страсть, влечение, притяжение тел – но не любовь. С самого первого взгляда, с той искры, что вспыхнула между нами, Альберт просто меня хотел. Меня и деньги тети Мейбл. А я… А я влюбилась в него со всем пылом неискушенной романтичной девицы и думала, что это навсегда.

– Ты понятия не имеешь, что такое любовь, Берти, – устало бросила в ответ и распахнула дверь: – Уходи. Я больше не хочу тебя видеть.

Колокольчик грустно звякнул, с улицы потянуло прохладой.

– Считаешь меня подлецом?

Альберт вскинул голову и посмотрел на меня хорошо знакомым взглядом.

– А ведь все могло быть иначе. Если бы у нас были дети…

Не знаю, какая сила сорвала меня с места.

– Не смей! Слышишь? Не смей говорить о детях! Не после того, как убил нашего ребенка…

Я не смогла договорить. Горло сжал спазм, перед глазами поплыли белые круги, превратившиеся в уродливые кровавые пятна.

– О чем ты говоришь?

На лице бывшего мужа застыло недоумение.

– Какой ребенок?

– Ну конечно! Теперь ты делаешь вид, что понятия не имел о моей беременности.

– Ты была беременна? Но как?..

Альберт побледнел. Красивое лицо искривилось, став жалким.

– Я не знал, – пробормотал он. – Руфус отправил меня с тайной миссией в Ривию, сказав, что сам все уладит с разводом.

– Что ж, как видишь, он действительно все уладил.

Я горько усмехнулась и позвала:

– Саймон!

– Миледи.

Охранник неслышно выступил из тени. Похоже, ждал наготове. Интересно, он хорошо слышал наш разговор?

– Проводи господина Монта. Он уже уходит.

Я старалась сохранять спокойствие, но внутри все скручивало от обиды и боли.

– Алекс…

Альберт шагнул ко мне и попытался взять за руку, но я быстро выдернула ее и отступила под защиту Саймона. А тот многозначительно посмотрел на моего бывшего мужа и спокойно произнес:

– Прошу, господин Монт.

Берти оценил габариты и серьезность охранника и молча пошел к выходу. А я, дождавшись, пока закроется дверь, без сил опустилась на мягкую скамью.

***

Коляска неторопливо катила по булыжной дороге, проложенной еще лидийскими завоевателями, погромыхивала колесами, пружинила рессорами на поворотах и тихо поскрипывала, силясь скрыть неровность пути. Но я не обращала внимания на тряску. Разговор с Берти разбередил незажившие раны, и я не замечала ни узких улочек Уинтшира, ни сидящего рядом Саймона, ни мелькающих фонарей, ни светящихся окон домов. Все это оставалось позади размытым фоном, чем-то вроде вечерней прохлады, которую ты, вроде, ощущаешь, но привычно не обращаешь внимания.

«Успокойся, Сэнди, – стиснув руки, твердила самой себе. – Хватит жить прошлым. Не позволяй Альберту лишать тебя будущего. Посмотри, как много ты успела сделать всего за несколько недель. Открыла Модный дом, дала работу нуждающимся в ней женщинам, возможность жительницам графства носить красивую одежду. Разве это не чудо?»

Да, это действительно было чудом. А ведь всего чуть больше месяца назад тетя Мейбл предрекала мне быстрый и бесславный конец. «Хорошо, что твоей матушки нет на этом свете, Алекс, и она не видит, до чего ты докатилась!» – заявила тетушка во время нашей последней встречи. Я тогда зашла попрощаться перед отъездом, а тетя Мейбл даже на порог меня не пустила. «Я слишком дорожу своей репутацией и не могу общаться с разведенной женщиной, – сказала она. – Вот увидишь, не пройдет и полгода, как ты окажешься на самом дне. И всех, кто отважится тебе помочь, за собой утянешь». Что ж, я не стала унижаться. Молча развернулась и ушла, пообещав себе, что ни за что не сдамся, и обязательно останусь на плаву.

И что? Получается, я сдержала слово? Точно, сдержала! Не сдалась, не опустила руки, не скатилась на дно. И никакому Берти не удастся испортить первый радостный день моей новой жизни.

– Саймон, а когда у нас Летний бал?

Я посмотрела на охранника, а тот чуть ослабил вожжи и повернулся ко мне.

– Через неделю, – ответил Саймон.

– И где он обычно проходит?

– Так в Охотничьем зале. Это в старом здании собраний. Когда-то в нем сходились отряды для Черной охоты, а после нее там же праздновали очередную победу.

– Над кем?

– Как над кем? Над гверхами.

Саймон усмехнулся, а я смотрела на него и не могла понять, насколько он серьезен. Ветер ерошил короткие волосы охранника, грубоватое лицо казалось непроницаемым, а в уголках губ затаилась усмешка.

– Это такие местные легенды?

– Ну, для кого легенды, а для кого и не очень, – хмыкнул Саймон и замолчал.

Коляска свернула на Кленовую улицу, мимо промелькнули пышные кусты роз, оставив в воздухе шлейф тонкого аромата, а спустя пару минут по обеим сторонам дороги потянулись старые клены. Пышные, с острыми темно-красными, в отличие от привычных, листьями, и удивительно ровными стволами.

