Редклиф Бенси

Небо на востоке серело, предвещая рассвет, в густых кронах деревьев просыпались птицы. Они громко шумели, оживленно встречая новый день, и Редклиф, глядя на их возню, раздраженно поморщился. Время идет, а он все кружит по следам донного. Тот хорошо подготовился, настоящий лабиринт устроил, грассов ублюдок. И когда успел?

В груди пекло, кипело, набухало болью, и Редклиф уже даже не пытался с этим бороться. При мысли о том, что жена в руках проклятого донного, ему хотелось рычать. Или выть раненым зверем. Он и сам от себя не ожидал. Не думал, что способен на такой шквал эмоций. Не предполагал, что может так сорваться. Но внутри горело все сильнее, выворачивало внутренности, давило виной – не уследил, не уберег, не защитил, – и он все крепче стискивал зубы, чтобы удержать рвущийся крик.

Шорох, раздавшийся из кустов, заставил насторожиться. Все те несколько часов, что Редклиф провел в лесу, его не оставляло чувство, что за ним кто-то следит. То ли это был гверх, то ли разыгравшееся воображение, он уже не понимал. А сейчас ему вдруг почудилось чье-то дыхание. Тихое, затаенное, сбивающееся. Он бесшумно приблизился к ракитнику и резко развел ветви. Никого. С соседнего дерева шумно вспорхнула птица, суетливо забила крыльями, закричала, уводя его от гнезда, и Редклиф нахмурился. Показалось. Лес морок наводит, путает его. Покрывает донного. Кранчестерский лес никогда не был дружелюбным. Сколько людей в его недрах пропало, утонув в болотах или заплутав в непроходных чащах! Много веков с Великой войны прошло, а лес не забыл ни обиды, ни боли, помнил, как гибли в магическом огне деревья и как пушечные ядра уродовали землю. С тех пор лес не любил ни людей, ни магов, и всячески это показывал.

Слова заклинания сорвались с губ, и во рту появился привкус металла. Гверх был где-то рядом. Скрывался среди старых коряг, сливался с ними, маскировался под растрескавшейся корой. Редклиф осторожно обогнул старый ветвистый клен и вышел на заросшую клевером лужайку. Привкус металла стал отчетливее. А уже в следующую секунду Редклиф увидел донного. Огромный двухметровый гверх почти растворился в стволе старого дуба, и смотрел злобными алыми глазами так, словно собирался вцепиться в глотку.

Грудь опалило огнем. Рука взлетела в активирующем жесте почти помимо воли. Инстинкты кричали: – «Убей!». Душу окатило яростью, впервые за те годы, что он занимался охотой, а сердце затопило лютой ненавистью. Но он сумел сдержаться. Не время. Еще не время давать волю той силе, что перемалывала внутренности в порошок.

– Где моя жена? – резко спросил донного.

– Потерял? – отделившись от дерева, хмыкнул гверх и выпрямился во весь свой исполинский рост.

Редклиф отчетливо видел крупное иссиня-черное тело, витые рога на крутом лбу, горящие угли глаз, острые уши. Невидимый для обычных людей, для него гверх был вполне осязаем. Даже слишком. И он определенно был высшим. Из первой касты приближенных к владыке. Редклиф таких еще не встречал, но из рассказов деда знал, что представляет собой вражеская элита. Сильные, выносливые, хитрые – чтобы изловить высшего гверха, одной принадлежности к роду Черных лордов было мало. Тут другое шло в ход.

Редклиф крепче сжал нож.

– Что ж ты не бережешь свою Хризантему, а, Хранитель? – громыхнул гверх и посмотрел на него с плохо скрытым злорадством, но Редклиф не собирался отвечать на подначки.

– Чего ты хочешь? – резко спросил он и попытался отключить эмоции, да только ничего не вышло.

Не было больше экрана между ним и чувствами. И привычного холода души тоже не было. Внутри все бурлило, ярость застилала глаза, туманила разум. Он видел гверха, и готов был растерзать того голыми руками, а донный, словно понимая, что он чувствует, скалил зубы в ироничной ухмылке.

