Часть II · 10 188 год

Паулю Атрейдесу двенадцать лет; прошло шесть месяцев с окончания Войны Убийц между домом Эказ и домом Моритани.

Три года до того, как дом Атрейдесов покинет Каладан и отправится на Арракис.

Я не жалею об испытаниях своей молодости. Все эти опыты сформировали меня таким, каков я сейчас. Если хочешь понять меня и мою мотивацию, оглянись.

«Разговоры с Муад'Дибом» принцессы Ирулан

Прибыв в лайнере Гильдии на Икс, леди Джессика с Паулем, Дунканом и Гурни отправилась на челноке на поверхность, в пещерный город Верни.

Джессика видела, как сын с интересом осматривает огромное подземное пространство с искусственным небом, изящными опорами и сверкающими колоннами, которые поднимаются от пола пещеры к потолку. Все пространство пещеры было заполнено деятельностью, слышны звуки размеренно работающих машин, и Пауль сказал:

– Рассказы отца о том времени, когда он здесь учился с домом Верниус, всего этого не описывают.

Гурни пытался не показать, какое впечатление на него произвело увиденное.

– Ты хорошо проведешь здесь время, молодой господин. Достойная традиция – сын как отец.

Дункан стоял неподвижно; возможно, вспоминал, как сражался здесь за возвращение Ромбура на трон.

– Приглашение сюда – признак того, что дом Верниусов вернулся к своей обычной жизни после изгнания с Икса захватчиков с Тлейлаксу.

Джессика взяла сына за руку.

– Что касается меня, я с нетерпением жду встречи с матерью Бронсо. Тессия часто писала мне, как скучает по Каладану.

– Тогда нужно сразу идти во дворец, – сказал Пауль. – Было бы невежливо заставлять Бронсо и его семью ждать нас.

Он едва сдерживал нетерпеливое желание пуститься в новое приключение.

За последний год Пауль заметно повзрослел: первое путешествие за пределы планеты в Эказ, первая битва в войне Убийц на Каладане и Груммане. Герцог Лето отметил раннее взросление сына, и Джессика не могла с ним не согласиться. Проводя его через опыты прана-бинду, расширяя границы его ментальных и физических способностей, она начинала видеть его взрослым. В двенадцать лет Пауль был подготовлен к опасностям жизни лучше, чем большинство членов ландсраада, знакомых Джессике. Джессике казалось, что взгляд у Пауля стал мудрее, чем даже полгода назад.

Поток челноков доставлял бизнесменов, представителей КООАМ и промышленников, и в городе Верни кипела деятельность. Небольшая группа Атрейдесов проделала путь от посадочной площадки челнока до перевернутой структуры Большого Дворца, сверкавшего среди промышленных зданий. Из скользящего поезда, который нес их почти под самым потолком, они видели поразительное переплетение колонн, поддерживающих крышу, и остов гигантского лайнера Гильдии, который строили на полу центральной пещеры.

Космической гильдии постоянно требовались новые корабли, и строительство их велось лихорадочными темпами.

Когда поезд остановился у просторного входа во дворец, Пауль показал на рыжеволосого мальчика; он знал, что мальчику одиннадцать лет.

– Вон Бронсо!

Наверху сверкали мириадами призм хрустальные люстры, скрытые в стенах звуковые резонаторы проигрывали народные иксианские песни.

Среди встречающих Джессика с радостью увидела Тессию, тоже наложницу, направленную Бене Гессериг к принцу Ромбуру, после того как его временно изгнали с Икса Тлейлаксу. Ромбур на несколько лет нашел убежище на Каладане, пока не собрал достаточные силы, чтобы изгнать захватчиков и вернуть на Икс законное правительство.

Самой заметной фигурой среди встречающих был сам эрл Икса Ромбур Верниус, человек с искусственными органами и кибернетическими системами, собранными сакским медиком Веллингтоном Юэхом, личным врачом Ромбура, после того как эрл пострадал при ужасном взрыве. Сам доктор Юэх тоже был среди встречающих. Джессика помнила его еще по Каладану, когда он лечил выздоравливающего Ромбура.

Эрл Ромбур двигался неровной скованной походкой, как будто его синтетические мышцы перестали работать согласованно.

– Добро пожаловать! Добро пожаловать, мои друзья Атрейдесы! – Он двинулся вперед, и взгляд его глаз: одного настоящего, другого синтетического – сосредоточился на Пауле. – Сын моего дорогого Лето. И Джессика… Дункан Айдахо, Гурни Халлек! Как я рад снова вас видеть!

Бронсо посмотрел на отца и попгутил:

– Он рад еще и потому, что нашел предлог избежать встречи с Советом технократов.

Киборг-эрл распрямился.

– Ну, это гораздо важней. Друзья и семья. Я пообещал герцогу Лето, что его сын будет здесь как дома.

Пауль поклонился.

– Представляюсь благородной семье Икса. Спасибо, что принимаете меня и позволяете набраться опыта.

Тессия протянула Паулю руку в официальном приветствии, потом обняла его.

– Всегда есть чему поучиться. Мы много времени проведем вместе – и, Джессика, я с нетерпением жду, когда мы снова сможем говорить. Прошло очень много времени. – Она посмотрела на мужа. – Но эрлу действительно нужно вернуться на Совет. Что Болиг Авати будет делать без тебя, дорогой?

Ромбур хмыкнул.

– Что бы я ни говорил, они поступают по-своему. – Он наклонился вперед и заговорщицки сказал Паулю и Джессике: – За последние два года они организовали четыре несчастных случая, чтобы избавиться от меня, но я ничего не смог доказать. – Когда Дункан и Айдахо тревожно осмотрелись, киборг лишь улыбнулся. – Не волнуйтесь. Я пообещал герцогу Лето, что вы здесь будете в безопасности.

– А с меня отец взял слово, что я обеспечу безопасность Бронсо, – сказал Пауль.

Второй мальчик вспыхнул.

– Я думал, это я должен присматривать за тобой.

Ромбур серьезно кивнул.

– Совершенно верно. Вы оба дали слово своим отцам. Теперь вам следует наблюдать друг за другом, обеспечивать друг другу безопасность и помогать всеми возможными способами. Таковы узы между Верниусами и Атрейдесами. Дружеское обещание важнее любого официального документа.

Человек-киборг постарался успокоить Джессику, Дункана и Гурни.

– Не тревожьтесь: я знаю, кто мои друзья и враги. Но технократы отбирают у меня полномочия, и скоро я стану всего лишь номинальным главой. Тогда им незачем будет покушаться на мою жизнь.

– Тогда нужно остановить их! – воскликнул Бронсо. – Я ведь когда-нибудь стану эрлом.

Ромбур покачал головой.

– Дождись своего часа, сын, не спеши марать руки. Будь терпелив и узнавай побольше.

Они стояли в портике станции; тем временем через потолок с поверхности спустился лифт, и из него вышли три одетые в черное женщины. Джессика заметила их, и неведомое чутье предупредило ее, что не следует привлекать их внимание. Три сестры Бене Гессерит, две из них преподобные матери, как напыщенные вороны, прошли через толпу к платформе дополнительных поездов.

Тессия рядом с Джессикой тоже напряглась, потом с очевидной тревогой сказала:

– Что они здесь делают?

Увидев трех Бене Гессерит, Пауль понизил голос.

– Почему ты не хочешь, чтобы эти женщины тебя видели?

– Я не хотела бы отвечать на их вопросы. Их заинтересует, зачем мы здесь.

Пауль был удивлен.

– Но это не секрет, мама. Ты прилетела повидаться с мамой Бронсо. Вы с Тессией подруги, а я буду здесь учиться. Почему это должно вызвать у них вопросы?

– Сестры всегда задают вопросы, парень, – сказал Гурни. – Твоя мама права.

Тессия внимательно смотрела на трех сестер.

– Не думаю, что они здесь из-за вас. Та высокая, морщинистая, что идет впереди, – преподобная мать Стокия. Я встречалась с ней в школе матерей, и это было неприятно. Потом целую неделю, чтобы уснуть, я читала молитву против страха. Будьте начеку.

– В таком случае бьюсь об заклад, что они явились сюда не закупать новую технологию прачечных для Валлаха IX, – заметил Пауль.

Ромбур громко рассмеялся.

– Клянусь вермиллионским адом, даже двенадцатилетний мальчишка подозрительно отнесся к их прилету!

Юэх нахмурился.

– Ответы без вопросов не всегда означают дурные намерения.

Он смотрел на одну из сестер Бене Гессерит, и его желтоватое болезненное лицо побледнело и стало встревоженным. Но он не объяснил, почему незнакомая женщина привлекла его внимание.

Тессия очень старалась не показать, что обеспокоена, но говорила тихо.

– Надо идти во дворец. Сестры скоро сами скажут, что им нужно. Бронсо, будь добр, покажи гостям их комнаты. И, Джессика… Поговорим позже.

Бронсо повел их в главное здание, уделяя почти все внимание Паулю.

– Тебя поселили со мной. Обещаю, мы будем дружить, как наши отцы.

Обязательство без чести ничего не стоит.

Суфир Хават, ментат и оружейный мастер дома Атрейдесов

Пока Пауль устраивался и ближе знакомился с Бронсо, Джессика встретилась с женой Ромбура в женских царских покоях. Искусственная ночь начинала рассеиваться. Джессика с нетерпением ждала мирных бесед, до того как вернуться на Каладан, оставив здесь Пауля для обучения. Но вид трех сестер Бене Гессерит изменил настрой встречи.

Скоро делегация сестер откроет причину своего появления на Иксе. Джессика ни мгновения не думала, что это просто дружественный визит. Им что-то нужно. Сестры всегда чего-нибудь хотят, и часто эти их желания связаны с контролем и властью. Не исключено, что они дерзнут ее упрекать из-за Пауля.

Джессика не питала неразумной привязанности к сыну, но побуждала его изучать не только то, что относится к политике. А поскольку других преданных учителей у него не было, делилась с ним собственными умениями, полученными у Бене Гессерит. Прежде всего, сестры вообще не хотели, чтобы она рожала сына, и Джессика не сомневалась – эти женщины не одобрят ее методов воспитания.

Ну и пусть, решила она. К этому времени Джессика уже научилась принимать независимые решения.

Джессика заставила себя улыбаться, изменить настроение.

– Я рада, что Пауль будет здесь. Ему нужен друг: на Каладане у него нет друзей-ровесников. Лето считает это слишком опасным.

– Мальчики позаботятся друг о друге. – Тессия нервничала и не могла расслабиться. – Сейчас времена гораздо более стабильные, чем когда были молоды Лето и Ромбур. Без Тлейлаксу наша промышленность процветает, экспорт ежегодно растет. – Голос ее стал встревоженным. – Ромбуру приходится назначать все больше помощников. Вспомогательные вторичные компании управляют производственными центрами, и Совет технократов быстро и незаметно отбирает у него власть. Боюсь, дом Верниусов становится ненужным.

Из широко окна комнаты Тессии Джессика смотрела на огромную пещеру с ее многочисленными заводами и промышленными огнями, с толпами рабочих. Один человек не в силах распоряжаться всем этим без армии преданных управленцев; прибыли растут, и никто не хочет замедлять рост производства.

– Несмотря на политические проблемы Икса, у меня в жизни теперь есть столько всего, Джессика: семья, свой дом… и любовь, хотя ни одна сестра Бене Гессерит не признает и не поймет этого.

«Любовь», – подумала Джессика. Кое-чего сестры просто не понимают.

– Но они неизменно стараются управлять нами, даже когда мы испускаем последний вздох и переходим в Память Других.

Как тень, на пороге беззвучно показались три женщины. Тессия, изображая небрежное спокойствие, встретилась взглядам с преподобной матерью Стокией и уселась в кресло.

– Расскажите, зачем вы здесь.

Женщины не представились.

Не садясь, Стокия заговорила с Тессией, словно не заметив Джессику.

– У сестер для тебя новый приказ.

Тессия не пригласила их сесть.

– Я не уверена, что приказы сестер отвечают моим интересам.

Две другие женщины заметно напряглись, а старшая, Стокия, нахмурилась.

– Нас это не заботит и никогда не заботило. Приказ есть приказ.

Джессика придвинулась к подруге.

– Может, ты объяснишь, что тебе от нее нужно?

В голосе преподобной матери прозвучала язвительная нота.

– Мы знаем, кто ты такая, Джессика. Ты не пример следования инструкциям сестер. – И, не дожидаясь ответа Джессики, снова обратилась к Тессии: – Изучив кровные линии в нашем индексе селекции, мы поняли, что нам нужно распространение твоих генов. Поэтому ты должна вернуться на Баллах IX, чтобы родить определенных детей.

Джессика заметила, как хорошо Стокия сохраняет спокойствие. В отличие от нее Тессия покраснела.

– Моя матка не ваш инкубатор, чтобы вынашивать того, кто вам нужен. Я люблю Ромбура. Он мой муж, и я не стану вашей племенной кобылой.

Одна из сестер, та, что пониже ростом, попыталась примирительно сказать:

– Это не навсегда – всего три дочери от разных отцов. – Она говорила так, словно просила, чтобы Тессия переоделась. – Когда Ромбур взял тебя в наложницы, он знал, что ты из Бене Гессерит. Он поймет, а мы больше ничего у тебя не попросим.

Джессика поняла: пора прийти подруге на помощь. И с сарказмом процитировала девиз сестер:

– Мы живем, чтобы служить.

Тессия встала.

– У меня есть другие дела. Я жена и мать и не откажусь от этого. Если вы не понимаете почему, значит, вы не разбираетесь в человеческой природе. У меня никого не будет, кроме Ромбура. Это не обсуждается.

Как ни превосходно владела собой Стокия, она выказала тень гнева. Остальные две сестры, казалось, были скорее смущены, чем расстроены ответом Тессии, побелевшей, как известняк.

– Сестра Тессия, – Стокия подчеркнула этот титул, – похоже, ты многое забыла. Отказывать Бене Гессерит опасно.

– Тем не менее, я отказываю. Вы получили ответ. Уходите.

Заставив всех вздрогнуть, в дверях показался Ромбур; его сильное тело, как заряженное орудие, было готово к действиям.

– Клянусь адом Вермиллиона, вы расстроили мою жену! На Иксе вам больше не рады. Если в ближайшем лайнере Гильдии нет свободных кают, я уверен, вы сможете найти грузовой корабль.

Стокия приняла боевую стойку, две женщины рядом с ней напряглись. Неожиданно преподобная мать поклонилась.

– Как пожелаешь. Нам здесь больше не о чем говорить.

– Да, не о чем.

Стокия и ее спутницы исчезли, как тени при свете. Джессика была рассержена.

– Жаль, что тебе пришлось это выдержать.

– Сестры учили нас быть сильными. – Тессия прижалась к мужу и хрипло сказала: – Я так люблю тебя, Ромбур.

Он обнял ее сильными руками киборга.

– Я никогда в этом не сомневался.

Как последователь учения Сука, доктор Веллингтон Юэх научился обуздывать свои чувства; он всегда был хладнокровен и логичен, искренен, но не уязвим. Такой характер делал его прекрасной партией для его жены Ванны из числа сестер Бене Гессерит, которая всегда разделяла его мысли и чувства, по крайней мере на людях.

Но, когда он увидел пришедших во дворец трех сестер и узнал в одной из них Ванну – впервые после такой долгой разлуки, – сердце его дрогнуло. Барьеры едва не рухнули. Едва. За годы верной службы личным врачом Ромбура он часто пытался забыть, как ему не хватает ее; и убеждал себя, что их отношения прочны, как камень, какой бы долгой ни была разлука.

И вот она прибыла на Икс. Ее появление вместе с Бене Гессерит не могло быть случайностью. Но он не сказал об этом эрлу Ромбуру, решил подождать, пока не узнает, зачем она появилась. Ему хотелось верить, что она прилетела увидеть его… но он не смел.

И, когда в тот же вечер Ванна появилась на пороге его личных покоев, Юэх просто смотрел на ее узкое, но любимое лицо и чувствовал себя полным беспомощным дураком. И внешне она, сестра Бене Гессерит, казалась непроницаемой, он видел блеск ее карих глаз и знал, что эта искра предвещает неугасимое пламя.

– Я рада видеть тебя, Веллингтон.

Он сумел ответить не сразу; и этот ответ не мог передать, что он чувствует.

