Александра Эйден

Конь, несмотря на двойную ношу, летел стрелой, и до высокого камня, заменяющего указатель, мы добрались за считанные минуты. Осколок черного гранита, какие в графстве встречались повсюду, стоял на перекрестке и указывал своим каменным перстом направо, в сторону Уинтшира. Налево был Уитби, а прямо уходила дорога на Кранчестер. И я удивилась, когда Редклиф повернул именно туда. Ветви старых ив мазнули по лицу, вдали показались покатые крыши, стая ворон, потревоженная громким стуком копыт, взмыла в воздух и закружилась над нами зловещей черной тучей. Пушок громко тявкнул и припустил быстрее.

– Разве мы не в Горленд?

Я обернулась и удивленно посмотрела на мужа. Граф выглядел изможденным. Отросшая щетина казалась особенно черной на бескровном лице, а синие глаза словно выцвели, потеряв свою обычную яркость.

– Мне нужно кое-что забрать из особняка. Заодно немного отдохнем, – объяснил Редклиф.

– Вы хорошо себя чувствуете?

Мне не нравилась нездоровая бледность графа, казалось, что из него всю кровь выцедили. Да и рука, которой я коснулась, оказалась холодной, как лед.

– Со мной все в порядке, не беспокойтесь, миледи.

Красиво очерченные губы дернулись в знакомой усмешке, и я вдруг поймала себя на мысли, что за недолгое время своего брака научилась понимать то, что скрывается за непроницаемой синевой взгляда. И сейчас я видела, что Редклиф пытается бодриться, но держится на одной только силе духа.

– Пушок, не отставай!

Муж решил перевести внимание с себя на щенка и с иронией спросил:

– Как можно было додуматься назвать скального орха Пушком?

– Скального орха?

– Это дикая порода собак, охотники на гверхов, – пояснил Редклиф. – Исчезли несколько столетий назад.

– А откуда тогда взялся Пушок?

– Вот и я задаюсь тем же вопросом.

Уинтшир еле слышно хмыкнул.

– И что думаете?

– Думаю, что с вашим появлением в Кранчестере, жизнь стала гораздо интереснее.

– Рада, что сумела вас повеселить.

– О да, вы умеете скрасить досуг мужчины.

Редклиф снова тихо хмыкнул, а я, вместо того, чтобы поддаться на его тон, спросила:

– Вы расскажете мне о гверхах?

– Не сейчас. Вам нужно отдохнуть и набраться сил.

Голос мужа звучал хрипло. И мне показалось, что я слышу гулкие удары сердца за своей спиной.

– Обещаю, я отвечу на все ваши вопросы, когда мы вернемся в Горленд, – серьезно сказал Редклиф и пришпорил коня.

Дорога привела нас к старинным городским воротам, мимо промелькнули знакомые улицы и площадь, и вскоре мы спешились у того самого особняка, что стоял по соседству с Бузинным коттеджем.

– Один из принадлежащих нашей семье домов, – пояснил граф, хотя я ни о чем не спрашивала. – Идем.

Он оставил коня у входа, сделал едва заметный жест, и дверь бесшумно открылась. Внутри было тихо и сильно пахло пылью. Я даже чихнула. Муж, не отпуская моей руки, пересек холл и прошел в гостиную, но, едва переступив ее порог, пошатнулся и тяжело осел на пол. Пушок улегся рядом с ним, задрал морду и самозабвенно завыл.

– Редклиф!

Граф не отвечал. Лицо его стало еще бледнее, скулы заострились. Святые небеса! Что с ним такое?

Я склонилась над мужем, торопливо расстегнула сюртук и опешила, увидев многочисленные темные пятна на белом полотне сорочки. Непослушными пальцами высвободила пуговицы из петель, осторожно сдвинула пропитанную кровью ткань и замерла, разглядывая испещренную шрамами грудь. Казалось, какая-то сила вспорола кожу изнутри, выплеснулась наружу, и теперь глубокие борозды алели на смуглой коже, как следы страшной битвы между человеком и… Кем? Духом?

Граф лежал без движения. Я огляделась по сторонам. Нужно было найти бинты или чистую ткань, вот только где их искать? Дом выглядел нежилым, а стоящие в гостиной шкафы – пустыми.