– Обмен, Черный лорд.

– Какой?

– Ты снимаешь печать с Разлома, а я возвращаю тебе жену.

Вот так. Что ж, Редклиф догадывался, о чем попросит донный. И понимал, что, какое бы решение ни принял, все равно это ничего не изменит. Вариантов у него не было. Бенси не бросают своих жен. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Я должен ее увидеть, – медленно произнес он, в упор глядя на гверха. – Живую и невредимую.

Редклиф говорил короткими рублеными фразами. Он уже сумел совладать с эмоциями, и сейчас пытался прочитать донного, почувствовать, что у того внутри. Страх. Предвкушение. Сомнение. Нетерпение. Гверх боялся его и одновременно рвался в бой, напоминая злобно скалящегося пса.

– Э, нет, – хмыкнул донный. – Так не пойдет. Сначала уговор.

– Тогда никакой сделки не будет.

Редклиф прищурился, глядя на дергающийся на темной шее кадык. Если бы не рога и цвет кожи, высших можно было бы принять за людей. В отличие от низшей швали, недалеко ушедшей от своей звериной сущности, эти, из правящей касты, выглядели настоящими воинами. Именно они когда-то прорвали заслон между мирами и наводнили нерейское королевство, едва не уничтожив всех его жителей. И если сейчас он согласится на обмен…

Грасс! Он не может на него согласиться. Его долг и обязанность – защищать Холмистый край от порождений Дна. И нарушить слово – значит обречь своих людей на медленную и мучительную смерть. Но Александра – его жена. Жена!

– У тебя нет выбора, Черный лорд, – насмешливо прошипел донный, прекрасно понимая, что он чувствует. – Сними печать, иначе твоя Хризантема умрет.

Редклиф молчал. Смотрел на мерзкую рожу гверха и пытался проникнуть в его разум, пытался отыскать там хоть какую-то зацепку, хоть какой-то знак. Деревья… Кажется, липы. Земляные стены, свисающие из них корни, извилистый узкий лаз. Что это? Какое-то подземелье? Редклиф старался действовать осторожно, чтобы гверх не заметил вторжения, но образы были нечеткими, расплывчатыми, и ему не удавалось понять, где именно находится подземелье.

– Так что скажешь, Черный лорд? – не отставал донный, и по его ухмылке Редклиф понял, что тот не сомневается в его ответе.

– Мне нужно время.

Да, ему нужно время. Лес большой, и найти Александру будет непросто, но он справится. У него просто нет другого выхода. Редклиф снова осторожно проник в разум донного и едва не вздрогнул, увидев бледное лицо жены. Александра, закрыв глаза, лежала на земляном полу, а ее тело медленно оплетали гибкие корни.

– У твоей Хризантемы почти не осталось времени, – отвлек его гверх. – Поторопись, иначе рискуешь не застать ее в живых.

– Я дам ответ вечером, – упрямо ответил Редклиф.

Он привычно обратился к холоду внутри и заставил себя отключить все эмоции. Выдержка трещала по швам, виски ломило, но он не дрогнул.

– Что ж, это твой выбор. Жду тебя после захода солнца. Но запомни, я ничего не гарантирую. Если Хризантема уснет навсегда, это будет на твоей совести.

– Где она?

Редклиф дернулся и накинул на донного магический аркан.

– Говори!

– Убьешь меня, и твоя жена погибнет, – прохрипел гверх. – Не дури!

Редклиф сильнее сжал шею врага. Позвонки донного затрещали.

– Если с моей женой хоть что-нибудь случится, ни тебе, ни всем твоим соплеменникам не жить, – тихо сказал Редклиф, и гверх заметно вздрогнул. – Иди.

Он развеял аркан, а донный поспешно отступил к дереву, слился с его почерневшим стволом и исчез. Предатель-лес укрыл гверха в своих недрах, спрятал от гнева Черного лорда. Пожалел того, кого жалеть не следовало, и Редклиф это запомнил.