– Я скучал по тебе.

Ванна улыбнулась, и между ними словно рухнула стена неловкости. Женщина подошла ближе, ее поведение говорило о волнении и сдерживаемых чувствах.

– Мы так долго не виделись, мой дорогой супруг! Когда сестры объявили о предстоящей поездке на Икс, я написала прошение на имя верховной преподобной матери. Не могу описать, как мне хотелось тебя увидеть!

Когда они наконец обнялись, Юэх подумал – какая теплая, как удобно ее обнимать. Прошло много лет, между ними пролегло большое расстояние… Но все равно их многое связывает. Ему не нужно было скрывать свои чувства. Сейчас их никто не видел.

Когда они поженились на Ричезе, он был уважаемым, но ничем не примечательным врачом и Ванна стала самой подходящей партией для него. Вскоре он сам поразился глубине своего чувства к ней, а она, казалось, разделяла его любовь, хотя в этом он не мог быть окончательно уверен – никто не может быть уверен до конца, когда речь идет об одной из этих ведьм.

Юэх считал себя здравомыслящим человеком, не дурачком-романтиком, но любовь, которую он в себе обнаружил, не поддавалась анализу. Они делились мыслями и чувствами, и он убедил себя, что им с Ванной не обязательно ежедневное общение. Когда несколько лет спустя она уехала в школу матерей, расставание было печальным, но ее способности нужны были на Валлахе IX.

– Как твои медитации? Твое обучение?

Он не знал, о чем еще спросить. Он помнил времена, когда они жили на лесистом берегу озера на Ричезе, в темноте давали друг другу обещания, смеялись только им понятным шуткам. И думал, что сделали с ней сестры за прошедшие годы, чтобы изменить ее.

Ванна решительно прошла к хорошо освещенному месту у стены и остановилась, сложив на груди руки.

– Душа человека сложна, Веллингтон. Для понимания нужно много времени. – У нее были золотисто-каштановые волосы, маленький рот и тонкие губы, которые хоть редко, но изгибались в светлой улыбке. – Хочу расспросить тебя о Ромбуре и Тессе Верниус. Ты ведь личный врач эрла и должен знать ответы.

Юэх потер пальцами висячие усы и чуть нахмурился.

– Это тебе любопытно, Ванна, или спрашивают сестры? Поэтому сестры прилетели сюда?

– Нет, Веллингтон, это мое любопытство, которое полезно сестрам.

Он старался сохранить способность решать самостоятельно.

– Что ты хочешь знать?

Он чувствовал, как внутри снова воздвигаются стены.

– Кибернетические органы эрла Ромбура функционируют правильно? Его жизнь стала относительно нормальной?

– Нормальной насколько возможно. Учитывая небольшое количество сохранившегося клеточного материала, с которым мне пришлось работать после несчастного случая, компоненты Ромбура функционируют хорошо.

Она продолжила, словно задавая очередной вопрос из заранее заученного списка:

– А как леди Тессия? Бронсо родился почти двенадцать лет назад, после несчастного случая. Они могут иметь еще детей?

– У Тессии нет желания, а Ромбур не способен.

– Значит, она плодовита, а Ромбур бесплоден?

Юэх слышал свои слова, но они шли у него с языка словно сами по себе. Ему очень хотелось восстановить внутреннюю связь с ней.

– Бронсо не биологический сын Ромбура. Генетический его отец – сводный брат Ромбура Тирос Реффа, незаконный сын старого императора Элруда Второго и леди Шандо Балут. У Ромбура и Реффы одна мать. – Не в силах скрыть тревогу в голосе, Юэх быстро добавил: – Мальчик не знает. Мы сохранили это в тайне. Ты знаешь, как предвзято относятся к искусственному осеменению.

«Почему я ей об этом рассказываю?»

Его лицо стало суровым.

– То же самое касается замены поврежденных органов кибернетическими компонентами. То, что я восстановил в тебе, демонстрирует возможности моей работы. – Он снова почувствовал боль. – Ты можешь иметь детей.

Ванна ответила, как незнакомка:

– Кое-чему не суждено осуществиться, Веллингтон. Будь доволен тем, что у нас есть.

Он всегда хотел иметь детей, но почти сразу после их брака Ванна попала в серьезную передрягу, в которой были повреждены ее репродуктивные органы. Когда она поправилась, Юэх сумел заменить поврежденные ткани и органы, так что она снова была способна рожать – теоретически. Но не стала.

И сейчас в его сознании неожиданно возник вопрос. Юэх не был уверен, что хочет знать ответ, но не сумел сдержаться.

– Скажи мне правду. Сестры запретили тебе рожать?

Ванна еще мгновение сохраняла невозмутимость и спокойствие, потом все рухнуло. Пусть прошло много лет, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить небольшие перемены, уловить оттенки настроения.

– О, у меня были дети, Веллингтон. Я родила четверых – отпрысков тех, на кого указывали сестры Бене Гессерит: важные линии кровного родства, необходимые комбинации генов.

Она задрожала, и он крепко обнял ее, боясь пошевелиться, потрясенный ее откровением. Он не мог выразить свое недоверие… потому что в глубине души знал – она говорит правду.

– Замененные тобой органы служат превосходно… но твоя генетическая линия, любимый, не соответствует планам Бене Гессерит. – Она посмотрела на него полными боли глазами. – Прости. Я не могла…

Он знал: она хочет, чтобы он понял, каковы ее обязательства, и смирился с тем, что значит жениться на сестре из Бене Гессерит. Но он застыл, пытаясь справиться с потрясением.

– У тебя… четверо детей?

– Их забирали у меня сразу по рождении. Я не переставала думать о тебе, но мне пришлось отсечь эти мысли, защититься. Сестры Бене Гессерит научили меня справляться с эмоциями, но сейчас… не знаю даже, помнила ли я, что чувствовала к тебе когда-то.

Он стоял молча, не способный ничего сказать, а она попыталась взять себя в руки и отстраниться.

– Мне пора.

Потрясенный, он крепко обнял ее.

– Так скоро?

Ванна посмотрела на него, и лицо ее смягчилось.

– Нет, пока еще нет. Я могу остаться с тобой на ночь.

Конечно, мы сильно рискуем. Так мы живем. Увы, но так же мы умираем.

Эрл Доминик Верниус с Икса

Мать научила Пауля сосредоточиваться, собираться – от мельчайшей мышцы до всего организма, чувствовать каждый нерв, изолировать малейшие ощущения. Он мог сосредоточиться на проблеме и думать, пока не найдет решения.

А вот Бронсо Верниус не мог спокойно просидеть и нескольких минут. Его интересы непрерывно менялись. Ему никогда не нравилась атмосфера строгой дисциплины во время обучения, с фильмокнигами и скучными учителями; одиннадцатилетний мальчик предпочитал учиться, задавая вопросы отцу во дворце. Так он узнал об отравлениях и убийствах, об искусственном изготовлении пряности, о том, как тлейлаксы захватили Икс и Ромбур искал убежища на Каладане… о тяжелых ранах отца и о том, как доктор Юэх заменил органы тела кибернетическими.

Пауль впервые встретил медноволосого юного Бронсо в день, когда семья Верниусов пришла на закончившееся катастрофой бракосочетание герцога Лето и Илезы Эказ. Мальчик был заинтересован, хотя держался напряженно и немного странно. Пауль прилетел на Икс учиться, изучать новую культуру, но у его товарища были совсем другие планы.

– Ты готов испугаться, Пауль? По-настоящему испугаться?

– Как?

Пауль знал, что Дункан и Гурни остановят его, если будет хоть малейшая опасность. К тому же они только прибыли.

Бронсо встал из-за парты и отбросил в сторону фильмокниги с данными о многочисленных планетах империи.

– Подняться на здание – снаружи. Готов?

– Я забирался на приморские утесы на Каладане. – Пауль помолчал. – У тебя есть снаряжение, или мы пойдем как есть?

Бронсо рассмеялся.

– Ты мне нравишься, Пауль Атрейдес. Морские утесы! Когда я закончу с тобой разбираться, ты будешь плакать, как младенец. – Из своего личного ящика он достал набор присосок и подвеску с портативным генератором силового поля и бросил все это Паулю. – Бери мои. Они все равно сломаны.

Он порылся в ящике, нашел для себя новый набор и распечатал упаковку.

Пауль прошел вслед за другом по проходам и коридорам к открытому балкону высоко под потолком пещеры; здесь свистел ветер. Бронсо пальцем начертил маршрут к опоре поддержки, от нее к мостику и наконец на свисающую крышу.

– Пройдем этой дорогой, и, если тебе хватит храбрости, вернемся во дворец.

Бронсо стал одеваться, а Пауль разглядывал присоски, которыми тот часто пользовался. Некоторые швы показались ему надрезанными, словно незаметным прикосновением виброножа. Он не был знаком с таким снаряжением, но чутье подсказало, что надо присмотреться внимательнее.

– Слушай, они откажут, как только я поднимусь на стену.

Бронсо взглянул на присоски.

– Да я каждый день ими пользуюсь. И они всегда были исправны. – Он посмотрел внимательнее. – Кто-то с ними повозился.

– Кто-то хочет тебя убить?

Вопрос звучал слишком мелодраматично, но Пауль не раз видел смертельную вражду и соперничество.

Бронсо рассмеялся – чересчур громко.

– Совет технократов будет очень доволен, если «случайно» погибнет единственный наследник дома Верниусов. Они уже пытались устроить неприятности отцу, но меня пока не трогали.

– Надо сообщить об этом.

Пауль вспомнил уроки Суфира Хавата, Гурни Халлека и Дункана Айдахо. Индикаторы яда, личная защита, охрана… такова жизнь благородных семейств ландсраада.

– Покажу отцу, но Болиг Авати слишком умен, чтобы оставлять следы. Все равно родители будут недовольны.

Пауль уверенно ответил:

– Суфир Хават говорил мне, что, когда знаешь об опасности, уже наполовину устранил ее.

Человек способен стать страшным оружием. Но любое оружие может ударить по хозяину.

Руководство для учениц Бене Гессерит

Самые темные, тихие часы ночи Тессия часто проводила в одиночестве в личных покоях, потому что Ромбур почти не нуждался во сне; неутомимый руководитель-киборг ночами ходил по коридорам в потолке города Верни и по прозрачным переходам, соединяющим структуры-сталактиты.

Тессия проснулась в темноте с ощущением: что-то неладно. Моргая, она поняла, что рядом с ней кто-то стоит – чужой! Привыкшие к темноте зрачки расширились, и Тессия открыла рот, собираясь закричать.

Приказ, произнесенный Голосом, разрубил ее сознание, словно топором. Голос был женский:

– Молчи!

Гортань Тесы замкнуло, ее голосовые связки окаменели. Даже легкие перестали выдыхать воздух. Как Бене Гессерит, Тессия училась сопротивляться Голосу, но этот удар был нанесен искусным мастером, который хорошо знал Тессию и ее слабые места.

Когда ее глаза привыкли к мраку, она различила рядом с собой преподобную мать Стокию. Тессия чувствовала себя, как насекомое, приколотое к доске длинной иглой. Ей очень хотелось закричать, но мышцы не повиновались.

Стокия наклонилась, дыхание ее было мягким, как шепот.

– Ты зря поверила, что у тебя есть свобода выбора. Встань.

Тессия, как марионетка, поднялась с постели. Ноги выпрямились, колени напряглись: Тессия стояла перед преподобной матерью.

– Правила Бене Гессерит противоречат желаниям индивидов. Ты всегда это принимала. Тебе следует напомнить о твоем месте – весьма малозначительном – в мире Бене Гессерит.

Тессия прохрипела, дивясь собственной силе:

– Отказываюсь.

– Ты не можешь отказаться. Я уже ясно дала это понять. – В темноте морщины на лице Стокии напоминали черные линии карты. – Ты всегда служила нашим целям, а теперь я использую тебя по-другому. Сестры не могут оставить открытый вызов без последствий. Поэтому ты должна увидеть свою вину и почувствовать ее. Понять. – Ее сухие, как бумага, губы изогнулись в улыбке. – Сестры разработали новое оружие. Эта техника объединяет психологическую подготовку и подготовку жонглера. Я первая из Бене Гессерит возлагающая вину и самая могущественная, и ты будешь повиноваться.

Возлагающие вину… женщины, способные манипулировать мыслями и чувствами, усиливая сомнения и сожаления человека, направляющие их вспять, как лазерный луч, отраженный от зеркала. Тессия думала, что это только страшный слух; его распространяют надзиратели, запугивая новичков.

– Ты должна сожалеть о своем поступке. – Голос Стокии звучал вкрадчиво и ядовито, без капли горячности. – Сожалеть и считать себя виноватой.

Тессия почувствовала психические волны. Сердце ее заколотилось, сознание стало ощутимой тяжестью. Она едва дышала.

– Как ты могла предать сестер после всего, что мы для тебя сделали? Мы всему тебя научили. – Голос Стоки, коварный, пронизывающий, разрушал плотины памяти и сожаления в сознании Тессии. – Мы послали тебя с заданием, а ты подвела нас. – Каждое слово царапало по нервам, словно острый гвоздь. – Ты отвернулась от нас. Подвела нас. Хуже того, ты поддалась любви.

Тессия хотела отпрянуть, уйти от обвинений, но не могла пошевелиться. Тяжесть давила, в голове гудело, мысли мешались.

– Ты предала и своего сына. Знает ли Бронсо, что Ромбур не его отец? Ты позволила, чтобы тебя оплодотворило семя другого мужчины, во имя любви – но отказываешься сделать это ради нас?

Хотя голос Стокии не изменился, ее слова в голове Тессии звучали все громче. Каждая фраза превращалась в крик. Тессия закрыла глаза, задрожала и попыталась выскользнуть в коридор. Стокия владела своей силой, как мастер-жонглер, способный подчинить себе любого зрителя, останавливать сердца ужасом и выжимать слезы из глаз.

Крошечная капля здравого смысла, сохранившаяся в сознании Тессии, говорила, что эти слова преувеличение, что они лживы. Она цеплялась за свою любовь к Ромбуру, к Бронсо. И терпела поражение.

Угнетающий густой туман окутал тело Тессии, душил ее, как черный призрак, и Тессия упала на пол. Она больше ничего не слышала, но слова продолжали звучать в ее сознании. Она не могла пошевелиться, не могла бежать, не могла закричать. Она старалась отступить, найти убежище у себя в сознании, возможность сопротивляться, убежденная, что больше не выдержит.

Но давление продолжалось… и продолжалось.

Небольшая передышка удивила ее, она снова могла видеть. Стокия стояла в дверях, готовая уйти.

– Не забывай, что твои сердце, сознание, душа и тело принадлежат Бене Гессерит. Ты существуешь, чтобы служить. Обдумай это в своем личном аду.

Она сделала пренебрежительный жест, произнесла что-то и замкнула завесы вины вокруг Тессии.

С мысленным криком сознание Тессии единственной черной точкой скрылось в ее глубине. Но даже здесь она не была в безопасности.

* * *

Вернувшись к себе, Ромбур нашел жену лежащей на полу; она была в сознании, но на вопросы не отвечала. Глаза у нее остекленели и ничего не видели; по телу пробегала дрожь, как будто нервы действовали наобум. Ромбур тряс ее, звал по имени, но не получил ответа.

Тессия поникла, как умирающая бабочка. Уложив ее в кровать, Ромбур вызвал медиков. Он приказал немедленно закрыть дворец и отправил несколько групп на поиски убийцы, опасаясь, что Тессию отравили.

Прибежал доктор Юэх, проверил пульс и деятельность мозга. Просканировал образцы крови, чтобы проверить, нет ли наркотиков или яда.

– Не вижу очевидной причины, милорд. Голова не повреждена, следов уколов или других признаков применения яда нет.

Ромбур был подобен перегретому двигателю, готовому взорваться.

– Клянусь адом Вермиллиона, кто-то же это сделал!

Продолжал звучать сигнал тревоги, прибежали стражники. Пришли Гурни Халлек и Дункан Айдахо, а за ними встревоженная Джессика. Прибежали Бронсо и Пауль. Мальчики обеспокоились и смутились, увидев Тессию со стиснутыми челюстями, с дергающимися и дрожащими веками.

Испуганный и рассерженный Бронсо сразу сделал вывод:

– Технократы не смогли убить меня и напали на маму.