Щенок завыл еще жалобнее, и у меня засосало под ложечкой.

– Пушок, перестань.

Пес посмотрел на меня печальным взглядом, ткнулся графу в бок и замолчал. И эта внезапная тишина оказалась еще хуже.

– Я сейчас, – прошептала не приходящему в себя мужу и бросилась в холл.

Если верить расположению комнат, особняк почти не отличался от того, в котором находился Модный дом. А это значило, что спальни и ванные находятся наверху.

Я поднялась на второй этаж, отыскала комнату с большой старомодной кроватью и кинулась к шкафу. Тот оказался пуст. В комоде тоже не нашлось ничего подходящего. Как и в ванной. Я вышла из нее, и взгляд упал на окно, в котором виднелась крыша Бузинного коттеджа. На то, чтобы принять решение, ушло совсем немного времени, и спустя минуту я уже бежала вниз. Ступени лестницы, пустой холл, парадное, безлюдная дорога. Калитка хлопнула за спиной, ветки бузины встретили мое появление радостными объятиями, черный ход с легкостью открылся с помощью заклинания. Дом, который я сняла на полгода, все еще был моим. И там до сих пор оставались мои вещи. Мэри и Ру сумели взять только самое необходимое, а остальное оставили до лучших времен. Так что в коттедже наверняка должны были быть и бинты, и корпия, и карболовая кислота, и камфара.

***

– Снова ты? – Стоило только переступить порог, раздался в голове недовольный голос. – Явилась, когда не ждали, – проворчал дух дома. – А обещала навещать. Про жильцов вообще молчу. Небось, забыла уже?

– Нет, помню. Просто совсем не было времени найти кого-то подходящего.

– Все вы такие, – надулся дух. – Как надо что, так вы на все согласны, а как до дела доходит, так и норовите обмануть.

Он проворчал еще что-то неразборчивое и обиженно замолк.

– Прости, я обязательно выполню свое обещание, – вздохнула в ответ. – Только немного позже.

Я кинулась на кухню и принялась один за другим открывать ящики углового шкафчика.

– Случилось чего? – после недолгой паузы спросил дух. В его скрипучем голосе послышалось беспокойство. – Где это ты так изгваздалась? В земле вся, и руки грязные, не леди, а оборванка какая-то.

– Нет времени рассказывать.

Я наконец нашла нужные медикаменты.

– Эй, ты куда это? – возмутился дух, когда я собиралась выйти из кухни. – Остановись и объясни, что происходит.

– У меня муж в соседнем доме. Ему плохо. А я не знаю, что с ним.

– В соседнем, говоришь?

Дух как-то странно крякнул и затих, а через минуту чихнул и проворчал: – «ну и запустили особняк. Пылища кругом! Ладно, об этом потом поговорим. Видел я твоего мужа. Плохо дело. Много крови потерял, силу рода использовал, а она завсегда плату за помощь взимает. Видать, сильная нужда была, коли Черный лорд к потаенной магии обратился».

– Ты знаешь, как ему помочь?

– Это подумать надо, – пробормотал дух. – Обычными средствами тут не поможешь.

– А чем тогда?

– Да кабы знать! Нужно в памяти покопаться, вспомнить.

– Хорошо, ты думай, а я пока обычными средствами попробую, – решительно заявила я и торопливо пошла к выходу.

– Да стой же ты! Вот упрямая. – Дух сердито засопел и добавил: – Вместе пойдем.

– А ты что, можешь покидать коттедж?

– Я много чего могу, – буркнул дух. – Руку к стене приложи.

Я не стала задавать лишних вопросов и сделала так, как он просил.

Ладонь коснулась холодного камня, а уже в следующую минуту я оказалась посреди гостиной графского особняка.

– Ишь ты, совсем бледный, – сокрушенно сказал дух. – Помнится, дед его, старый граф Уинтшир, тоже однажды занемог сильно после волшбы, так его тогда водой из Черного озера отпаивали. Да, точно.

– А где это озеро находится?

Я пыталась остановить кровь, сочащуюся из ран мужа, и невольно вспоминала, что совсем недавно точно так же обрабатывала другую рану, на ноге. Правда, она выглядела иначе.