Он внимательно оглядел поляну и неожиданно снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Кто мог за ним следить? Донный ушел. Лес? Его наблюдение ощущалось по-другому – в настороженном шуршании листвы, в порывах стылого ветра, проходящегося по лицу, в невесомых касаниях паутины.

Редклиф раскинул поисковую сеть и хмыкнул. Что ж, понятно.

– Выходи, – негромко позвал он.

На поляне стало тихо. Птицы примолкли, деревья настороженно замерли, юркие белки прыснули в стороны и исчезли в чаще.

– Пушок, я кому сказал?

Мелкий орх бочком вышел из-за березы, и застыл, буравя его упрямыми блестящими глазами.

– Что ты здесь забыл?

Редклиф смотрел на пса, а тот с вызовом глядел на него, и в этот момент был так похож на Александру – характером, упрямством, бесстрашием, – что рассердиться на него оказалось невозможно.

– Идем, – позвал Редклиф, признавая за орхом право сопровождать его в поиске.

И пес послушно пошел следом, бесшумно ступая мягкими толстыми лапами по мясистому сочному клеверу.

– Нужно найти твою хозяйку, – тихо сказал Редклиф, мысленно накладывая на карту леса те образы, что удалось вытащить у гверха из головы.

Старые липы росли в восточной части, той, что спускалась к ручью. Подземный ход был где-то там. Оставалось только найти место его выхода на поверхность. Редклиф двигался быстро, не обращая внимания ни на ловушки из переплетенных корней, ни на заполненные водой волчьи ямы, ни на ползучие хорсты – длинные наземные лианы, оплетающие зазевавшегося путника так, что тот спустя минуту и пошевелиться не мог. Пушок, который в замке казался неуклюжим, сейчас с легкостью преодолевал все препятствия, и выглядел так, будто уже не в первый раз сопровождает Черного лорда в его охоте.

Через час Редклиф вышел к ручью, а еще через полчаса показались знакомые липы. Именно их он видел в воспоминаниях гверха.

– Ищи хозяйку, Пушок, – тихо произнес Редклиф, внимательно оглядываясь по сторонам и пытаясь отыскать хоть какие-то признаки подземного хода.

Вот только их не было. Земля, плотно покрытая травой, выглядела однородной. Ни впадин, ни неровностей. Прошлогодняя прелая листва лежала ровным ковром, из низины тянуло сыростью. Редклиф медленно осматривал каждый лев, Пушок, тоненько подвывая, беспокойно метался между деревьями, время шло, а подвижек в поисках все не было. Солнце поднялось выше. Косые лучи скользили по земле, лес жил своей обычной жизнью, не обращая внимания ни на его отчаяние, ни на его поиски. Казалось, никому нет дела до исчезновения Александры. И Редклиф не выдержал. Он приложил руку к земле – ту самую, на которой сияло старинное кольцо, закрыл глаза и обратился к магии рода. К магии, которую Бенси использовали в самых отчаянных случаях, и которая взимала за свою помощь слишком высокую плату.

– Артаро. Бравинус. Гродерон, – тихо произнес Редклиф.

Только бы Александра его услышала. Только бы сумела откликнуться!

Вены на руке напряглись, почернели, выступили извивающимися змеями. Кожа потемнела, на ней проступили невидимые в обычное время магические символы. Те, что каждый наследник Черных лордов получал в свое первое посещение Разлома.

– Артаро. Бравинус. Гродерон, – снова повторил Редклиф, и почувствовал, как невидимый венец сжимается вокруг головы и колючие шипы впиваются в лоб жалящими иглами.

«Александра, где же ты? Отзовись…»

– Артаро. Бравинус. Гродерон.

Тело пронзила боль. Острая, жестокая. Вены разрывали кожу, кровь сочилась по рукам, голову сжимало все сильнее. Но он вытерпит. Все вытерпит. Лишь бы найти жену.

Пушок жалобно взвизгнул и тоненько заскулил, а потом ткнулся носом ему в руку и принялся зализывать проступившие на ней раны.