Ромбур видел снаряжение, поврежденное предположительно агентами Совета технократов.

– Новая попытка ударить по мне – через жену?

Юэх поднял голову от портативных диагностических инструментов, покачал ею и сказал:

– Никаких заметных признаков яда.

– Кто еще мог привести ее в такое состояние? – спросил Дункан.

Заговорил Пауль:

– Какой-то станнер, оружие, поражающее нервную систему? У Икса есть новое такое оружие?

Ромбур чувствовал себя так, словно его искусственные системы вот-вот откажут.

– Я не могу быть в курсе всех проектов, которые разрабатывают мои ученые. Вижу результаты, только когда орудие предлагают на продажу. Это… возможно, признаю. – Он заговорил так громко, что задребезжали оконные стекла: – Вызовите Болига Авати! Скажите, что эрл требует его присутствия – и это не просьба.

Ромбур повернулся к Джессике.

– А как насчет этих трех Бене Гессерит? Они требовали, чтобы Тессия стала наложницей-производительницей. Могли они это сделать? Есть у них такие силы?

Джессика долго молчала, чтобы быть уверенной в своем ответе.

– Никогда не слышала о таком искусстве.

В поисках ответа Ромбур призвал трех Бене Гессерит; женщин подгоняли так быстро, что они едва не наступали на подолы своих длинных платьев. Но они не казались растерянными, глядя на Тессию, которая лежала свернувшись, дрожа, затерявшись во внутреннем лабиринте боли.

Ромбур спросил:

– Ну? Вы в этом виноваты?

Стокия высокомерно задрала подбородок.

– Мы видели такое раньше – это бывает у членов нашего ордена, но очень редко. Противоречивое давление твоих требований и обязательств перед Бене Гессерит оказалось для нее слишком сильным. Но на В аллахе IX можно это излечить.

Младшая из сестер обратилась к Юэху:

– Твои лекарства могут справиться с болезнями или ядами, Веллингтон, но это… это состояние сознания. Да, мне известно о таких случаях у Бене Гессериг. Мозг связан гордиевым узлом, и нужен искусный меч, чтобы разрубить перепутанные нити, уничтожающие сознание. – Она повернулась к киборгу. – Эрл Верниус, как предлагает преподобная мать Стокия, позволь нам увезти ее на Баллах IX. Только там мы сможем ее вылечить.

– Я ее не оставлю. Если она уедет, я поеду с ней.

– Твой приезд на Баллах IX недопустим, Ромбур Верниус, – сказала Стокия. – Предоставь Тессию нашей заботе. Невозможно сказать, сколько времени займет лечение, и невозможно гарантировать успех. Но здесь тебе ее не исцелить. Если любишь эту женщину, как утверждаешь, дай нам возможность поработать с нею.

Сакский врач по-прежнему был в недоумении.

– Я проведу многочисленные анализы, милорд, но думаю, мой диагноз не изменится. Если есть шанс и важно время…

– Не волнуйся, Ромбур, я смогу проследить за ее лечением, – предложила Джессика. – Сестры заботятся о своих.

Бронсо склонился к матери, его рыжеватые волосы коснулись ее вспотевшей кожи.

– Мама, вернись к нам. Я не хочу, чтобы они тебя забирали.

Но она не ответила.

Ромбур понял, что выхода нет. Он чувствовал так, словно его выбросило в космос без привязи и без запаса кислорода.

– Не отступайся, Юэх. Я дам тебе еще два дня. Если за это время ты не сможешь ее спасти, мне придется довериться ведьмам.

Все лгут, лгут каждый день своей жизни. Последствия этой лжи зависят от ее глубины, цели и от выгоды. Ложь многообразнее всех организмов во всех морях галактики. Почему нас, тлейлаксов, считают лживыми и недостойными доверия, а остальных нет?

Ракель Ибаман, старейший живущий мастер Тлейлаксу

Бронсо беспомощно смотрел, как отец позволил ведьмам увезти его мать на далекую планету. По прошествии двух казавшихся бесконечными тоскливых дней лучшего выхода не было. Хотя доктор Юэх испытал все эзотерические методы сакской медицины, он не смог привести Тессию в сознание.

Тессию явно снедал ужас, ей было плохо, больно, но она не приходила в себя. А Бене Гессерит утверждали, что могут помочь.

Бронсо знал, кто виноват. Технократы что-то сделали с ее сознанием, он был уверен в этом. В семь минувших лет чиновничья сволочь много раз безуспешно пыталась избавиться от отца Бронсо. Все несколько дней назад они вывели из строя снаряжение Бронсо для подъема, рассчитывая убить его. Теперь враги дома Верниус нашли способ сделать уязвимой его мать и ударили по ней…

Допрос негодующего Болига Авати не дал ничего полезного, хотя технократ признал, что, если «Иксу не будут препятствовать архаические традиции управления, бизнес будет развиваться успешней». Не было никаких улик, указывающих на его участие в покушениях.

Пока Юэх тщетно пытался вернуть к жизни Тессию, расстроенный Ромбур передал все полномочия по ведению расследования Дункану Айдахо и Гурни Халлеку. Вместе с верными людьми дома Верниус они обыскивали исследовательские учреждения Икса, изучали отчеты об опытах и аппаратуру, созданную научными группами, добирались до самых «закрытых» проектов – и выявили гибель одного из исследователей.

Человек по имени Талба Хур, гений, одинокий, отличавшийся крайне неуживчивым нравом, был найден в своей лаборатории со сломанной шеей и разбитой головой; он лежал среди своих сгоревших документов и диаграмм. Согласно немногим сохранившимся отчетам, Талба Хур разрабатывал технологические средства, позволяющие стереть содержание человеческого мозга или полностью изменить его. Такое устройство могло бы объяснить происшествие с Тессией.

У Ромбура не было доказательств, не было прямых подозреваемых… и не было сомнений. Но это не помогало вылечить ее. Вред был причинен, и Юэх оказался не способен помочь Тессии.

Лишь Бене Гессерит сулили слабую надежду, хотя, казалось, они не сочувствуют Тессии. Расстроенный Бронсо наблюдал, как три женщины в черном увозят его мать, словно какую-то посылку, которую нужно доставить. Бронсо терпеть такое не мог. Он уже попрощался с матерью, стараясь сдержать слезы. Бене Гессерит отстранили его и торопливо ушли. Бронсо почудилось, что в их взглядах торжество и понимание; он решил, это потому, что они знают, как ее вылечить.

Но он сомневался, можно ли доверять сестрам.

Среди провожающих был и Болиг Авати, его лицо выражало сострадание.

– Милорд Верниус, возможно, вам стоит ненадолго отойти от общественной жизни. – Слова Авати звучали искренне. – Отдыхайте, проводите время с сыном.

Бронсо хотелось стукнуть главу Совета технократов. Как мог этот человек пользоваться такой возможностью, чтобы свести счеты с отцом? Ромбур выглядел опустошенным и растерянным, он молчал – не знал, что делать, не мог ничего предложить. Не заботясь об ответе Авати, отец Бронсо недоверчиво смотрел, как закрываются двери и челнок поднимается над посадочной площадкой.

Джессика и Пауль наблюдали, держась поодаль, но готовые поддержать Ромбура, если он будет в этом нуждаться. В свете происшедшей трагедии и последовавшей неразберихи Джессика предложила, чтобы Пауль вернулся на Каладан, оставив Бронсо делить горе с отцом.

Никто не мог помочь. Все планы и ожидания Бронсо рухнули. Всю жизнь он видел, как отец решает все проблемы. Он решительный предводитель. Сейчас он должен заставить технократов признаться и точно узнать у ведьм, какое лечение они собираются применить. Когда можно будет навестить Тессию? Когда они узнают о результатах лечения? Как сестры будут заботиться о его матери?

Но Ромбур бездействовал, не мог предложить ничего толкового – и это страшно сердило Бронсо. Его мать увезли, и нет никаких гарантий, что он снова ее увидит. Весь остаток дня молодой человек провел в горе и гневе, закрывшись в своих покоях, отказываясь видеть даже Пауля.

Когда Бронсо не мог больше выдержать, он ворвался в отцовский кабинет и увидел, что киборг сидит в укрепленном кресле. Изуродованное лицо Ромбура не могло ничего выражать, но он вытер слезу, катящуюся из своего настоящего глаза.

– Бронсо!

Когда Бронсо увидел отца в таком горе и отчаянии, его гнев и раздражение рассеялись. Он видел гобелен из шрамов и искусственной плоти, не гармонирующие и плохо сочетающиеся участки полимерной и нормальной кожи. Все это напоминало Бронсо, сколько страданий вынес отец.

Бронсо запнулся, но ему все равно хотелось сказать, и досада пересилила сочувствие. Весь прошлый год он наблюдал, как рассеивается уважение влиятельных членов иксианского общества к его отцу. Когда-то, если верить славным рассказам, принц Ромбур отличался смелостью и упорством, он ушел в изгнание, чтобы сражаться с захватчиками-тлейлаксами. Но, может, все это выдумки? Теперь Бронсо чувствовал лишь презрение. Отец в его глазах больше не был героем.

Он выпалил:

– Через тебя просто переступают. Я видел это собственными глазами.

Синтетическим голосом Ромбур издал странный звук. Казалось, он слишком устал, чтобы шевелиться.

– Сестры сказали, они могут помочь. Что еще я мог сделать?

– Он сказали то, что ты хотел услышать, – и ты поверил!

– Бронсо, ты не понимаешь.

– Я понимаю, что ты слаб и толку от тебя никакого. Останется ли что-нибудь к тому времени, как я стану эрлом? Или технократы раньше убьют нас обоих? Почему ты не арестуешь их? Ты знаешь, что Авати виновен, но позволил ему уйти.

Ромбур привстал, гневно хмурясь.

– Ты расстроен и сам не понимаешь, что несешь. – Измученный, он стиснул руки, заставив напрячься искусственный материал. Помедлил, словно опасаясь говорить дальше, и наконец сказал: – Я хотел кое-что рассказать тебе, но мы с матерью все не могли выбрать подходящий момент. Прости, что утаил это от тебя. Теперь ты все, что у меня осталось, – пока не выздоровела мама.

С тяжким предчувствием Бронсо спросил в попытке защититься:

– Что? Чего еще я не знаю?

Ромбур снова сел в свое укрепленное кресло.

– После того как мое тело было почти уничтожено, я не мог иметь детей, не мог надеяться дать наследника дому Верниус. Тессия могла вернуться к сестрам и стать наложницей какого-нибудь другого благородного. – Голос его дрогнул. – Но она осталась со мной и настояла на браке, хотя я ничего не мог ей предложить. Мы смогли изгнать Тлейлаксу и восстановить власть над Иксом, но мне нужен был наследник, не то дом Верниус лишился бы всего. И мы…

Он замолчал, потом с трудом продолжил:

– Видишь ли, у меня был сводный брат, сын моей матери – она родила его давным-давно, когда была наложницей при дворе императора Элруда IX, прежде чем стала женой твоего деда. В нем была по крайней мере половина моей крови, и Тессия… она приняла… гм… раздобыла образец. И с моего согласия использовала его.

– Использовала? О чем ты?

Почему отец не говорит прямо?

– Так ты был зачат. Я не мог предоставить… сперму, но мог дать свое благословение. Искусственное оплодотворение.

Для Бронсо это было как гром среди ясного неба.

– Ты хочешь сказать, что ты не мой родной отец. Почему ты мне это говоришь? И почему именно сейчас?

– Это неважно, ты все равно мой наследник. Через мою мать, леди Шандо Балут, ты продолжаешь мою кровную линию. Я люблю тебя так же…

Бронсо отпрянул. Вначале он потерял мать, теперь это.

– Ты лгал мне!

– Я не лгал. Я твой настоящий отец во всем, что имеет значение. Тебе всего одиннадцать лет. Мы с твоей мамой ждали подходящего времени…

– Ее здесь нет. Она может никогда не вернуться, никогда не выздороветь. А теперь я узнаю, что ты даже не мой отец!

Он говорил резко, будто полосовал кинжалом. Повернулся и выбежал из комнаты.

– Бронсо, ты мой сын! Подожди!

Но Бронсо бежал, не оглядываясь.

Кипя от гнева, не в силах сосредоточиться, Бронсо схватил свое снаряжение для подъема и прикрепил новые присоски и подвески генератора силового поля. Хотелось удрать, но не было отчетливой цели. Тяжело дыша, пытаясь справиться с мыслями, он прошел на верхний этаж дворца и открыл наклонные пластины прозрачного плаза. Не думая ни о чем, кроме необходимости двигаться, мальчик выбрался в щель; его подхватил искусственный ветер. Не глядя, Бронсо выпрыгнул в огромное пространство пещеры и начал подниматься по отвесной стене. Он не боялся, терять ему было нечего.

– Бронсо, что ты делаешь!

Бронсо оглянулся на окно, которое оставил открытым, и увидел Пауля Атрейдеса; тот высунул голову и смотрел вверх, на него. Бронсо, не обращая внимания на друга, продолжал карабкаться. Он ни о чем не думал, просто хотел уйти подальше.

Однако немного погодя он увидел, что Пауль с собственным набором приспособлений поднимается вслед за ним, неуклюже, но поразительно быстро. Бронсо в досаде крикнул:

– У тебя не хватает умения. Одна ошибка, и ты упадешь.

– В таком случае я не буду делать ошибки. Если ты остаешься здесь, я с тобой. – Бронсо повис, а Пауль догнал его и сказал, отдуваясь: – Словно поднимаешься на морские утесы.

– Что ты здесь делаешь? Я не хочу, чтобы ты шел за мной. Хочу побыть один.

– Я обещал охранять тебя. Наше слово, помнишь?

Вися на стене, Пауль смотрел на него так искренне, что Бронсо сдался и согласился медленно, осторожно проводить его обратно в комнату.

– Теперь я освобождаю тебя от этого слова. Ты скоро вернешься на Каладан – а я останусь здесь, и у меня нет ничего, кроме лжи.

Пауль спокойно и серьезно смотрел на него.

– В таком случае нам лучше поговорить, пока это возможно.

Дрожа от кипящих в нем переживаний, но не желая признаваться, что смущен и пристыжен, Бронсо сказал:

– Клянись честью, что никому не проболтаешься. Мне нужно знать, могу ли доверять тебе.

– Тебе следовало знать, что такое честь Атрейдесов.

Пауль дал слово; они вернулись в комнату Бронсо, закрылись и долго сидели там. Бронсо рассказал все, что узнал от Ромбура. Охваченный противоречивыми мыслями, рыжеволосый мальчик смотрел на мерцающий пещерный город.

– И вот к чему мы пришли. Матери нет, а мой бессильный отец на самом деле мне не отец. Я даже не настоящий Верниус! Икс для меня больше ничего не значит. Мне здесь не место. – Он собрал все мужество. – Я убегу из дома, и никто не сможет меня остановить – ни Ромбур, ни его охрана, никто.

Пауль простонал:

– Зачем ты сказал мне, что собираешься делать!

– А что? Хочешь меня остановить? Ты поклялся хранить тайну!

Загнанный в угол противоречивыми обязательствами, Пауль принял лучшее решение, какое мог.

– Мое слово не нарушено: я не выдам тебя и никому не скажу, что ты задумал. Но я пообещал отцу присматривать за тобой и не могу позволить, чтобы ты заблудился или чтобы тебя убили. Поэтому пойду с тобой. Теперь скажи, что мы должны сделать.

– Убраться как можно дальше от Икса.

Любой наш вдох может оказаться последним.

Древнее высказывание

Выскользнув из пещерного города и выйдя на звездный свет около вспомогательного космопорта, Пауль вслед за Бронсо направился к большому, погруженному в безмолвие грузовому кораблю на посадочной площадке; люки корабля были раскрыты.

– Поднимемся по трапу и спрячемся на борту! Утром погрузку закончат, корабль взлетит и займет место в трюме лайнера Гильдии – а тот полетит неизвестно куда.

Пауль пытался спорить с решением своего друга, принятым под влиянием порыва, но не видел почетной возможности покинуть мальчика или сообщить о его намерениях. Дункан и Гурни ни за что не заподозрят, что Пауль способен на такую опрометчивость и глупость. Он не может попрощаться ни с ними, ни с матерью. Если бы он с ней увиделся, Джессика сразу поняла бы – что-то неладно…

Спрятавшись среди грузовых контейнеров с острыми ребрами, мальчики несколько часов тревожно проспали; потом их разбудил шум: звон, голоса, шаги, гул двигателей, погрузчики устанавливали контейнеры.

