Редклиф Бенси

Он пошевелился и открыл глаза. Знакомый балдахин, резные столбики кровати, зеркало в серебряной раме. Как он оказался в собственной спальне? И что с ним случилось? Память возвращалась странными обрывками. Лес. Незримый пунктир следов. Собака? Да, определенно, с ним была собака. Шелест травы под ногами. А дальше – ничего. Пустота. В сердце толкнулся холодный страх. Было что-то, что он должен сделать. Что-то важное. «Даю тебе время до заката, Черный лорд», – всплыл в голове шипящий голос, и Редклиф вздрогнул. Сэнди… Ему нужно найти Сэнди, пока не стало слишком поздно!

Он рывком поднялся с постели, пошатнулся и тут же замер, разглядывая спящую в кресле жену. Как она здесь оказалась? А память уже торопилась, подкидывая ему картинки недавнего прошлого: узкое подземелье, перепачканное землей лицо Александры, багровые синяки на запястьях, измученный взгляд. Даже сейчас, когда жена спала, ее лицо выглядело встревоженным и усталым. И сердце, которое раньше почти не ощущал, вдруг сделалось нестерпимо тяжелым. Оно не помещалось в груди, стучало громко и глухо, рвалось куда-то, подталкивая его вперед.

Редклиф не стал раздумывать. Он больше не хотел ждать. Ему нужно было почувствовать жену, ощутить ее всю, в своих руках, на своей постели, под своим телом. Только так он мог прогнать страх потери, поселившийся внутри. Только так мог убедиться, что Алекс здесь, рядом, и ей больше ничего не угрожает.

Александра не проснулась ни тогда, когда он поднял ее с кресла, ни тогда, когда уложил на кровать, ни тогда, когда коснулся мягких губ поцелуем. Она лишь еле слышно вздохнула и, так и не открывая глаз, подалась ему навстречу.

Александра Эйден

Он снова мне снился. Знакомый сон. И был таким реальным! Я отчетливо чувствовала жар, что поднимался изнутри, отзываясь на касание чужих губ. Они были искусными, эти губы. Как и целующий меня мужчина. Его не останавливали никакие преграды. Он брал то, что хотел. Выпивал дыхание до дна и дарил взамен свое, сжимал грудь и тут же ласкающе проводил языком, посылая по всему телу горячие искры, касался мочки уха, чуть прикусывая ее, и искры превращались в настоящий пожар. Тело пело в умелых руках, казалось, мужчине известны все потаенные места, все самые чувствительные точки. Впадинка на шее рядом с ключицей. Последний позвонок. Сгиб локтя и запястье. Подушечка большого пальца.

Я сама не заметила, как поддалась и стала отвечать. Это ведь сон, правда? Так почему бы не позволить себе то, чего была лишена так долго, и что так пугало теперь в реальности? Пуговицы лифа с легкостью сдались, нижняя сорочка соскользнула с плеч, прохладный воздух прошелся по обнаженной груди, но ему на смену тут же пришли горячие ладони. Они по-хозяйски смяли мягкую плоть, и я задохнулась от острого наслаждения. «Да, вот так, только не останавливайся»…

– Сэнди.

Шепот вызвал дрожь предвкушения, скользнул вслед за языком, обводящим горошины сосков, и растворился в темноте моего сна. Тело горело все сильнее, заставляя плотнее прижиматься к мужчине, словно он и не был источником этого пожара. Был. Но он один мог его утолить. Синие глаза… Они такие холодные. Умеют погасить любое пламя. Но нет. В моем сне в них горит огонь – яркий, несдержанный, способный разжечь настоящий костер. Неужели Черный лорд может быть таким? Впрочем, разве это важно? Меня так давно никто не целовал…

– Сэнди.

Какой реальный сон! Голос слегка хриплый, и мне кажется, он царапает кожу, проникает под нее, пробирается к самому сердцу и остается там теплым клубком несказанных слов. И я с легкостью читаю эти слова. «Как же долго я тебя ждал, моя упрямая Хризантема», – звучит внутри едва слышная мелодия. Она поднимает меня все выше, окутывает невесомой лаской, согревает оледеневшую от одиночества душу. И я сдаюсь перед этой лаской, я почти готова поверить. Я верю. И в тот же миг чувствую проникающую между бедер ладонь, ощущаю прикосновение к набухшему бугорку – оно слишком реальное, как и сбивающееся дыхание, и знакомая тянущая боль, и протяжный стон, срывающийся с моих губ… Именно он заставил меня открыть глаза и тут же отшатнуться. Редклиф. Его лицо так близко. И глаза… Они похожи на ночное небо, и если смотреть в них слишком долго, можно потеряться, забыть себя, поддаться тому, что кружит в синей бездне. Позволить этому мужчине заполнить пустоту. Ту самую, что долгие месяцы глодала меня изнутри, захватывая все больше места и не оставляя на своем пути ничего живого.