Я помолчала немного, но не выдержала и спросила:

– А кто они, эти гверхи? Ты их видел?

– Их никто не видит, миледи, потому они и гверхи, – неохотно ответил Саймон и причмокнул, погоняя лошадей. – Чего плететесь, бедовые? Пошли! – выкрикнул он, и коляска, загрохотав, понеслась быстрее.

Кленовая улица закончилась, мы свернули на Каштановую, и вскоре впереди показались массивные кованые ворота Горленда.

– Коли хотите про гверхов узнать, так вы у милорда спросите, миледи. Уж он лучше всех про них рассказать может, – помогая мне выйти, посоветовал Саймон.

«Ну да, как же! Спросишь у него», – беззвучно фыркнула я, но вслух ничего не сказала и вошла в дом, где тут же наткнулась на графа.

Уинтшир, прихрамывая, расхаживал по холлу и выглядел еще более мрачным, чем обычно.

– Где вас грасс носит? – увидев меня, рыкнул он и остановился. – Вы на часы смотрели?

В синих глазах металось холодное пламя.

– А в чем проблема? Не можете уснуть в одиночестве? – съязвила в ответ.

– Для того чтобы уснуть, ваша компания мне ни к чему, – заявил граф. – А вот ужинать в пустой столовой – увольте. Вы моя жена, и должны соблюдать правила Горленда.

– Вы хотите, чтобы я ужинала вместе с вами? С каких это пор?

Я едва не споткнулась от удивления, но в последний момент устояла.

– Такова традиция Уинтширов, – отрезал граф. – Семья должна собираться за столом.

– А мы семья?

– Вам напомнить брачные обеты?

– Я их не давала.

– Не обольщайтесь. Каждый из них подтвержден и принят магией рода.

Граф посмотрел на свои четки и небрежно сунул их в карман.

– Так что извольте переодеться и спуститься к ужину, – договорил Уинтшир уже более ровным тоном.

Видимо, сумел взять себя в руки. Кстати, меня всегда поражало это его умение скрывать эмоции. Казалось, всего какая-то секунда – и вот он уже абсолютно спокоен, а его глаза словно закрыты непроницаемой зеркальной пеленой. И разглядеть в них что-либо попросту невозможно.

– Что-то раньше вы не торопились придерживаться традиций, и трапезничали в одиночестве.

Я усмехнулась мужу в лицо. И вдруг почувствовала, как перехватило дыхание. Уинтшир смотрел на меня, а я снова, как когда-то в Кранчестере, ощущала невесомые прикосновения прохладных рук, их искушающую ласку, и не могла сдвинуться с места. Время растянулось, сердце билось все сильнее, его шум отдавался в ушах, а ноги стали ватными. И мне вдруг так захотелось поддаться. Забыться. Позволить себе ощутить чужое тепло.

– Миледи, вы вернулись!

Звонкий голос Мэри вырвал меня из транса и заставил очнуться.

– Наконец-то! Мы уже волновались! Ру три раза ужин разогревала, думала, что вы сразу за мной приедете.

Горничная частила, а сама уже забирала у меня легкую накидку и сумочку.

– Неужто еще клиентки пришли? Ох, сколько народу сегодня было! – не останавливалась Мэри, не обращая внимания на графа, и я в очередной раз поразилась тому, как ей удается полностью игнорировать Уинтшира. Вот будто его не существует.

С самого первого дня пребывания в замке Мэри ни разу не спросила меня о хозяине этого самого замка. И это было странно. То ли моя служанка так отгораживалась от страха, то ли считала, что раз я ее хозяйка, то все остальные для нее не указ. Впрочем, как бы то ни было, но Уинтшира такое поведение прислуги не раздражало. Казалось, он и сам рад не обращать внимания на новых людей, оккупировавших Горленд.

– Мэри, иди наверх, – велела я служанке и посмотрела на мужа. Почему-то мне не хотелось уходить, и я медлила, выискивая предлог, чтобы остаться. – Как ваша рана? Болит?

– Нет, – ответил граф, и в его взгляде промелькнула какая-то непонятная эмоция.

Правда, разобрать, что это было, я не успела. То ли скрытое раздражение, то ли недоумение.

– И все равно, вам не стоит долго находиться на ногах.

«Святые небеса! Сэнди, ты себя слышишь?»

– Пустяки, – отмахнулся Уинтшир, а я спросила: – Я узнала, что в городе скоро пройдет Летний бал. Мы с вами будем в нем участвовать?

– Вы этого хотите?

Граф смотрел на меня все с тем же непонятным выражением, но только теперь мне показалось, что к нему добавился интерес.

– Разумеется.

– И вы готовы предстать перед жителями Уинтшира в качестве моей супруги?

Взгляд Уинтшира стал острым, испытующим. На красивом лице застыла настороженность.

– Да, – твердо сказала в ответ, и увидела, как вспыхнули глаза мужа.

– Что ж, хорошо, – медленно произнес он. – Мы могли бы обсудить это за ужином.

– Дайте мне десять минут, я переоденусь и приду в столовую.

– Буду ждать.

Граф отступил, позволяя мне пройти к лестнице, и я пошла наверх.