– На той стороне Кранчестерского леса, – ответил дух. – На границе с Ривией. Но у Черных лордов всегда был запас этой воды в Горленде. Так с давних пор повелось.

– Откуда ты все это знаешь?

– Вот ты странная, – хмыкнул дух. – Так кто ж мою искру зажег? Уинтширы. Им, почитай, все дримлеры в округе жизнью обязаны.

– Дримлеры?

Я наложила бинты и плотно затянула их на груди графа.

– Это нас так называют, домашних духов. И мы все тут меж собой братья. Только мало осталось тех, кто бодрствует. Люди перестали делиться с нами эмоциями, вот дримлеры и уснули.

Я слушала духа, а сама смотрела на графа и лихорадочно размышляла. Нельзя ему здесь оставаться. Одна я его до кровати не дотащу, а звать кого-то на помощь опасно. И вода, о которой говорил дримлер, есть только в замке.

– Значит, говоришь, вы все братья?

Я подняла голову и уставилась на стену, через которую прошла всего несколько минут назад. Решение пришло мгновенно.

– А ты сможешь поговорить с дримлером Горленда?

– С Уго? Это вряд ли. Сама же говорила, что он спит. Или уже нет?

В голосе духа прозвучало подозрение, а потом послышался дробный смех. Как будто камни с высоты карьера посыпались.

– Что, разбудила-таки? Ну да, ты можешь. Никому от тебя покоя нет, неугомонная!

– Так что, сумеешь?

– Надо попробовать. Давненько я за пределы дома не выходил, подзабыл уже пути маленько. Жди здесь.

– Стой! Как мне к тебе обращаться? У тебя есть имя?

– Ваго я. Ну все, не отвлекай. Пойду брата звать.

В холле стало тихо. Я взяла графа за руку. Пульс бился под моими пальцами медленно и едва ощутимо. Повязка оставалась чистой. Хоть кровотечение удалось остановить.

– Редклиф.

Я осторожно провела ладонью по колючей щеке. В душе шевельнулось незнакомое чувство. Оно не было похоже на то, что я испытывала когда-то к Берти. Тогда я ощущала безоглядное доверие и беззаботную, не знающую мук и сомнений, любовь, а то, что рождалось в моем сердце сейчас, напоминало хрупкий цветок, пробивающийся на пепелище. Осторожное, затаенное, хрустальное чувство – у меня не находилось слов, чтобы его назвать, да и не хотелось. Слишком ненадежным и неожиданным было то, что трепетало и робко распускалось в груди. Слишком непредсказуемым. И я боялась верить самой себе, и только все сильнее стискивала крупную руку мужа. Пальцы – длинные, чуть шершавые. Старинный перстень с тусклым фиолетовым камнем на указательном. Характерные мозоли на ладони. Такие остаются от оружия. Темные волоски, выглядывающие из-под манжеты, уверенное, крепкое запястье. Я гладила его, и всем телом ощущала отдающееся под моими пальцами биение жизни. Уинтшир не был изнеженным аристократом. Он больше походил на воина из старинных баллад, которые пела мне в детстве няня Дролл.

– Редклиф.

Мне так хотелось, чтобы муж открыл глаза. Мне так много нужно было ему сказать. В памяти всплывали строки из прочитанных легенд и преданий. Гверхи, ривены, борьба магов и донных, Черные лорды и их непрекращающаяся война…

– Прости, что не верила тебе и подозревала во всяких гнусностях.

Густые ресницы дрогнули, но веки так и оставались неподвижными.

Я чувствовала, как по моим щекам бегут слезы, и не отирала их. Сейчас, когда столкнулась с новой реальностью, в которой оказалось так много темного и злого, мне было стыдно за свое упрямство. Конечно! Мне ведь так хотелось видеть графа чудовищем, что я даже не попыталась его услышать.

– Ну, развела сырости полный дом! – послышался голос духа. – Кончай реветь и тащи мужа к ближайшей стене.

– Ты нашел Уго? Он нам поможет?

Пушок навострил уши.

– Попробовал бы не помочь, – пробормотал Ваго. – Ну, чего ждешь? Быстрее. Времени мало.

Я приподняла графа за плечи и попыталась оторвать его от пола.