– Не волнуйся, этот отсек уже загрузили, – сказал громким шепотом Бронсо. – Им незачем приходить сюда. Нам не о чем тревожиться.

Пауль прислушался к голосам, но не обнаружил охотников или звуков целеустремленных поисков. Люди просто работали.

Два часа спустя трюм загрузили, закрыли тяжелые люки и загерметизировали помещения. Заработали главные двигатели, гул которых не заглушали ни переборки, ни изоляция, и, так как в трюме окон не было, полет на орбиту стал долгим, громким и нервным. Наконец после серии тяжелых ударов, грохота и дрожи палуб и переборок, после резкого свиста, с которым выравнивалось давление воздуха, грузовой корабль затих и замер.

– Думаю, мы в трюме гильдейского лайнера, – сказал Пауль.

Бронсо потянулся и осмотрелся в тусклом свете аварийного освещения: светящиеся полоски были прикреплены к стенкам.

– Пошли. На борту гильдейского корабля есть места и поинтересней.

Когда Бронсо выяснил, что трюм заперт снаружи, он поднялся по лестнице, открыл люк в потолке грузового корабля и знаком предложил Паулю идти за ним. Они вдвоем выбрались на главную палубу. Пауль бывал в грузовых кораблях Атрейдесов и теперь узнал общий план. Зная общую конфигурацию, они могли теперь уйти с корабля и подняться на многочисленные палубы огромного лайнера Гильдии.

Бронсо направился к люку, но Пауль схватил его за руку.

– Поднявшись на пассажирские палубы, как мы докажем, что заплатили за проезд? Может, лучше оставаться в безопасном укрытии?

Иксианский мальчик презрительно посмотрел на трюм.

– Хочешь прятаться на грузовике до места его назначения? Или лучше летать на лайнере от системы к системе? Я хочу увидеть всю империю, а не только планету одного из клиентов Икса.

Пауль сдался, и они через соединительный шлюз прошли на приемную палубу. Вокруг сновало множество людей, выходивших из сотен кораблей в огромном трюме лайнера. Напустив на себя деловой вид, мальчики торопливо пошли прочь.

Бронсо порылся в рюкзаке, извлек миниатюрный проектор и прошел в тихую нишу. Там он вызвал план корабля и показал его Паулю.

– Этот лайнер построен на иксианской верфи. Думаю, мы здесь, а нужный нам уровень вот… – Он показал на зигзагообразный пандус у переборки в трюме, – должен быть в той стороне.

Они смешались с другими пассажирами и вслед за ними поднялись по пандусам на заполненные народом прогулочные палубы, которые казались огромными, как весь пещерный город. Бронсо показал роскошно обставленные гостиные, где люди в просторных буфетах заполняли тарелки едой. Пауль понял, что у него урчит в животе, и его товарищ не стал мешкать. Вслед за двумя джентльменами они смело прошли в гостиную и направились прямо к уставленному едой столу. Стараясь вести себя непринужденно, они набрали полные тарелки еды и нашли незанятый столик.

Почти сразу появился худой официант-вайку с глазами, скрытыми за темными непрозрачными очками. Черная бородка-эспаньолка на очень бледном лице, наушники; Пауль расслышал громкие звуки: – музыку? голоса? – доносящиеся из них. Стюард напряженно сказал:

– Эта еда предназначена для частного приема КООАМ. Вы не участники приема.

Бронсо еще раз откусил, прежде чем встать.

– Мы не знали. Вернуть еду в буфет? Мы ее почти не тронули.

– Вы зайцы.

За темными очками прочесть выражение глаз вайку было невозможно.

– Нет, – сказал Бронсо. – Мы заплатили за проезд.

– Моя профессия – замечать все необычное. Вы, должно быть, очень умны, если сумели подняться на борт лайнера Гильдии.

Бронсо изобразил гнев, словно стюард его оскорбил.

– Пошли, Пауль. Уходим.

Палуба задрожала и загудела, и они ощутили легкую потерю ориентации. Выражение лица вайку изменилось, он обреченно вздохнул.

– Это заработали двигатели Хольцмана. Мы покинули систему, так что отправить вас обратно на Икс невозможно. Моя задача состоит в том, чтобы пассажиры были довольны и работа не прерывалась.

– Мы не причиним никаких неприятностей, – пообещал Пауль.

– Конечно, нет, если будете внимательны и станете соблюдать определенные правила. Я не собираюсь выдавать вас. Меня зовут Эннзин, я один из главных стюардов, и у меня есть работа для вас обоих. – Он приподнял темные очки, показав светло-голубые глаза. Тон его свидетельствовал о том, что у мальчиков нет выбора. – Мне нужны мойщики посуды.

Пауль и Бронсо переглянулись и кивнули.

– Сначала поешьте. – Эннзин указал им на стулья. – Терпеть не могу переводить хорошую еду. Потом я покажу, куда вам сложить вещи.

Что лучше: ничего не знать о трагедии или знать все подробности, даже если ничего нельзя сделать? Нелегко ответить на этот вопрос.

Герцог Лето Атрейдес

Подойдя к Джессике на закрытом балконе дворца, Ромбур Верниус открыл рот, но не смог произнести ни слова. Она сразу поняла: что-то случилось.

– Говори – в чем дело?

– Мальчики… Бронсо и Пауль. Они исчезли! – Он говорил торопливо, но, когда умолк, смятенное выражение исчезло с лица, он выпрямился и словно стал выше ростом. – Я обещал Бронсо обеспечить безопасность вашего сына. Если его похитил враг, если им причинили вред…

Джессика собралась с духом и заговорила – спокойно, деловито; это помогло привести в себя и Ромбура.

– Есть несколько возможностей. Их похитили, они заблудились или ранены, и, наконец, они убежали. Сколько времени они отсутствуют? Первые несколько часов самые важные. – Когда выражение его лица изменилось, Джессика поняла, что он рассказал ей не все. – Сейчас не время для тайн, Ромбур. Наши сыновья исчезли!

С глубоким сожалением принц-киборг рассказал, как открыл сыну его истинное происхождение – описал гнев, почти безумие Бронсо в ответ на эту новость. Джессика не знала, сколько способен выдержать этот воскресший человек после потери жены.

В демонстрационном зале дворца, окруженном прозрачными стенами из плаза, на самом нижнем уровне, Джессика помогла Ромбуру организовать чрезвычайный центр. На ее зов прибежали Гурии и Айдахо, и оба поклялись любой ценой отыскать мальчиков. Гурни расхаживал по крытому шахматной плиткой полу.

– Снова пригласите сюда Авати. Я все еще думаю, что он имеет отношение к несчастью с Тессией, и следующей его вероятной целью могли бы стать мальчики. Подозрение подобно дурному запаху: все портит и очень медленно рассеивается.

– Даже если они невиновны, технократы обрадуются моему новому несчастью, – простонал Ромбур. – Верниусу опять не повезло!

Джессика сурово приказала принести карты подземного города.

– Что если они покинули планету? Могли они бежать или подняться на поверхность? Забраться на борт корабля?

– Ну… у нас есть системы безопасности. Я посадил много групп за просмотр видеозаписей, пока ничего не обнаружено… – Плечи Ромбура снова ссутулились. – Но для Бронсо обойти их – детская игра. У него есть доступ ко многим скрэмблерам. Он их использовал как игрушки, но сейчас… не знаю.

– Давайте просмотрим записи космопорта и выясним, сколько кораблей улетело с тех пор, как исчезли мальчики.

– Десятки, – ответил Ромбур. – Сообщение очень активное, и корабли приходят и уходят круглосуточно. Со вчерашнего дня улетели три лайнера Гильдии…

Джессика перебила его. Она не хотела позволять Ромбуру погружаться в сомнения, пусть исследует все возможности.

– Нужно также получить записи Гильдии. Мы просмотрим маршруты этих лайнеров и определим, на каком корабле могли – добровольно или недобровольно – улететь мальчики; попытаемся понять, куда они могли улететь.

Ромбур уже занялся этим, готовый получать информацию. Выглядел он более сильным и целеустремленным, и Джессика испытала облегчение. Она помогла ему справиться с несчастьем, и сейчас он готов действовать.

– Ты права, Джессика. Если Пауль и Бронсо сбежали, они должны были оставить след. В конце концов, они ведь еще маленькие.

Джессика не возразила, хотя знала, что Пауль не просто маленький мальчик. Она обратилась к собственной трудной задаче – мысленно составляла краткое сообщение, которое отправит со следующим гильдейским курьером.

Ей предстояло сообщить герцогу Лето дурные вести.

Предвидение не может встречаться редко. Оно создается сознательно. Вопрос в том, кем создается.

Комментарий Межгалактической комиссии по духовности

Мальчики постепенно привыкли к своим новым жизненным обстоятельствам на борту гильдейского корабля, и стюард-вайку знакомил их с обслуживающими палубами. Особые закрытые проходы позволяли обслуживающему персоналу перемещаться, не смешиваясь с пассажирами.

Пауль и Бронсо были одеты в обычные рабочие комбинезоны; Эннзин поручал им работу, которую даже вайку считали неприятной. Выбора у мальчиков не было, и они не жаловались. Стюард отличался поразительным отсутствием любопытства, он даже не поинтересовался их полными именами. Вайку вообще уважают чужие тайны и личные дела.

Пауль и Бронсо стояли с ним на широкой площадке, окруженные трубами, кабелями и жестко зафиксированными светошарами. Эннзин предупредил:

– Берегитесь чиновников Гильдии и корабельных инспекторов. На этом корабле они – самая большая опасность. Не попадайтесь им на глаза. Если кто-нибудь попросит вас предъявить документы о найме, отошлите ко мне. У нас, вайку, есть определенное влияние.

Пауль обратил внимание на его странные одежды.

– Ваши люди, кажется, на всех кораблях Гильдии, но где ваша родная планета? Откуда вайку родом?

– Во время Третьей войны Угольного Мешка, много столетий назад по императорскому декрету, – все наши планеты были уничтожены. У нашего народа нет родины, нам запрещено ступать на поверхность каких бы то ни было планет.

Пауль не мог себе представить, какая страшная злоба способна привести к уничтожению населения целых планет.

– Но за что?

– Несколько военачальников совершили страшные злодеяния, но в этом обвинили всю мою расу. – Эннзин поднял на лоб темные очки, подключил их к наушникам и посмотрел на мальчиков светло-голубыми глазами. – В борьбе с могучим императором вайку выступили не на той стороне, и он послал свои армии уничтожить нас. Космическая гильдия предоставила нам убежище на борту своих кораблей, где наши люди работали уже много поколений.

Мы космические цыгане и выживаем, как можем; у нас нет ни богатств, ни дома. Прошло столько времени, что мало кто помнит. На самом деле я мог бы уйти с гильдейского корабля, если бы захотел. – Он снова надвинул очки на глаза. – Но зачем это мне? Гильдия хорошо платит нам, и мы устраиваем свой дом прямо в ней.

Он знаком велел мальчикам отступить: послышались голоса. Мимо быстро прошли несколько чиновников, одетых в серое; они поднялись по металлической лестнице, разговаривая на тайном языке, и прошли через люк на ярко освещенную пассажирскую палубу, даже не взглянув на стюарда и его молодых спутников.

Когда они исчезли, Эннзин сказал:

– Те, кто обладают властью, часто слепы к тем, кого считают незначительными. Мы, вайку, невидимы, если сами не хотим привлечь к себе внимание.

Две недели спустя в маленькой каюте на борту лайнера Гильдии, которую отвел для них стюард, Пауль посмотрел на Бронсо. Они только что закончили обслуживать пассажиров в одной из гостиных; Бронсо причесался и вытер руки о полотенце.

– Нам так и не довелось увидеть навигатора. Возможно, это наш единственный шанс.

Рыжеволосый мальчик часто проверял границы дозволенного им, подвергая обоих риску, к ужасу их ментора Эннзина.

– Ты хочешь, чтобы нас выбросили с корабля, – сказал Пауль. Тогда, подумал он, мы могли бы вернуться домой. Сколько еще Бронсо собирается бегать? Пауль знал, что многие очень за них тревожатся. Понимая, что друга не убедить, он предложил: – Давай найдем способ отправить сообщение на Икс или Каладан, просто чтобы родители не волновались.

Бронсо напрягся.

– Родители? Моя мать в коме, и ее удерживают Бене Гессерит, а своего настоящего отца я никогда не видел.

– Будь справедлив к Ромбару. Он старался…

– Ему следовало быть со мной честным.

– И все равно должна существовать возможность вернуться домой. Мы наследники, будущие главы своих великих домов. Не следовало убегать.

– Это я убежал. Ты только пошел со мной ради моей безопасности. – Он бросил использованное полотенце на пол рядом с грязной рабочей одеждой. – Пойдешь со мной посмотреть на навигатора или нет? – С помощью своего проектора и планов корабля Бронсо уже наметил путь на навигационную палубу. – Хочу сам увидеть, кто они: чудовища-мутанты или обычные люди, как мы с тобой. Почему Гильдия держит их в такой тайне?

Пауль нахмурился, но вынужден был признать, что заинтересовался. Одна из причин, по которым отец отправил его с Каладана, – это набираться нового опыта.

– Когда стану герцогом, буду вести дела с Космической гильдией. Наверно, эта информация будет мне полезна.

– Я знаю, как пробраться внутрь. – Бронсо порылся в своих вещах и достал два иксианских приспособления – ключи, которые можно использовать для прохода системы безопасности лайнера. – Ты слишком суетишься. – Он закрыл рюкзак и встал. – Готов?

– Я еще не согласился идти.

Желая потянуть время, Пауль снял грязный рабочий комбинезон, повесил его в маленький шкаф и поискал чистые брюки.

– Если боишься, жди меня здесь. Когда вернусь, все тебе расскажу.

И не сказав больше ни слова, Бронсо вышел в коридор.

Разрываясь между необходимостью избегать неприятностей и стремлением присматривать за другом, Пауль торопливо оделся. Но, когда вышел в коридор, Бронсо не было. Однако Пауль знал, где искать. Он пробежал четыре пролета по черной лестнице и по соединительному мостику прошел к лифту службы безопасности. Главный код безопасности позволил ему подняться на навигационную палубу.

Встревоженный внезапным решением друга, Пауль осторожно двинулся туда, где, как они подозревали, располагается навигатор. Впереди из закрытого люка послышались крики. Неожиданно люк распахнулся, и два гильдейца в мундирах выбрались из него, потирая глаза и бранясь. В воздухе повис желтоватый туман. Ослепшие люди прошли мимо, не видя его, и Пауль ощутил запах газа – но это не был коричный запах меланжи. Сера обожгла ноздри, и Пауль отшатнулся.

Еще два работника службы безопасности Гильдии кого-то вытащили из помещения. Это был Бронсо.

– Отпустите меня!

Бронсо пнул одного из стражников в голень и вырвался, но его схватил второй. Иксианский прибор выпал из кармана и со звоном покатился по полу. К ним бежало еще несколько охранников, а Пауль тер глаза и не понимал, как избежать встречи с ними. Он отказывался предоставить Бронсо его судьбе, но не видел возможности ему помочь.

Торопливо прибежал администратор Гильдии с мрачным лицом и с отвращением осмотрел картину. Сквозь открытую дверь и клубы желтого газа Пауль разглядел большое помещение со стенами из плазы; в помещении витал еще более густой туман ржаво-коричневого цвета, и внутри виднелась неясная фигура. Навигатор? Неожиданно дверь со звоном захлопнулась, отрезав поступление защитного газа.

– Отведите мальчишек в зону безопасности! – Администратор подобрал иксианский прибор Бронсо и посмотрел на мальчиков. – Они, очевидно, шпионы или саботажники.

Паулю заломили руки за спину, и он не мог вырваться. Помня, что сказал стюард, он выпалил:

– Мы не шпионы. Мы работаем на вайку. Это подтвердит Эннзин.

Они с Бронсо стояли за электрическим ограждением камеры. Гильдия уже провела полное идентификационное сканирование, и вскоре кто-нибудь установит, кто они такие.

По другую сторону светло-желтого электрического барьера слышался голос Эннзина:

– Можно дать совет, но нельзя приказать его услышать.