Пальцы мужа уверенно коснулись влажных складок, раздвинули их, и меня словно ножом пронзило. Нет. Нет, не могу! Воспоминание о пережитой боли вспыхнуло внутри, я оттолкнула настырную руку и попыталась вывернуться из объятий мужа.

– Сэнди.

Голос Редклифа прозвучал мягко и успокаивающе.

– Ну что ты? Все еще боишься меня?

– Нет, но…

– Не доверяешь?

– Нет, не в этом дело.

– А в чем?

– Я не могу.

Голос прозвучал сипло, и мне самой стало неловко и от собственного страха, и от собственной слабости. Но я ничего не могла поделать.

– Почему?

Граф спрашивал спокойно и тихо, легко поглаживая мои волосы. Словно пытался приручить. Словно хотел показать, что мне нечего бояться.

– Чего ты боишься? – вторя моим мыслям, спросил он.

В голосе мужа звучало неподдельное волнение, и я сдалась. У меня больше не было сил притворяться.

– Боли. Я боюсь боли.

Вспомнились долгие недели горячки, острые, выматывающие спазмы, которые не могли унять ни микстуры, ни магия, и ощущение пустоты, появляющееся после.

– Ее не будет, – уверенно сказал Редклиф.

– Ты не понимаешь!

Святые небеса, как объяснить то, что я и сама толком не могу понять? Точнее, понимаю, знаю, что это неправильно, что однажды все равно придется переступить через этот страх, и не могу. Внутри все будто колючими иголками покрывается.

– Объясни мне, – по-прежнему спокойно просит муж, и в его глазах отражается странное понимание.

– Несколько месяцев назад я потеряла ребенка и едва не умерла. И доктор сказал, что все слишком плохо и…

Я остановилась, не в силах договорить, и отвернулась.

– Сэнди, посмотри на меня, – настойчиво произнес муж.

Я сдержала слезы и подняла взгляд.

– Поверь, боли не будет. Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не испытала того, через что прошла. Но ты должна мне помочь.

Теплая рука отерла мои слезы.

– Нельзя оглядываться назад и бояться. Сделаем шаг вперед вместе, Сэнди. Начнем наше будущее здесь и сейчас.

В синих глазах застыло напряженное ожидание.

– Ты согласна?

Граф спрашивает, а его рука снова возвращается, и я чувствую осторожные прикосновения. Сначала легкие, дразнящие, постепенно они перерастают в уверенные, искушающие. Движения пальцев, сладкая боль, напряжение – я все еще боюсь, а тело уже сдается, тает, капитулирует. Внутри поднимается знакомый жар, и с каждым новым витком он ширится, а муж не дает мне остановиться и подумать. Мысли путаются. Их тоже смывает горячая волна.

– Сэнди… Мы с тобой неправильно начали, но у нас есть шанс все изменить.

В хрипловатом голосе так много эмоций.

– Просто доверься мне.

Как же хочется верить! И как же это глупо – верить.

– Сэнди.

Твердые губы касаются моих, искушают лаской, обещают. И я сама не замечаю, как отвечаю на их напор. И тону. Тону в той бездне, что открывает мне свои объятия.

***

– Миледи, да куда же вы пропали? Мы ведь не знали, что и делать!

Мэри причитала уже битый час и никак не могла остановиться. Она проводила губкой по моим плечам и говорила. Помогала подняться из ванной и говорила. Подавала мне платье и все еще говорила.

– Графа нет, вы пропали, мы чего только не надумали! А тут еще охранник этот ваш прибежал стоеросовый, всех переполошил. Вот уж когда совсем худо стало!

Мэри собрала мои волосы в низкий узел и принялась закалывать их шпильками. И так и продолжала говорить. Ру, вместо того, чтобы готовить на кухне завтрак, стояла в дверном проеме, сердито хмурилась и кивала. Кивала в конце каждого предложения Мэри. Спрашивается, и когда служанки умудрились спеться?

– Главное, стоеросовый-то молчит, ни словечка не сказал, что вы с бала исчезли, а сам по комнатам носится и то и дело под нос себе что-то бормочет, вроде как, с голософоном чьим-то переговаривается. Ну, я и подслушала, что пропали вы, и нигде вас найти не могут! Ох и перепугались мы!

– Мэри, сколько раз тебе повторять, что подслушивать нехорошо, – вздохнула я, поймав в отражении горящий возбуждением взгляд.

– Простите, миледи, а что еще оставалось? Никто ничего не говорит, а мы с Ру волновались. Правда, Ру?

– Оной так и есть, – мрачно буркнула кухарка.