– На себя тяни, – командовал Ваго. – Да сильнее!

Если бы это было так просто!

Я обратилась к своей магии, но та откликалась неохотно, словно ее кто-то выкачал. Правда, мне удалось наскрести немного искр и с их помощью дотащить мужа до стены. Пушок пытался помочь, но больше мешал, бестолково тыкаясь мне в руки.

– Теперь обними мужа, а вторую ладонь приложи к камню, – продолжал распоряжаться Ваго. – Вот так. Держись крепче, будет немного неприятно.

Немного? Было просто ужасно. Меня трясло и выкручивало, словно я между мельничными жерновами попала. Но я только крепче обнимала графа и терпела. Перед глазами мелькали непонятные видения – бестелесные тени, призрачные города, штрихи деревьев и пунктиры дорог. Потом мелькнул подернутый серой дымкой замок, нас закрутило сильнее и выкинуло на жесткий каменный пол. Пушок обиженно тявкнул.

– Готово! – радостно объявил Ваго. – Я же говорил, всего лишь немного потерпеть – и ты на месте. Ну все, я пошел. Дальше с Уго разбирайся, он тут главный. И не забывай, ты мне семью обещала!

После этих слов Ваго чихнул, пробормотал, что в коридорах междумирья сплошная пылища, и исчез. А я обвела взглядом графскую спальню и позвала: – Уго, ты здесь?

– Где ж мне еще быть? – отозвался дух.

– Ты знаешь, как найти воду из Черного озера?

– Разумеется.

Бестелесный голос прозвучал высокомерно.

– И где?

– В часовне. В правой стене рядом с престолом пятый снизу камень. Его нужно вытащить. Там будет железный ларец. В нем то, что тебе нужно.

– Спасибо. Можешь присмотреть за графом?

– Иди уже!

Уго проговорил последнюю фразу с неподдельным волнением, и меня это напугало. Я бросила взгляд на мужа и кинулась в коридор. А оттуда – к черному ходу. Часовня стояла на границе с садом, и к ней вели две дороги – со стороны ворот и со стороны хоздвора. Второй путь был короче.

Не встретив никого из слуг, я за считанные минуты добежала до заброшенного на вид здания, рванула на себя покрытую ржавчиной дверь и ввалилась внутрь. В памяти мелькнула размытая картинка. Кажется, где-то я уже все это видела. Ну конечно! Те сны, что снились мне в Кранчестере. Старая кованая дверь, теплые руки, обнимающие меня за плечи, мужчина, целующий так сладко… Святые небеса, о чем я думаю?

– Пятый снизу, – пробормотала вслух и ощупала руками стену. – Кажется, здесь.

Один из камней действительно прилегал неплотно, и мне удалось поддеть его гребнем и вытащить. Внутри оказалось углубление, в котором стоял запыленный ларец. Я потянула его, схватила за железную ручку и побежала обратно в замок.

– Нашла? – едва я оказалась в спальне, встретил меня Уго, а Пушок поднял морду и уставился умными черными глазами. – Открывай. Видишь склянку с темной жидкостью? Капни на губы мужа три капли.

Я сделала, как сказал дух.

– И что дальше?

– А дальше нужно ждать.

– Но граф поправится?

– Магия придет в равновесие, и он очнется, – успокоил меня Уго.

Я посмотрела на неподвижного мужа, бросила взгляд на постель и, собрав остатки магии, с трудом переместила Редклифа на кровать. Руки дрожали от усталости, но я справилась. Слуг звать не стала, не хотела, чтобы они видели графа в таком состоянии. Сама раздела его, отерла влажной губкой лицо и руки, проверила повязки, и только после этого прошла в ванную и привела себя в порядок. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Встревоженные глаза, запавшие щеки, сухие потрескавшиеся губы. Святые небеса, мне бы тоже не помешало какое-нибудь восстанавливающее зелье…

Выпив воды, я вернулась к кровати и опустилась в кресло. Редклиф выглядел уже не таким бледным. И губы его заметно порозовели. И дыхание стало более глубоким, как будто он просто спал. Я взяла мужа за руку, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Ровные удары сердца, отдающиеся под моими пальцами, действовали успокаивающе, и я, считая их, незаметно уснула.