По приказу вайку стражник отключил барьер, чтобы мальчики смогли выйти. Эннзин не выглядел встревоженным.

– Я знал, что лишь вопрос времени, когда вы сюда попадете. К счастью, вы так предсказуемы, что я заранее продумал план на случай непредвиденных обстоятельств.

Стюарда сопровождал высокий пожилой мужчина в белом костюме с длинными фалдами и в нелепом старомодном цилиндре; на всех предметах его одежды, даже на ботинках, сверкали крошечные бриллианты. Этого человека окружала атмосфера успеха и элегантности.

– Рейнвар Великолепный согласился взять вас и снять с меня это бремя, – сказал Эннзин. – Когда мы остановимся на следующей планете, вы сойдете – с труппой жонглеров. Я использовал все свое влияние, чтобы не дать гильдийцам выбросить вас в космос. Так уж получилось, что мой добрый друг Рейнвар согласился взять вас на испытательный срок в качестве его помощников. К тому же он был передо мной в долгу.

– Мы вступаем в труппу жонглеров? – взволнованно спросил Бронсо.

Пауль чувствовал, что обязанности на борту лайнера Гильдии уже наскучили его спутнику.

Рейнвар Великолепный театральным жестом приподнял цилиндр. Его голубые глаза блеснули, и Бронсо заметил на его лице морщины, очевидно, от многолетней необходимости улыбаться перед аудиторией.

– Добро пожаловать в жизнь жонглеров.

– Спасибо, Эннзин, – сказал Пауль. – Спасибо за все.

Эннзин уже уходил в сопровождении двух мрачных охранников.

– Мне понравился этот опыт. А сейчас я оставляю вас в надежных руках Рейнвара. Научитесь у него чему-нибудь.

Сестры Бене Гессерит обладают разветвленной связью, у них глаза и уши на каждом уровне управления и ответственности. В их организации всегда кто-нибудь знает ответ почти на любой вопрос, который может возникнуть.

Но не надейтесь получить от них знания бесплатно, не ждите от сестер альтруизма.

КООАМ, Анализ Бене Гессерит, отчет № 7

Пока Дункан и Гурни просматривали отчеты и транспортные манифесты Гильдии в космопортах Икса, Ромбур посылал запросы технократам, поскольку их связи охватывали всю империю; он даже обратился непосредственно к Болигу Авати, хотя председатель Совета после всех обвинений в его адрес был настроен недружелюбно.

Пока никакие расследования не дали результатов.

Однако у Джессики были свои источники, возможности, которыми не располагали даже высшие члены ландсраада. Пока Лето еще находился в пути к Иксу, Джессика написала письмо своему старому учителю на Валлахе IX преподобной матери Гайус Элен Мохиам. У сестер наблюдатели по всей империи, кто-нибудь из них видел Пауля и Бронсо.

Стараясь, чтобы в послание не проникло ни следа ее отчаяния, Джессика изложила все, что было известно об исчезновении мальчиков. Она указала на очень большую вероятность похищения: мальчики могли стать пешками в какой-то опасной политической игре Харконненов против дома Атрейдесов, Тлейлаксу или технократов против дома Верниус или еще какого-нибудь неизвестного врага. Пауль исчез: вот все, что нужно было знать Джессике.

День спустя прибыл Лето; он прилетел на гильдейском транспортнике, но заплатил огромную сумму за быстрый перелет. Во дворец он вошел, полный энергии, стремясь немедленно что-нибудь предпринять. Джессика обняла его; она находила утешение в его присутствии и одновременно демонстрировала свою силу.

– Мы уже начали поиски, Лето. Эрл Ромбур привлек все ресурсы Икса.

Серые глаза Лето были подобны грозовым тучам.

– Есть требования выкупа или угрозы?

Гурни ответил:

– Весьма вероятно, что мальчики сбежали добровольно.

Дункан и Гурни церемонно поклонились герцогу. Первым заговорил Дункан:

– Мы подвели тебя, милорд. Позволили мальчикам ускользнуть у нас между пальцами.

– Подвел я, – сказал Ромбур. Он прошел вперед и остановился перед герцогом. – Ты мой друг, Лето. Ты доверил мне сына, а я тебя подвел. Я дал слово, что обеспечу безопасность твоего сына, и я глубоко переживаю свою неудачу. В конечном счете именно я виноват в глупостях, которые сотворил Бронсо… из-за тех неприятных вещей, что я сказал ему о его рождении. Ты не можешь меня простить. Тем не менее, я прошу прощения. Я… позволил себе отвлечься на другие трагедии.

Несколько мгновений Лето смотрел на Ромбура, потом перевел дух.

– Пауль не слабовольный ребенок, которого легко подбить на глупость. Что бы ни сделал Бронсо, ошибки моего сына – лишь его собственные решения.

– Но мои обстоятельства подвергли его опасности, – сказал Ромбур.

– Наши обстоятельства. Много лет назад мы с тобой оказались в центре ситуации, когда иксианская революция объявила твою семью изменниками. Мой отец тогда не винил тебя в случившемся. И я не могу винить тебя сейчас. – Он стиснул протез Ромбура в традиционном рукопожатии. – Мой бог, Ромбур, твоя жена, твой сын… Нельзя позволить трагедии углубиться.

Иксианский лидер выглядел так, словно вот-вот сломается.

– Лето, чем я заслужил такого друга?

– Тем, что был другом мне.

Джессика просматривала манифесты всех приходящих кораблей, надеясь, что кто-нибудь из пассажиров привезет послание от Бене Гессерит, но время шло, и ее надежды таяли. Если Пауль действительно сбежал добровольно, она не могла понять почему. Пауля не назовешь неустойчивым, импульсивным мальчиком, и его побег с Бронсо – бессмыслица.

Наконец появился бедно одетый человек, попросил о встрече с леди Джессикой и протянул ей запечатанный цилиндр для сообщений.

– Мне приказали доставить это. – Он переминался с ноги на ногу, дергал себя за рукава. – Была речь об оплате за услугу.

Заплатив человеку и отослав его, Джессика активировала механизм, открывающий цилиндр. Она снова почувствовала надежду.

Одним из многочисленных кодов Бене Гессерит Мохиам написала короткое безличное письмо. Ответ не был признанием неудачи и не содержал никаких сведений о мальчиках; напротив, автор письма упрекала Джессику в ее тревогах. Фразы были суровы и полны горечи.

«Почему ты так тревожишься об этом мальчике? Прежде всего, ты вообще не должна была его зачать. Если он исчез, значит, исчез. Ты теперь можешь сосредоточиться на своем долге перед сестрами. Это твой шанс на прощение. Вернись к своему герцогу и роди ему дочь, которую мы с самого начала от тебя требовали. Ты должна служить Бене Гессерит».

Джессика читала и перечитывала это письмо и плакала вначале от горя, а потом от стыда, что позволила короткому ответу старухи вывести ее из равновесия. Ведь она училась держать себя в руках – училась у самой Мохиам. Усилием воли она заблокировала все чувства.

«Что касается состояния Тессии Верниус, – добавляла преподобная мать в постскриптуме, – то это никогда тебя не касалось. Знай свое место. Она в безопасности, в руках сестер.

Не логика, а яд этого ответа заставил Джессику пошатнуться. Да, Джессике приказали родить герцогу Лето дочь, но после гибели в катастрофе скайклиппера маленького Виктора Лето страдал и был парализован утратой. И из любви к нему Джессика зачала сына, а не дочь. Бене Гессерит, и в особенности Мохиам, пришли в ужас от неповиновения Джессики. Чувствовали необходимость наказать ее. Они всегда этого хотели.

И заплатить должен был Пауль. Теперь Джессика знала, что Бене Гессерит при всех их ресурсах и осведомленности никогда не помогут ей.

Джессика пыталась разорвать письмо, но неуничтожимая бумага оказалась слишком прочной. Раздраженная, Джессика скомкала письмо и бросила в иксианскую мусоросжигательную печь, а потом смотрела, как листок исчез в пламени. Помощь придет совсем с другой стороны.

Закаленный гильдиец избегает ступать на прочную почву планеты, утверждая, что его раздражает тяготение. И когда к Ромбуру Верниусу во дворец в сопровождении двух рослых молчаливых спутников явился офицер Гильдии, Джессика одновременно заинтересовалась и насторожилась.

Все трое были в серых мундирах с символом бесконечности на отворотах – знаком Гильдии. Лысый глава группы, казалось, был недоволен шумной работой многочисленных фабрик, словно предпочитал более управляемую деятельность. Шел он мелкими шагами, как будто не привык к тяжести собственного тела.

Ромбур прошел вперед.

– Ты принес известия о моем сыне? И о Пауле?

Офицер смотрел на него странно несфокусированным взглядом.

– Космической гильдии известно о ваших обстоятельствах. Мы определили местоположение Пауля Атрейдеса и Бронсо Верниуса.

После многих дней неопределенности Джессика вдруг испытала облегчение.

– Они живы и в безопасности?

– По последним данным. – Высокомерие офицера свидетельствовало либо о презрении к двум представителям благородных домов, либо просто о дурном воспитании. – Они зайцами пробрались на борт лайнера и работали помощниками вайку. Но были неосторожны, и мы их поймали.

Джессика с облегчением вздохнула, но Лето по-прежнему терзали подозрения.

– Так где они? Вы возвращаете их нам?

Гильдиец смущенно заморгал. Его могучие спутники продолжали молчать, глядя прямо перед собой.

– Мы пришли не за этим. Мы пришли получить плату за их проезд. Ваши сыновья пролетели большое расстояние, не заплатив за переезд. Дом Атрейдес и дом Верниус должны Гильдии значительную сумму.

Лето с отвращением выбранился. Джессика не успокаивалась:

– Вы можете сказать, где в последний раз видели наших сыновей?

– Этого я не знаю.

– Клянусь вермиллионским адом, вы же сказали, что поймали их!

Ромбур зловеще сделал шаг вперед, но двое мускулистых спутников офицера не дрогнули.

– Согласно политике Гильдии мальчиков высадили на одной из остановок.

– На какой остановке?

Лето раздражался все больше.

– Мы гордимся своей политикой конфиденциальности и не вмешиваемся в дела пассажиров.

Лето ответил:

– Ну, значит, у нас нет доказательств их перелета, и мы вам не заплатим.

Гильдиец удивился.

– Это совершенно разные вопросы.

– Для тебя может быть, но не для меня. Хочешь получить плату – скажи, где мой сын.

Офицер посовещался со своими массивными спутниками, те негромко поговорили, потом кивнули. Джессика задумалась, кто тут действительно главный.

– Вначале плата, – сказал гильдиец.

– Нет. Вначале место, – возразил Ромбур.

Лето рассердился.

– Довольно! Дом Атрейдес гарантирует Гильдии оплату. Скажите то, что нам нужно знать, и я немедленно выплачу нужную сумму солари.

Представитель Гильдии слегка поклонился.

– Хорошо. Бронсо Верниус и Пауль Атрейдес попросили убежища у труппы жонглеров, которые четыре дня назад высадились на Чусуке.

Между нашими двумя группами существует естественная совместимость. Твои «цыгане» вайку и мои жонглеры – заядлые космические бродяги и в определенном смысле исполнители: мы даем представления, а вы так успешно исполняете свои обязанности, что пассажиры вас даже не замечают.

Рейнвар Великолепный. Из письма его другу вайку Эннзину

Когда челнок высадил их на Чусук, Бронсо подобрался к Паулю поближе, нетерпеливо впитывая все подробности происходящего.

– Жизнь жонглера полна таких происшествий! Если останемся с труппой Рейнвара, каждую неделю будем видеть новую планету.

– Мы только что присоединились к труппе.

Они еще не встречались с другими исполнителями. Но Пауль радовался энтузиазму друга, потому что последние недели Бронсо тосковал.

– Да, но мы на Чусуке!

Гурни Халлек много рассказывал и пел песни о планете Чусук, известной своими прекрасными балисетами. Пауль сомневался, что Гурни бывал здесь, хотя рассказывал со знанием дела. Мысль о рослом неуклюжем человеке заставила Пауля заскучать по Каладану. Он был уверен, что родители страшно о нем беспокоятся, но надеялся, что мать и отец полагаются на его изобретательность. Может, он сумеет послать домой хотя бы обнадеживающее сообщение, пусть, конечно, не откроет слишком многого.

Подошел Рейнвар в своем сверкающем белом костюме.

– Вам придется отрабатывать свое содержание. Услуга Эннзину дальше не распространяется.

– Я всегда хотел работать с жонглерами, – сказал Бронсо.

Руководитель труппы коротко фыркнул.

– Ты ничего не знаешь о жонглерах! Слухи, преувеличенные россказни, суеверия – ха! Ручаюсь, ты думаешь, будто мы колдуны, живущие в горах, и манипулируем публикой с помощью телепатии.

– Точно. И ваши представления такие эмоционально мощные, что зритель может умереть.

– Что не помогло бы нам приобретать клиентов, верно? Это всего лишь выдумки и слухи, нелепые преувеличения. Мы профессиональные шоумены, акробаты, мы развлекаем публику. – Рейнвар наклонился, глаза его сверкнули. – Великим искусством, которое ты упомянул, владеют только мастера-жонглеры.

– А ты мастер-жонглер? – спросил Пауль.

– Конечно! Но имперский закон запрещает применение моей силы. – Пауль не мог понять, говорит тот серьезно или шутит. – Много веков назад дом Жонглеров основал древнюю школу выступления на сцене, умения развлечь публику и демонстрировать исполнительское искусство… но некоторые из нас владеют дополнительным мастерством и умственными способностями, которые позволяют нам вызывать эмоции – строго для развлечения, понятно? – усиливать страх, увлеченность, возбуждение.

Он гулко рассмеялся.

– Так говорится в легендах. Мой народ с планеты Жонглер всегда поставлял лучших трубадуров империи. Мы путешествовали от дома к дому, развлекали знатные семьи, но нашлись мастера-жонглеры, которые опрометчиво вмешались в интриги и борьбу между домами, шпионя и тому подобное… с тех пор ландсраад нас недолюбливает. – Глаза Рейнвара лукаво блеснули. – О нас распространяют слухи, что мастеров-жонглеров вообще не осталось.

– Но ты только сейчас сказал, что ты один из них, – заметил Пауль.

– Ты веришь каждому моему слову? Отлично! По правде сказать, я думаю, зрители приходят на наши представления, в надежде, что я покажу какие-нибудь сверхъестественные способности.

– А ты можешь? – спросил Бронсо.

Рейнвар погрозил ему пальцем.

– Вам необходимо усвоить главное правило: шоумен никогда не раскрывает свои секреты. – Остальные члены труппы уже шли по полю Чусука, и Рейнвар подтолкнул мальчиков. – Довольно болтать. Надеюсь, вы способны на большее, чем просто занимать место и дышать. Ухаживайте за птицами и ящерицами, таскайте ящики, разбирайте, убирайте, исполняйте поручения и выполняйте всю грязную работу, которую больше никто не хочет делать.

– Мы будем работать, сэр, – сказал Пауль. – Мы не ленивы.

– Докажите. Если не сумеете найти занятие, значит, вы слепы, беспомощны или глупы. – Он начал спускаться по пандусу, уже выглядя как исполнитель. – Пойду поищу место для представления. Завтра начнем.

С поразительной скоростью труппа воздвигла, оборудовала, обеспечила энергией и украсила сцену в самом большом театре Сонанса, столицы Чусука. Актеры и рабочие сцены – Паулю трудно было их различать – работали вместе, как колесики и шестеренки знаменитых иксианских часов. Они с Бронсо старались помогать, но при этом не путаться под ногами.

Рейнвар Великолепный отправился в город на встречу с представителями Лиги семейств; он взял с собой нескольких танцоров, которые показали сложные номера.

Пауль и Бронсо работали, не жалуясь, кормили животных, чистили реквизит, помогали передвигать тяжести в нужные места. Но при любой возможности поглядывали на город: им не терпелось его осмотреть. Когда лихорадочная работа завершилась, к мальчикам подошел один из исполнителей, гибкий молодой человек в черных брюках и блузе.

– У меня дело в Сонансе, а вы, если хотите, можете пойти со мной. – Он улыбнулся мальчикам. – Меня зовут Сиелто, и часть моей работы – наблюдать за местными, чтобы придумать специфические детали для шоу.