Глаза ее сердито сверкали, широкие брови сдвинулись, на лице застыло знакомое упрямое выражение.

– Вы обо мне волновались?

Я поочередно посмотрела на служанок.

– Но почему?

– Да как же, миледи! А вдруг случилось бы чего?

Мэри всплеснула руками и выронила пару шпилек.

– Ой, простите, миледи.

Она кинулась их поднимать, а Ру сделала шаг вперед и уставилась на меня с непонятной решимостью.

– Что, Руанна?

Я вопросительно посмотрела на кухарку.

– Миледи, вам нужен голософон. Скажите своему… графу, чтобый дал вам. И чтобый нас к нему привязал.

– Вас с Мэри?

– Да. Чтобый вы всегда могли нам сказать, что с вами все в порядке.

Ру поджала губы, в ее взгляде светилась решимость. Казалось, кухарка намерена была добиться своего во что бы ни стало.

Душу окатило теплом.

– Хорошо, – кивнула в ответ. – Я попрошу графа.

Голософоны были недешевым удовольствием, но стоили каждого вложенного в них дьерта. Тот, кто владел магической вещицей, мог привязать к ней маячки нужных людей, и те всегда оставались на связи.

– Настоящий голософон? – восторженно выдохнула Мэри, и ее круглое лицо осветилось такой радостью, что я и сама невольно улыбнулась. – И мы сможем общаться с вами, как стоеросовый с графом?

– Охранника зовут Саймон, Мэри, – поправила служанку, но та только отмахнулась.

– Вы как знаете, миледи, да только для нас он дубина стоеросовая и есть, – заявила горничная и победно воткнула в мою прическу последнюю шпильку. – Готово, – любуясь плодами своих трудов, довольно заявила Мэри. – Вы у нас самая красивая леди в Эрилии, – добавила она и улыбнулась так, что я не смогла не улыбнуться в ответ.

– Ру, а тебе на кухню не пора?

Я с намеком посмотрела на грошчанку.

– Там этот сегодня орудует, – хмыкнула та.

– У этого есть имя.

– Имя? Чтой это за имя такое – Малыш Бадди? – фыркнула Ру. – Этой прозвище. Как у собаки. Как у Пушка вон.

Пес, разлегшийся у моих ног, настороженно шевельнул ушами.

– Мне казалось, вы сумели поладить.

Я решила не обращать внимания на возмущение Ру.

– Поладить? Еще чегой! Я с этим бандитом и разговаривать не хочу.

Руанна снова сердито свела брови, в ее ярких глазах метнулось зеленое пламя, а рыжие волосы встопорщились, как у болотной ведьмы.

– Значит, не поладили. Жаль. А я надеялась, что вы сумеете ужиться на одной кухне.

– Я с ним не воевала, – буркнула Ру. – Это он. Скалкай моя ему не нравится. Сковородай моя ему не нравится. Суп мой ему не нравится. А сам…

Короткий стук в дверь и появление Фреи прервали обличительный монолог грошчанки.

– Миледи, там вас спрашивают.

– Кто?

– Некая Люси Денч. Сказала, вы ее ждете.

Горничная, облаченная в новое форменное платье, выглядела гораздо лучше, чем раньше. Правда, определить ее возраст я все равно затруднялась.

– Миледи, а вы правда кого-то ждете? – поблескивая глазами, спросила Мэри, а Ру насупилась, и в ее взгляде мелькнула настороженность.

Похоже, мои «личные» служанки уже заранее испытывали к неизвестной Люси Денч не самые добрые чувства.

– Фрея, проводи ари в гостиную и скажи, что я скоро подойду, – не обращая внимания на недовольство Мэри и Ру, сказала горничной.

Фрея угукнула что-то невразумительное, неуклюже поклонилась и вышла из комнаты, а я осмотрела свою маленькую «армию» и вынесла вердикт.

– Ру, Мэри, я ценю вашу преданность.

Служанки переглянулись.

– И я рада, что вы сумели подружиться.

Служанки снова обменялись взглядами, и в них мелькнуло удивление.

– Да-да, не думайте, что я не вижу, – усмехнулась в ответ и добавила: – И я надеюсь, что вы поладите и с остальной прислугой. Горленд – большой старинный замок, и мне очень хочется вернуть ему былое величие, но это станет возможным только при полном штате работников.

– Так, а мы чего? – вскинулась Мэри. – Мы и не против, это местные носы задирают. Я намедни слышала, как две старые гадюки промеж собой говорили, что ненадолго все эти новшества и перемены, что вы, миледи, затеяли.

– Кажется, я уже объясняла тебе, что подслушивать – дурно? Помнишь поговорку? Кто подслушивает, доброго о себе не услышит.