Бронсо и Паулю не потребовалось совещаться, чтобы дать согласие. Покинув лагерь жонглеров, трое отправились исследовать Соланс. Они бродили по узким улицам, изобиловавшими магазинами и мастерскими, где ремесленники работали с тонкими полосками древесины хармони: слоистое дерево они превращали в изящные математически точные дуги и совершенные шары. Спутник мальчиков коротко объяснял:

– Хармони – это древесина особых изогнутых деревьев, которые растут на продуваемых ветром плоскогорьях. Именно эта древесина – главное свойство балисетов Чусука.

Они переходили от лавки к лавке, мастера поглядывали на них от своих верстаков. Запахи лаков, краски и опилок наполняли воздух. Убедившись, что это просто зеваки, а не покупатели, ремесленники возвращались к работе.

– Деревья хармони, – продолжал Сиелто, – заражены маленькими жуками-короедами, которые проделывают ходы в древесине. Нет абсолютно одинаковых деревьев, поэтому нет и двух одинаковых инструментов. Эта древесина дает чусукским инструментам их богатый звук и сложный резонанс. – Он показал на многочисленные гербы разных цветов и форм на дверях мастерских. – Каждая семья в лиге выращивает свою разновидность деревьев.

– Они не очень любят новое, – заметил Бронсо. – Каждая семья снова и снова использует старые методы.

Он наклонился, разглядывая заготовки для балисетов. Хозяин лавки внимательно, с подозрением наблюдал за ними.

По-прежнему довольно улыбаясь, Сиелто осмотрел ряды мастерских.

– Возможно, вы не заметили, но в этом ремесле сейчас большие перемены. Лига Оллик недавно разработала синтетический вариант древесины хармони, что нанесло страшное оскорбление сторонникам традиций. Почти все новые посадки сгорели дотла.

Он осторожно огляделся, будто опасаясь, что на улицах и в переулках появится толпа.

– Но что особенного в этих деревьях? Зачем их сжигать? – спросил Пауль.

– Всего несколько лет назад семья Оллик была мелким игроком среди тех, кто выращивает хармони. Семья испытывала затруднения, пока патриарх Омбар Оллик не сделал решительный шаг, оскорбив этим все остальные лиги Чусука. С помощью инженеров-тлейлаксу он генетически модифицировал деревья. То, что росло десять лет, сейчас вырастает за год. Благодаря модификации древесина имеет природную пористую структуру, так что нет необходимости тратить время на жуков.

Заметив, что хозяин чересчур внимательно прислушивается к его словам, Сиелто увел мальчиков на улицу.

– Многие объективные критики утверждают, что балисет из модифицированной древесины звучит лучше настоящего, и это приводит в ужас чусукских пуристов. Поэтому другие семьи хотят уничтожить лигу Оллик.

Несмотря на врожденную антипатию к тлейлаксам, причинившим большой ущерб Иксу, Бронсо был удивлен и даже оскорблен.

– Но всякий, кто разрабатывает более эффективный метод, заслуживает развития своего дела.

– Ты рассуждаешь как иксианин. По твоей речи я заключаю, что ты с Икса, верно? – Сиелто как будто пытался разузнать больше, но Бронсо уклонился от ответа. Тогда Сиелто повернулся к Паулю. – А ты? Я еще не определил, откуда ты, хотя есть несколько возможностей.

Пауль спокойно улыбнулся.

– Мы космические цыгане, как вайку или жонглеры. – Годами учителя объясняли ему сложности коммерции, управления, союзов и торговли – все, что необходимо было знать будущему герцогу; объясняли и то, какими могут быть последствия его слов. – Если модернизированная древесина Оллика звучит так же и растет быстрей, прибыли этой семьи должны вырасти за счет прибыли остальных семей. Неудивительно, что соперничающие семьи ненавидят их и поджигают посадки.

– Прогресс не остановить несколькими поджогами. – Ноздри Бронсо раздулись. – Если искусственная древесина лучше, созревает быстрей и ее дешевле производить, почему бы остальным семьям не перенять этот способ на своих плантациях, чтобы они снова могли конкурировать?

– Может, и так… но они этого не делают. Слишком гордые.

На следующий день перед самым полуднем Пауль и Бронсо стояли рядом с Рейнваром под куполом раззолоченного театра в ожидании первой репетиции. Над головой величественные многоцветные фрески изображали танцоров, актеров и просто исполнителей в масках.

Руководитель труппы назначил для представления удачное время, но перед большим событием труппе нужны были репетиции. Все планеты различались тяготением, освещенностью и составом атмосферы.

Рейнвар скептически наблюдал за танцорами, совершавшими на сцене свои изящные атлетические движения. Музыка была быстрая, веселящая, со своеобразной гармонией. Наверху, над танцорами, пара гигантских горунских птиц, широко расправив мощные крылья, цеплялась за пруты на генераторах силового поля.

Хотя это была обычная репетиция, Рейнвар допустил на нее толпу зевак и любопытных.

– Их рассказы – реклама лучше той, что я могу разместить, – сказал он Паулю.

Глаза Бронсо сверкали, когда он наблюдал за действиями танцоров в светло-синем трико и плотно сидящих крылатых шапочках разных цветов. Двенадцать танцоров: десять мужчин и две женщины – исполнили обратное сальто и высоко взлетели в воздух; точно в нужный момент птицы расправили крылья, и танцоры приземлились на них. В тот же миг огромные птицы поднялись в воздух, медленно, мощно взмахивая крыльями; на каждой птице стояло по шесть танцоров; облетев цирк по кругу, птицы опустились на сцену. Танцоры спрыгнули и поклонились под гром аплодисментов.

Танцоры поклонились и исчезли за кулисами, а Рейнвар подозвал к себе их руководителя, гибкого, в шапочке с красными перьями, и тот торопливо подошел.

– Прекрасное исполнение. Ты видел наших новых рабочих?

– Конечно. – Танцор снял шапочку, обнажив лысую потную голову. Что-то в нем показалось знакомым, но Пауль был уверен, что этого человека не было среди тех, кто устанавливал оборудование на сцене. – Как я мог их забыть? У них не меняются лица.

Рейнвар подмигнул ему и провел его и мальчиков за кулисы. Едва они оказались недоступны для взглядов зрителей, у танцора начало меняться лицо; мышцы дергались, черты менялись вплоть до костной структуры. Пауль вытаращил глаза: танцор превратился в Сиелто.

Но вот черты лица этого человека вновь изменились, он обрел внешность того, кого Пауль накануне видел за обедом в столовой. Новая перемена, и наконец они увидели гибкого танцора, выступавшего на сцене.

– Как видишь, я не просто танцор – я лицедел.

– Лицедел с Тлейлаксу, – сказал Бронсо, едва не зарычав, но он не мог объяснить причин своей ненависти к этой отвратительной расе, не выдав своей принадлежности к дому Верниуса.

Сиелто не обиделся на его тон.

– А разве бывают другие? – Он показал на остальных исполнителей, которые теперь выглядели совсем не так, как на сцене. – Большая часть труппы – лицеделы.

Рейнвар смахнул воображаемую пыль со своего цилиндра и надел его.

– Публике нравится, когда исполнители вдруг становятся похожи на местных политических лидеров или узнаваемых героев.

– А у нашего мастера-жонглера есть собственные трюки. – Сиелто скорчил смешную гримасу. – Посидите в зале на следующем представлении, молодые рабочие. Рейнвар, продемонстрируй, на что способен мастер-жонглер.

– Что ж, мне действительно нужно репетировать… и это всего лишь прогон. – Лицедел отошел, а Рейнвар усадил Пауля и Бронсо на пустые места для зрителей. – Это финал. Смотрите с передних мест. Вы такого никогда не видели.

Одетый в сверкающий белый костюм предводитель жонглеров в ярком свете прожекторов вышел на середину арены. Пауль видел, как Рейнвар напрягается, глубоко дышит и сосредоточивается так, словно готовится к большим усилиям.

Когда он заговорил, его голос разнесся по всему большому залу.

– На этом замечательнейшем представлении мы покажем опасный номер, запрещенный на нескольких планетах. Но не бойтесь: для отдельных зрителей риска почти нет.

По рядам пробежал неуверенный смех. Бронсо локтем ткнул Пауля под ребра и закатил глаза.

Рейнвар неподвижно, как камень, стоял посреди сцены; но вот он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Пауль почувствовал, как перед глазами промелькнула какая-то странная тень; по коже пробежал холодок, но Пауль отмахнулся от всего этого. У него слегка закружилась голова, но он мысленно сосредоточился, как учила его мать, пытаясь определить, что именно делает Рейнвар. Он сфокусировал взгляд, и все как будто вернулось к норме.

Сиелто и другие лицеделы небрежно подошли к Рейнвару сзади. Они стояли неподвижно, только их взгляды обшаривали зал, вплоть до самых темных глубин театра. Все казалось очень спокойным.

Но Бронсо рядом с Паулем вдруг содрогнулся и заморгал; на его лице появилось необычное сонное выражение. Все зрители одновременно ахнули. Люди группами начали раскачиваться, как будто мимо них волнами проносилось что-то незримое. Однако Пауль по-прежнему ничего не видел.

На сцене ни Рейнвар, ни лицеделы не шевелились.

Зрители зааплодировали и приветственно закричали; многие извивались на местах, словно пытались уйти от чего-то невидимого. Бронсо одобрительно присвистнул.

– Но ведь они ничего не делают! – удивленно воскликнул Пауль.

Бронсо показал на сцену:

– Ты только посмотри – ого! Никогда не видел таких прыжков – как они прыгают среди зрителей. Смотри, какое точное приземление, и какие у них лица, словно у чудовищ. Поразительно! У зрителей точно будут кошмары.

Но Пауль по-прежнему видел только сосредоточенного Рейнвара и группу лицеделов за ним; все они стояли неподвижно.

– Но… они просто стоят на сцене. Ничего не делают.

– Ты что, ослеп и оглох? – Бронсо снова захлопал и вскочил на ноги. – Браво! Браво!

Наконец руководитель жонглеров поднял голову и открыл глаза. Лицеделы прошли вперед и поклонились под громовые аплодисменты.

И тут Пауль понял.

– Это массовый гипноз. Они загипнотизировали публику. Я думал, это выдумки.

Руководитель жонглеров подозвал к себе мальчиков и надел цилиндр.

– Что вы видели и слышали? Произвело ли это на вас впечатление?

Он перевел взгляд с одного мальчика на другого.

– Произвело на обоих, но по разным причинам, – сказал Пауль.

Бронсо принялся описывать, что он видел, но Пауль настороженно смотрел на элегантного главу жонглеров.

– Ты играл на публике, как на музыкальном инструменте. Создавал иллюзии, гипнотизировал зрителей. Они видели то, что ты хотел.

Заявление Пауля застало Рейнвара врасплох, но он тут же усмехнулся.

– Ты заметил? Что ж, похоже, у нас есть любопытный образец, даже интересней, чем меняющие внешность. – Он хлопнул Пауля по спине. – Очень малый процент людей обладает таким мысленным иммунитетом. Жонглеры используют технику массового гипноза, аналогичную той, какой пользуется Бене Гессерит, но только мы применяем ее, чтобы развлечь публику.

Бронсо изумленно смотрел на своего друга.

– Ты серьезно? Ты действительно ничего не видел?

– Он мастер-жонглер. А ты видел то, что он заставлял тебя увидеть.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Джессика продолжала свой рассказ в личных покоях принцессы в крепости; Ирулан смотрела на нее с явным нетерпением и скептицизмом.

– Тебе все это рассказал Пауль?

– Да. Он считал, что мне важно это понять, как это важно и для тебя. Иначе ты не сможешь писать правду.

– Признаю, это интересно, но я не вижу в этом пользы и не понимаю, зачем ты решила все это мне рассказать. Мне хватает неприятностей с традиционалистами-фрименами, которые считают, что прошлое твоего сына не имеет значения; то, что было раньше, чем Пауль стал Муад Дибом, вообще недостойно запоминания. – На ее щеках вспыхнула краска. – Пауль после своей первой поездки на песчаном черве сказал, и фримены это часто цитируют: «Яродился фрименом в этот день на Хаббана эрг. До этого дня у меня не было жизни. До сего дня я был как дитя».

Джессика поджала губы.

– Пауль многое говорил фрименам, но он явился на Арракис не новорожденным. Без первых пятнадцати лет своей жизни они никогда бы не стал Муад Дибом.

Ирулан повернула голову и принялась теребить локон своих золотистых волос; ей в голову пришла одна мысль.

– Я думала, не добавить ли к биографии еще один том – книгу, предназначенную для молодежи. «История детства Муад Диба», может быть. Алия говорит, нужно познакомить народ и с молодостью Муад Диба, чтобы дети чтили его память. – В ее словах звучало явное неодобрение. – Да, в такую книгу можно было бы включить приключения Пауля и Бронсо… Это интересно. Полезно видеть героические поступки Пауля, когда он проявляет себя как преданный друг. – Она нахмурилась. – Но не вижу, чем это полезно имперскому регентству, которое есть наследие Пауля и его джихада. А это самое важное.

Джессика вздернула подбородок и заговорила шепотом; неожиданно она подумала, что невидимые шпионы могут записать их разговор.

– Ты не поняла, что я тебе сейчас рассказала? Как по-твоему, где Пауль научился манипулировать массами, навязывать свою волю огромным толпам? Он применял технику жонглеров не только к публике во время представления, но и к фрименам, а потом к населению всей империи!

– Но…

Леди Джессика подняла палец, подчеркивая значение сказанного.

– И кажется, Бронсо сейчас использует ту же технику. Но для противоположных целей. – Ирулан не скрывала удивления, но Джессика продолжала: – Будь терпелива. Дослушай рассказ до конца.

Лучшие наши наряды – предположения и предубеждения публики.

Рейнвар Великолепный

Через два дня после большого представления зрители разошлись. Рейнвар не стал тратить времени на знакомство со знаменитыми мастерами балисетов или членами разных хармони-лиг. Как только представление закончилось, он незамедлительно стал отдавать распоряжения.

– Пора уходить, нельзя терять ни минуты. Нас ждут новые представления, новые планеты, но этого не будет, пока мы не улетим отсюда.

По-прежнему в своем блестящем белом костюме и в цилиндре он приказал Паулю и Бронсо помочь убирать подпорки и голографические проекторы, запирать животных в клетках, упаковывать костюмы и грузить все это на платформы для перевозки в космопорт. Он дал очень крупную взятку, чтобы последний грузовой челнок до вечера задержали и они могли бы через несколько часов сесть на лайнер Гильдии и улететь.

Шестеро рослых рабочих грузили тяжести на платформу. Пауль спросил Бронсо:

– Сиелто не видел? Или кого-нибудь из лицеделов после представления?

– Может, Рейнвар дал им другую работу.

Руководитель труппы крикнул мальчикам:

– Поторопитесь! Болтать будете на борту лайнера, но, если мы не уложимся к отлету челнока, мне придется за каждую минуту опоздания платить по сто солари. И я вычту их из вашего жалованья!

– Нам вообще еще не платили, – ответил Бронсо.

– Тогда я найду другой способ взыскать с вас!

Мальчики занялись работой, но постоянно искали взглядом лицеделов. Когда были нагружены последние машины и платформы, а ящики и тюки высоко нагромождены, Пауль и Бронсо в последней машине поехали в космопорт. Там их ждал грязный старый грузовой корабль, освещенный белыми посадочными огнями. Вокруг суетились маленькие фигурки, перенося последнее имущество труппы.

Но Пауль по-прежнему не видел Сиелто, а ведь они вот-вот улетят. Вслед за Рейнваром он поднялся по пандусу; последнюю платформу уже разгрузили.

– Прошу прощения, сэр. Лицеделы…

Бронсо добавил:

– Если они не успеют, некому будет давать представление.

Проходя в корабль, Рейнвар как будто нисколько не волновался.

– У них свое расписание. Не волнуйтесь: они профессионалы.

Бросив последний взгляд на край освещенного космопорта, Пауль увидел группу одинаковых людей, с огромной скоростью бежавших к кораблю. Она вырвались на освещенное пространство и помчались по армогравийной поверхности.

Двигатели челнока ожили, пилот начал предполетную проверку, послышался шум выхлопных газов. Пауль задержался у люка; он махал руками, призывая бегущих поторопиться. Все лицеделы невозмутимо вбежали по трапу. Бронсо смотрел на них, когда они проходили мимо.

– Не могу сказать, который из них Сиелто, но он наверняка среди них.

– Я тот, кого вы называете Сиелто.

Говорящий остановился, а остальные лицеделы прошли, не останавливаясь, и исчезли в темной глубине грузового корабля. От двоих сильно пахло дымом.

На светлой коже Сиелто блестел пот; Пауль заметил, что его руки окровавлены, алые ручейки пробежали по рукавам.

– Ты ранен?

– Это не моя кровь.

Погрузочный трап убрали, люк закрыли, заставив мальчиков отступить внутрь корабля. Остальные лицеделы уже исчезли в коридорах, не потрудившись поговорить с мальчиками. Задержался только Сиелто.

– Понимаете, у нас было другое представление. Обязательство, которое нужно было выполнить.

Видя кровь, чувствуя запах дыма, Бронсо сложил два и два и высказал предположение, которое не решился облечь в слова Пауль:

– Вы кого-то убили?

Лицо Сиелто оставалось невозмутимым.

– Согласно профессиональному определению, которым мы руководствуемся, необходимое устранение – не убийство. Это всего лишь политический ход.

Палуба задрожала, и Пауль в поисках поддержки ухватился за переборку. В отличие от пассажирского корабля, где всем найдется удобное место и ремни безопасности, грузовой корабль такими излишествами не обладает. Корабль начал подъем, а Пауль сосредоточился на смысле сказанного Сиелто.

– Политический ход? Что такое «необходимое устранение»? Ты… ты лицедел с Тлейлаксу. Мне казалось, у вас нет политических интересов.

– Верно, собственных политических интересов у нас нет. Мы актеры, играющие роли. Мы исполняем поручения.

– Они убивают за деньги, – с сухой улыбкой сказал Бронсо. – Наемники.

– Исполнители, – поправил Сиелто. – Можно сказать, мы играем роли убийц – в реальной жизни. Всегда существует потребность устранить неугодных, и мы просто удовлетворяем эту потребность.

– Но кого вы убили? Кто вас нанял и почему? – спросил Пауль.

– Не могу открыть ни имен, ни подробностей. Причины найма нас не касаются, и мы не встаем ни на чью сторону.

Сиелто не выказывал ни сожалений, ни угрызений совести из-за убийства, и такое отношение глубоко обеспокоило Пауля. Его родной дед герцог Пауль был убит во время корриды на Каладане. Пауль помнил также нападение графа Хундро Моритани на свадьбе отца и последующую Войну Убийц, которая пролила столько крови на Эказе, Каладане и Груммане.

– Убийство – не политический ход. Это дубина, а не точный инструмент. Слишком много побочных дурных последствий.

– Тем не менее это часть системы ландсраада. С этой практикой мирятся – по крайне мере смотрят на нее сквозь пальцы – бесчисленные поколения. – Шагая по узким коридорам грузовика в помещения экипажа, Сиелто согнул липкие пальцы и осмотрел свой испорченный костюм. – Если хотите покончить с такими убийствами, молодой человек, вам придется изменить лицо империи.

Пауль вздернул подбородок.

– Возможно, когда-нибудь я это сделаю.

Говорят, невозможно играть или понять истинную красоту музыки, если не испытал большую боль. Увы, может быть, именно поэтому я нахожу музыку столь сладостной.

Гурни Халлек. Незаконченная песня

Хотя Гурни Халлек и Дункан Айдахо воспользовались самым быстрым маршрутом, чтобы перехватить труппу жонглеров, на Чусук они опоздали на три дня.

Когда лайнер Гильдии вышел на орбиту, планета была в смятении. Космопорт Сонанса был закрыт уже двое суток, и новые меры безопасности помешали им высадиться сразу, пришлось ждать целых шесть часов. Там, внизу, произошло что-то значительное.

Прежде чем пассажирам перейти на челнок, всех их подвергала допросу служба безопасности – относительно цели их прилета. У Дункана и Гурни были свидетельства, подписанные герцогом Атрейдесом и эрлом Верниусом, и они прошли проверку относительно легко; но прочие пассажиры подвергались оскорблениям и унижениям, и некоторые из них просто вернулись в свои каюты, ждать следующей планеты.

– Боги внизу, там что, революция?

Никто не мог ответить Гурни.

– Фундаментальный принцип, знакомый каждому мастеру меча: меры безопасности должны быть упреждающими, а не откликом на последствия, – сказал Дункан. – К сожалению, большинство правительств понимает это слишком поздно.

Когда они наконец добрались до столицы, шло уже множество военных операций, причем военные враждовали со службами безопасности различных семейных лиг. Соперничающие производители древесины хармони относились друг к другу с такой же подозрительностью, как к инопланетянам. Над полями и рощами вокруг столицы столбы дыма обозначали пожары. Сгорела половина урожая.

Новости можно было узнать повсюду, некоторые пересказы будоражили больше прочих. Три ночи назад Омбар Оллик и вся его семья были убиты в своих домах. Все посадки лиги Оллик подожжены и сгорели, большая часть модифицированной хармони погибла. Обвинений было множество, но свидетельств никаких. Почти всем семейным лигам устранение с рынка быстрорастущего семейства было выгодно. Семьи начали показывать пальцем и обвинять друг друга.

Не интересуясь местной политикой, Гурни расспрашивал о труппе жонглеров. Многие побывали на их представлении, но, когда Дункан показывал изображения Пауля и Бронсо, никто не узнал мальчиков, хотя некоторые говорили, что это могли быть оборванцы – рабочие сцены.

Гурни обратился к женщине средних лет, которая с тремя детьми шла на городской рынок.

– Не знаете, куда отправилась труппа после представления? Она еще на Чусуке?

Женщина, сторонясь незнакомцев, поспешила уйти.

– Кому интересны представления, когда у нас под носом совершаются такие страшные преступления?

И она потащила детей за собой, а те оглядывались на незнакомцев.

Дункан остался в космопорте и расспрашивал мастера о том, сколько кораблей улетело за последние дни, а Гурни отправился по мастерским и магазинам, выстроившимся вдоль узких извилистых улиц старого города. Знатные люди и богачи могут и не заметить рабочих сцены в странствующей труппе, но ремесленники уделяют подробностям больше внимания. Кто-нибудь мог что-то заметить.

Гурни шел по улицам, заполнившимся звуками: одновременно звучали множество мелодий. Он слышал, как они доносятся из открытых дверей мастерских; да и уличные музыканты старались.

Пахло мелкими опилками и сладко-липким шеллаком. Один изготовитель балисетов использовал колки, выточенные из обсидиана; другой рекламировал струны из шелка, сплетенного с тонкой нитью драгоценного металла. Крикливо одетый человек расхваливал колки из человеческой кости: эти колки-де вырезаны из костей знаменитого музыканта, который пожертвовал для этой цели свой скелет, чтобы иметь возможность создавать музыку и после смерти.

Гурни слушал, оценивающе кивал, но ничего не покупал. Однако продавцы видели, что он не просто любопытствующий, и предлагали ему самому опробовать балисеты. Они демонстрировали превосходное качество струн, уверяли, что невозможно добиться лучшего звучания и чистоты тона. Пробуя инструменты, Гурни из одних извлекал прекрасные мелодии, из других – немелодичное дребезжание.

Когда он затронул тему недавнего представления жонглеров, настроение собеседников сразу изменилось.

– Ну, некоторые жонглеры умеют играть, но это не делает их музыкантами, – нараспев произнес один мастер. – Они только актеры, манипулирующие публикой. Дому жонглеров следовало бы оставаться в изгнании. Не знаю, почему император Шаддам разрешил их представления после попытки его сводного брата… да, дюжину лет назад.

Гурни вспомнил, что покушение на Шаддама IV произошло как раз во время представления жонглеров. А теперь вырезана вся лига Оллик.

– Похоже, представления жонглеров сопровождаются убийствами.

А был ли в труппе жонглеров Пауль?

На одной из улиц царил беспорядок. Мастерские изготовителей балисетов были разбиты. Только одна лавка торговала – товары выставлены, но цены очень высокие. Хозяин был рослый, худой, со странно распухшим лицом.

– Эти балисеты сделаны из древесины, выращенной лигой Оллик! Отличная древесина с превосходным резонансом.

– То же я слышал и от других продавцов, – сказал Гурни.

– Не сомневаюсь, добрый сэр. – Продавец наклонился над прилавком с выставленным товаром и понизил голос. – Но спроси себя – если древесина Оллика не была лучшей, зачем кому-то понадобилось сжигать все их посадки и убивать всю семью?

Гурни взял инструмент и провел пальцем по струнам. Этот человек прав. Гурни завертел колесо, так что гироскопический цилиндр настройки тона заставил древесину вибрировать. А когда ущипнул струны, из-под его пальцев полилась музыка. Гурни приходилось играть на девятиструнной модели, но это был не его обычный инструмент.

– Девять струн, вот что тебе нужно, друг мой. По одной на каждую ноту октавы и еще одна для усиления.

Гурни взял прекрасный аккорд. Действительно, инструмент был не хуже, а то и лучше тех, что он пробовал за последний час.

– Мой балисет стар и нуждается в ремонте. Это мой четвертый.

– Ты строг со своими инструментами.

– Жизнь ко мне строга.

Гурни продолжал играть, потом начал более трудный мотив. Звук был приятный.

Ремесленник видел, что инструмент нравится Гурни.

– Говорят, балисеты выбирают играющих, а не наоборот.

Положив инструмент на стол, Гурни достал из кармана портреты Пауля и Бронсо.

– Откровенно говоря, я здесь не только ради балисета. Я ищу вот этих двоих молодцов. Один из них сын моего хозяина. – Он погладил корпус инструмента. – Если поможешь их найти, я смогу щедро вознаградить тебя.

Ремесленник посмотрел на портреты, но покачал головой.

– У всех есть подмастерья. И все они кажутся мне на одно лицо.

– Эти мальчики не подмастерья. Они были в труппе жонглеров.

– О да, я слышал об этом представлении. В ту же ночь убили мастера Омбара Оллика. – Увидев еще одного прохожего, он поднял кусок полированного дерева и крикнул: – Балисеты из модифицированной древесины Оллика! Это ваш единственный шанс. Посадки сожжены, все Оллики убиты, и больше таких инструментов не будет. – Прохожий не заинтересовался и пошел дальше, а ремесленник снова понизил голос и заговорил заговорщицким тоном. – Вот почему цены высокие. Эти инструменты определенно станут редкостью, друг мой. Ты можешь никогда больше не купить такого.

Ремесленник снова стал разглядывать портреты мальчиков, а Гурни погладил инструмент.

– А труппа жонглеров давала здесь другие представления?

– О, они давно улетели с Чусука. После убийств ни у кого нет настроения ходить к жонглерам.

Гурни наморщил лоб. Нужно узнать, какие корабли покинули Чусук сразу после убийства: служба безопасности после этого закрыла порт. Как Пауль и Бронсо могут быть связаны с убийством?

– Я куплю этот балисет.

Он не знает, куда дальше отправилась труппа, но инструмент хотя бы составит ему в пути компанию.

* * *

Ромбур в своем кабинете дома Верниус походил на воздушный шар, из которого выпустили воздух; он не знал, что делать. Джессика и Лето оставались с ним и ждали. Больше месяца продолжались упорные поиски мальчиков. Но все следы ни к чему не привели; все слухи оставались только слухами. Время шло, и Джессика чувствовала, что теряет надежду. Пауль все еще не прислал никакого сообщения, не дал никакого знака.

В сопровождении молчаливого помощника в кабинет вошел Болиг Авати; он принес стопку бумаг – еженедельный отчет Совета технократов эрлу Верниусу. Высокомерный человек, подумала Джессика; осанка и поведение Авати говорили, что он не считает больше нужным о чем-то советоваться с эрлом.

– Милорд, в трудное для тебя время мы успешно со всем справляемся. Пожалуйста, как можно быстрей просмотри эти документы, чтобы не сдерживать новое развитие. – Как бы вдогонку он добавил: – Ах, да, сегодня прибыл цилиндр с сообщением, послание двух людей дома Атрейдесов.

Он небрежно махнул рукой. Его помощник шагнул вперед и протянул цилиндр.

– Я предпочел бы получить это сообщение немедленно, – рявкнул Ромбур, выхватывая цилиндр. – Клянусь адом Вермиллиона! Это, возможно, очень важно…

Авати неискренне сказал:

– Пропгу прощения. У нас есть и другие важные дела.

Больше ничего не сказав, он вышел.

Ромбур так быстро раскрыл цилиндр, что чуть не сломал его своей искусственной рукой. Он просмотрел письмо, и плечи его поникли.

– Ваши люди прибыли на Чусук слишком поздно. Труппа жонглеров дала представление и сразу улетела на другом гильдейском корабле. Неизвестно, куда они отправились.

– Можно спросить у Гильдии, – сказал Лето. – Сегодня должен прийти инспектор.

– Спросить можно, – согласилась Джессика. – Но раньше они не слишком хотели сотрудничать.

Инспектор Гильдии не успел пройти к месту сооружения лайнера: его перехватил стражник из гвардии Ромбура и проводил в административный кабинет Верниуса. Инспектор был недоволен изменением своих планов.

– Мое расписание не позволяет таких отклонений.

– Нам нужна информация, – сказал Ромбур и объяснил, что именно нужно.

На инспектора это не произвело впечатления.

– Информация не бесплатна, и получить ее немедленно нельзя. Единственная причина, по какой мы говорили о ваших сыновьях, – плата за их проезд. И тема закрыта, потому что политика конфиденциальности – отличительный признак Космической гильдии.

Покрытое шрамами лицо Ромбура потемнело.

– Тогда позволь мне сформулировать вопрос так, чтобы тебе стало понятно. Отвечай немедленно, или я прикажу прекратить строительство вашего лайнера. Мои бригады не поднимут ни одного листа корпуса и не поставят ни одной заклепки, пока ты не ответишь.

Джессика ощутила радостное удовлетворение. Жесткая улыбка Лето говорила, что он горд позицией, которую занял Ромбуром.

Инспектор Гильдии был поражен.

– Это не имеет коммерческого смысла. Я буду жаловаться.

– Жалуйся, сколько хочешь. Я глава дома Верниус, и здесь исполняют мои приказы.

Джессика подошла поближе к гильдийцу.

– У тебя ведь нет детей, сэр?

Тот, казалось, впервые ее заметил.

– А при чем тут это?

– Это показывает твое полное невежество и отсутствие человеческих чувств.

Тяжелым шагом Ромбур подошел к стенному коммуникатору и связался с бригадой строителей на полу пещеры.

– Немедленно прекратить все операции. До моего приказа ничего не делать на строительстве лайнера. Всем бригадам – перерыв. Он может затянуться надолго. – Он выключил связь и снова повернулся к инспектору. – Можешь идти на свой лайнер, обсуди проблему с начальством. Когда вернешься, я буду здесь.

Потерявший уверенность инспектор вышел из кабинета. Джессика посмотрела в прозрачное окно на строительную площадку: сверху на стройку спускались платформы. Внизу, на дне пещеры, толпились рабочие, не зная, что делать.

Вместо того чтобы отправиться на свой лайнер, инспектор потребовал срочной встречи с технократами. Члены Совета с удивлением выслушали, что сделал Ромбур, и осыпали инспектора извинениями.

Авати успокаивающе говорил:

– Это просто недоразумение. Ромбур занят личными делами и не способен ясно мыслить. Его решение определенно не соответствует интересам иксианской экономики.

На срочной сессии члены Совета единогласно обратились к закрытой статье Иксианской конституции. Поскольку необдуманное решение Ромбура способно нанести непоправимый вред репутации Икса, Совет проголосовал за отмену его приказа и немедленное возобновление работ. В знак доброй воли Совет подтвердил дату сдачи корабля, обещав выполнить все, как планировалось.

Ромбур мог протестовать, но его власть с каждым днем слабела, и он ничего не мог сделать.

Существуют бесчисленные определения и толкования понятия «хорошо прожитая жизнь», и наоборот. Обычно это противоречащие одна другой биографии. Один и тот же человек может быть демоном, или святым, или даже смесью того и другого.