Я с укором посмотрела на Мэри, и та густо покраснела.

– А я разве виновата, что они глухие и кричат, что есть мочи? Их и подслушивать не надо, – попыталась оправдаться служанка.

– И все равно, ты не должна сплетничать и рассказывать то, что случайно донеслось до твоих ушей.

– Хорошо, миледи, – состроив скорбную физиономию, согласилась Мэри, но не выдержала и спросила: – Значит, вы возьмете еще слуг?

– Думаю, да.

– А эта Люси Денч? – подала голос молчавшая до этого Ру.

– Полагаю, она пришла наниматься на работу.

– А почему она сказала, что вы ее ждете? – встрепенулась Мэри.

– А вот это мы сейчас и узнаем.

Я улыбнулась своим служанкам и пошла к выходу, раздумывая на ходу, кем же окажется Люси Денч.

***

– Мои рекомендации, миледи.

Высокая худощавая ари протянула мне объемистый пакет. Я взяла его и указала гостье на диван.

– Значит, вас зовут Люси Денч и вы…

– Ваша новая экономка, – твердо заявила дама.

В ее серых глазах застыла непоколебимая уверенность, а тонкие губы плотно сжались. Казалось, госпожа Денч и минуты не сомневалась, что сумеет занять вакантное место.

Я присмотрелась внимательнее. Среднего возраста – не больше тридцати пяти. Русые, стянутые в низкий узел, волосы, умное некрасивое лицо. Строгое темное платье подчеркивало отсутствие груди и бедер, но было чистым и опрятным, а носки черных ботинок, выглядывающих из-под него, ярко сверкали, начищенные до блеска. Небольшой саквояж выглядел не новым, но, тем не менее, довольно добротным. Соискательница должности экономки казалась женщиной достойной и знающей себе цену.

– Готова приступить к своим обязанностям уже сегодня, – с прежней уверенностью заявила Люси Денч и уставилась на меня удивительно светлыми глазами.

Я ничего не ответила и принялась изучать бумаги. Три года службы у лорда Кавендиша в Вердофе, пять лет службы в Норфолд-холле, у полковника Денби, четыре года – у лорда Мейси в Алтон-менор. И отовсюду самые блестящие отзывы.

– А почему вы покинули последнее место работы?

Я подняла взгляд и посмотрела на невозмутимую ари.

– Лорд Мейси скончался, а его наследники продали дом, – без промедления ответила та.

– А полковник Денби?

– Женился, миледи.

В голосе экономки прозвучало едва уловимое неодобрение. И мне показалось, что брак полковника вызывал у Люси не самые приятные чувства.

– Вы не сошлись характерами с его супругой?

Я продолжала наблюдать за Денч, но женщина по-прежнему выглядела невозмутимой. И выражение ее глаз не изменилось, оставаясь холодным и собранным.

– Госпожа Денби привезла свою экономку, – пояснила Люси.

– А лорд Кавендиш?

– Он слишком ко мне привязался, миледи.

Люси Денч одарила меня полным достоинства взглядом и поджала губы, без слов давая понять, какого рода была эта привязанность.

– Понятно.

Я рассматривала бумаги, пытаясь прочесть то, что осталось между строк. Историю молодой женщины, кочующей из дома в дом в поисках работы и нигде подолгу не задерживающейся.

– А как вы узнали, что в Горленде нужна экономка?

– Объявление в Вердофском вестнике, миледи, – пояснила Люси.

Ну да, совсем забыла. Я ведь отправляла объявление в столичные газеты, рассчитывая, что откликнется приличная экономка, знакомая с ведением большого дома.

– Что ж, я вас беру. Две недели испытательного срока. Если останемся довольны друг другом, то я возьму вас на постоянную работу и положу жалование шестьдесят дьертов в месяц. Мэри, – позвала застывшую за дверью служанку. – Проводи госпожу Денч в свободную комнату и помоги устроиться. Вы голодны? – спросила у новой экономки.

– Нет, миледи, благодарю.

Люси поднялась с дивана и вытянула руки по швам, как солдат. Да она и походила на бравого фельдфебеля, готового муштровать новобранцев.

– Что ж, тогда устраивайтесь и приступайте к своим обязанностям, – пожелала новой экономке и заметила, как нахмурилась Мэри.

Правда, заметив мой взгляд, горничная тут же приняла беззаботный вид, но я видела, что ей не по душе появление в доме Люси. Похоже, Мэри опасалась, что с появлением экономки вольной жизни в Горленде придет конец.

Что ж, мне было интересно посмотреть, сумеет ли Люси Денч укротить моих независимых служанок и ужиться в замке.

– Слушаюсь, миледи, – с достоинством ответила экономка и, подхватив саквояж, широкими шагами отправилась вслед за недовольной Мэри.