Из «Мудрости Муад'Диба» принцессы Ирулан

На борту гильдейского лайнера Гильдии Рейнвар собрал всю труппу в просторном помещении, отведенном для нее вайку. Реквизит был упакован в контейнеры и размещен в трюме гигантского корабля. Руководитель труппы с улыбкой расхаживал взад и вперед.

– Наша следующая остановка – Балут. Мы впервые выступим в знаменитом Театре фрагментов.

Лицеделы не проявили ни энтузиазма, ни разочарования, зато остальная труппа пришла в волнение. Бронсо насторожился и прошептал Паулю:

– Моя бабушка с Балута. Леди Шандо…

Пауль подтолкнул его. Им пришлось назвать свои имена, но больше ничего они о себе не рассказывали. Бронсо замолчал, но один из лицеделов – Сиелто? – наклонился к нему.

– Твоя семья оттуда, молодой человек?

Пауль жестко сказал:

– У лицеделов еще и слух особенный? Они не уважают личную жизнь?

Меняющий внешность улыбнулся.

– У старого императора Элруда была наложница по имени Шанто, родом с Балута.

– Шанто – распространенное имя, особенно после императорской наложницы, – сказал Бронсо. – Многие семьи надеялись, что их дочери попадут ко двору императора.

– Понятно. – Лицо лицедела оставалось досадно неподвижным. – Это объясняет совпадение.

Пока они добирались до Балута, Рейнвар несколько раз беседовал с Паулем и Бронсо наедине.

– Если хотите стать частью труппы, я научу вас простой технике, которую жонглеры используют, чтобы вызвать энтузиазм аудитории, усилить переживания, заставить людей любить вас, приветствовать, идти за вами. Разве в вашей жизни не будет необходимости убеждать других? Может, даже большие толпы?

– Но мы не мастера-жонглеры, – сказал Пауль.

– Массовый гипноз, техника телепатии, сложные трюки – все это не для вас, и вам это знать не обязательно. Но вы должны стать хорошими ораторами, чтобы на разных планетах рассказывать о нашем предстоящем шоу. Позвольте показать вам, как вводить слушателей в транс!

Рейнвар наклонился и с обезоруживающей улыбкой всем своим видом выразил полную искренность.

– Понимаете, основная часть техники убеждения, умения продать включает тщательное использование голоса и выражения лица. Когда вы овладеете тонким искусством манипулирования людьми – поодиночке или в группах, – вы почти всегда будете достигать своей цели.

Мальчики слушали, а Рейнвар продолжал объяснения, и Пауль вспомнил уроки матери о технике и искусстве манипулирования Бене Гессерит.

Он с сомнением нахмурился.

– Если обманываешь людей, заставляя сотрудничать с тобой, ты не человек чести.

Это противоречило всему, чему его учил герцог Лето, но он вспомнил, что видел и суровость отца, когда доходило до политики.

– Честь и бесчестье зависят от того, как ты используешь свой талант, а не от природы самого таланта. Нет ничего плохого в том, чтобы побуждать людей посетить увеселительное шоу.

Пассажиры направились к зданию вокзала, и Пауль удивился, увидев такое количество сотрудников службы безопасности. Бдительные солдаты в красных мундирах стояли во всех выходах и наблюдали за всеми потоками людей.

– Международные неприятности? – спросил он у Бронсо.

– Наверно, все большие и малые дома враждуют друг с другом.

Присоединившись к ним на палубе, Сиелто улыбнулся Паулю.

– Чем больше споров, тем больше заказов для нас. Балут – сточный колодец саботажников и агентов всех сторон.

Теперь, когда мальчики знали тайну, лицеделы необычайно небрежно говорили о своей второй профессии.

– Вижу, ты не тратишь времени на изучение местных условий, – сказал Бронсо.

Сиелто вел себя не угрожающе, даже доверчиво.

– Это важная часть моей работы. Правящая семья Кио заключила союз с домом Хейрона, богатой, но небольшой инопланетной семьей. Дом Хейрона на Балуте всего несколько десятилетий, но уже контролирует почти всех резчиков, стеклодувов и гравировщиков. А теперь дом Хейрона проник в самый внутренний круг правящей династии Кио.

– И кое-кому из старой династии это не нравится, – сказал Пауль со вздохом. – Естественно.

Он посмотрел на толпы людей. Пассажиры выстроились в очереди у контрольных пунктов.

– Они не хотят, чтобы инопланетяне оскверняли Балут.

Лицедел улыбнулся.

На контрольных пунктах весь багаж пассажиров, одежду, клетки с животными проверяли самым тщательным образом. У Пауля и Бронсо не было удостоверяющих личность документов, как, впрочем, у большинства актеров, и они проходили вторичное сканирование; здесь их данные старательно заносили в каталоги.

Бронсо, стоявший перед Паулем, прижал ладонь к идентификационной пластине, и его окутал серебряный свет сканирования. Но свет не погас, как в случае других пассажиров. Пауль затаил дыхание, уверенный, что их поймали.

Подозрительный офицер в красном мундире приказал Бронсо стоять неподвижно, пока он проверяет данные. Пауль с трудом сглотнул, когда очередь задержали и стражник провел его ко второму сканнеру. Он был уверен, что тоже вызовет тревогу. Проходя сканирование, он опять с трудом глотнул. Но никто не обратил на него внимания.

Пауль посмотрел туда, где офицер в форме, нахмурившись, оглядывая Бронсо с ног до головы.

– Сканнер говорит, что ты из бывшей правящей семьи Балута.

Растрепанный мальчик в помятой рабочей одежде – рабочий сцены, путешествующий с труппой жонглеров.

– Да, меня все время смешивают с благородными, – с сарказмом ответил Бронсо.

Офицер оглянулся на товарища, и оба рассмеялись. Они пропустили Бронсо и пригласили следующего пассажира. Бронсо подошел к Паулю, вытирая пот со лба. Сиелто шел за ними.

Иногда лучший способ найти – попасться.

Дзенсуннитский постулат

Неделю спустя в маленькой каюте на борту лайнера Гурни перебирал струны нового балисета, экспериментируя с мелодиями и негромко напевая.

Теперь, когда они покинули Чусук, не зная куда лететь, Дункан целыми днями разглядывал карты, пытаясь угадать, куда дальше полетела труппа жонглеров. До сих пор ни один из дней поиска не дал результата.

– Надо быть ментатом, чтобы разобраться в этом. Зря мы не взяли с собой Хавата. Пауль и Бронсо могли отправиться куда угодно. Слишком много мест, где мы должны искать.

Гурни взял неверную ноту.

– Мы не сдадимся. Мы дали слово герцогу.

Дункан отбросил бумаги.

– Да, и еще мы в долгу перед молодым хозяином. Пауль что-то забрал себе в голову, но он никогда не был похож на того, кого нужно спасать.

– Мы все рано или поздно нуждаемся в спасении.

Это не цитата, а его собственный перл. Гурни стал подбирать новую мелодию.

В дверях каюты появился стюард-вайку с подносом, полным еды. Дункан подозрительно посмотрел на него.

– Мы не заказывали еду в каюту.

– Верно, но мне нужен был повод, чтобы прийти сюда. – У вайку были черная бородка и непроницаемые темные очки. – Мы слышали о поисках исчезнувших сыновей герцога Атрейдеса и эрла Верниуса. Их зовут Пауль и Бронсо, верно?

Гурни встал и отложил балисет.

– Ты что-то знаешь о мальчиках?

– Я знаю факты. Меня зовут Эннзин. Я видел мальчиков, подходящих под описание, их звали Пауль и Бронсо.

– Где ты их видел? – спросил Дункан. – И когда видел в последний раз?

– Они какое-то время работали на меня на лайнере, но когда представители Гильдии обнаружили, что они зайцы, их высадили на Чусуке. Они присоединились к труппе жонглеров.

Гурни ссутулил плечи от разочарования.

– До этого момента мы их уже проследили. Но после потеряли след.

– Есть еще кое-что. Один из той самой труппы отправил нам с Балута послание. И когда труппа высаживалась там, сканнер службы безопасности идентифицировал генетические признаки члена прежней правящей семьи, дома Балут, у одного из молодых работников.

Дункан сопоставил данные.

– Бабушка Бронсо – леди Шанто из Балута.

– Мальчиков задержали? – продолжал расспрашивать Гурни.

– Нет. У службы безопасности не было данных… и их не интересовали члены семьи Балут. К счастью, мой источник интересуется очень многим. – Стюардвайку зашел в каюту, поставил на маленький столик поднос и снял с него салфетку, явив неаппетитное тепловатое варево. – Еда бесплатно в придачу к информации.

– А сколько мы должны за информацию? – спросил Дункан.

Эннзин чуть улыбнулся.

– Я привязался к мальчикам. Узнав подробности ваших обстоятельств, я забеспокоился. Хотя Бронсо и Пауль показались мне умными, гибкими и находчивыми молодыми людьми, они не должны быть предоставлены самим себе и путешествовать таким способом. Для меня было бы достаточной наградой, если бы вы благополучно вернули их домой.

– А почему жонглер из труппы послал тебе это сообщение?

Нетребовательность вайку вызвала у Гурни подозрение.

– У вайку и жонглеров много общего, и мы, и они кочуем. Наши народы хотят увидеть новые места, приобрести новый опыт, и поэтому у нас выработалась естественная взаимная склонность. Обмен информацией бывает иногда обоюдно благотворным.

– Мальчики все еще на Балуте?

– Насколько мне известно. Но кто может предсказать передвижения труппы жонглеров?

Дункан снова придвинул к себе звездные карты.

– Надо как можно быстрей отправляться на Балут, Гурни.

– К несчастью, наш корабль туда не идет, – сказал Эннзин. – На следующей остановке вам нужно сменить маршрут. Я с радостью помогу вам подобрать лучший курс.

– А где будет следующая остановка?

Гурни хотелось, чтобы его тревога ускорила движение лайнера Гильдии.

– Икс, – ответил Эннзин.

Гурни пристально взглянул на Дункана.

– Нам подходит.

Вдвоем они ворвались во дворец, удивив Лето и Джессику. Первым заговорил Гурни.

– У нас есть новая нить, ведущая к мальчикам, милорды! Терпение, упорство и вера всегда вознаграждаются.

Дункан добавил:

– Но нам нужно немедленно уезжать, пока они снова не переместились. Я сверился с расписанием Гильдии: мы можем отправиться на Балут через три или четыре дня. Я бы хотел скорей, но мы не можем изменить расписание Гильдии.

Ромбур вызвал сукского врача.

– Юэх, ты летишь с нами. Если с кем-нибудь из мальчиков что-то случилось, понадобится твоя помощь.

Связавшись с иксианскими чиновниками, чтобы организовать транспорт на следующий гильдейский корабль в Балут, киборг-эрл неохотно отправил сообщение Болигу Авати.

– Придется его известить, что меня не будет на Иксе.

Лето не пытался скрыть свою озабоченность и скептицизм.

– Я не доверяю этому человеку, Ромбур.

– Ады Вермиллиона, да я всему Совету не доверяю. Но, когда меня здесь нет, администратором фактически остается Авати.

– Если бы они не помешали тебе договориться с инспектором, мы получили бы ответ несколько дней назад, – заметила Джессика.

– Меня больше тревожит, что они сделают, когда я улечу. Технократы могут захватить Икс несколькими росчерками пера и гораздо меньшей кровью, чем тлейлаксу.

– В таком случае не стоит ли принять предупредительные меры? – сказал Лето.

Прибыв, руководитель Совета слегка поклонился.

– Готовитесь снова нас покинуть, лорд Верниус? Полностью понимаю! Семейные дела выше управления планетой. В ваше отсутствие Икс будет в хороших руках.

Заговорил Лето – резко, так, словно Авати здесь не было.

– Ромбур, не хочешь разместить здесь на время твоего отсутствия войска дома Атрейдесов для поддержания стабильности? Пока нас не будет, на планете все останется в полном порядке – и твои враги не заметят никакой слабости.

Авати явно встревожился.

– Нет никакой необходимости в инопланетной армии. Икс абсолютно стабилен! И не имеет врагов.

– Лучше быть уверенным, – с улыбкой ответил Ромбур. – Герцог прав: без меня административными делами может заниматься только уполномоченный Совет. Другие дома могут счесть Икс беззащитной добычей. Вы ведь помните, как легко взяли верх тлейлаксы, застав нас врасплох. Кто знает, что может произойти в мое отсутствие? – Он с удовольствием повернул нож в ране. – Гурни Халлек и Дункан Айдахо всему ландсрааду известны своей храбростью и силой. Да, Лето, пошли своих людей. Батальона или двух будет достаточно.

– Батальона? – воскликнул Авати.

Гурни не понравилось, что он остается.

– Но, милорд, разве мы не должны вас сопровождать, чтобы обеспечить безопасность мальчиков?

– Если мой сын и Пауль действительно на Балуте, мы заберем их без труда. Вы с Дунканом нужнее здесь… ради моего друга Ромбура.

Эрл не скрывал облегчения.

– Спасибо, Лето! И, советник Авати – вы обязаны во всем сотрудничать с представителями герцога и радушно встретить его войска, когда те прибудут.

Технократ поморщился, но кивнул.

Лето отдавал приказы.

– Дункан и Гурни, срочно отправьте курьера на Каладан: Туфик Хават должен выслать сюда силы безопасности, как только получит это сообщение. Я сделаю все возможное, чтобы Иксу ничто не угрожало. Для того и существуют друзья.

У всего есть история. Вопрос в том, насколько эта история соответствует тому, что записано в документах.

Из тома второго «Жизни Муад'Диба» принцессы Ирулан

Балутский Театр фрагментов так поражал воображение, что архитектура грозила затмить представление. Пауль и Бронсо стояли за рифлеными воротами, ошеломленные видом миллионов сверкающих призм. Кому интересно смотреть на простых танцоров и акробатов в таком потрясающем окружении? С высокими хрустальными башнями, с наклонными плоскостями и пересекающимися зеркалами и призмами здание казалось скорее оптической иллюзией, чем осязаемым сооружением. Паулю показалось, что он чувствует запах света.

После высадки на планету, проработав за неделю все подробности представления на Балуте, предводитель жонглеров перешел к делу. Его не смущал знаменитый Театр фрагментов; Рейнвара тревожили возможные препятствия для сложных сценических установок, проблемы освещения из-за неперпендикулярного расположения панелей, сложности, вызванные башнями, которые улучшали или ухудшали нормальную акустику. Ему необходимо было все проверить самому.

С собранным, деловым видом губернатор Альра Кио открыла хрустальные ворота, чтобы впустить Рейнвара в театр.

– Я намерена официально объявить на вашем представлении о своей помолвке с Прето Хейроном, чтобы это услышало как можно больше народу.

От вас я прошу только превосходного представления, – сказала она с легкой улыбкой. – Позаботьтесь, чтобы ваша труппа показала самое безупречное исполнение за всю свою историю.

– Это все? – с улыбкой спросил Рейнвар.

– Все.

Пухлая женщина зрелых лет, губернатор Кио обладала юношеским телом и сложением, несомненно, благодаря постоянному поглощению дорогой меланжи. Жених был намного ее моложе.

Руководитель жонглеров снял сверкающий белый цилиндр.

– Исполнение танцев – это моя область, а политику я оставляю вам, госпожа губернатор.

Женщина ушла, оставив Рейнвара, Пауля и Бронсо ходить по театру и обдумывать необходимые перемены. Рейнвар носил с собой проектор, который выдавал планы театра и акустические проекции, чтобы можно было планировать установку на большой сцене.

Они прошли в центр арены, где красота превосходила даже нарядность. Губернатор Кио и ее молодой жених будут сидеть на отдельном просторном балконе в самом фокусе отраженного света прожекторов и генераторов звуковых волн.

– Не часто встретишь место, где реальность превосходит самые восторженные рассказы и слухи.

Быстро, искусно Рейнвар делал пометки, обозначая, где установить зеркала, где разместить лазерные проекторы и усилители.

– Этот Театр фрагментов был спроектирован и построен около пятидесяти лет назад знаменитым архитектором… имя забыл. Одно из богатейших правящих семейств Балута финансировало строительство, подробности держались в строжайшей тайне. Полные планы здания были только у архитектора.

Рейнвар понизил голос и использовал знакомую теперь технику жонглера, чтобы увлечь мальчиков рассказом.

– Но в ночь грандиозного открытия патриарх богатой семьи был найден погибшим от руки архитектора. Сам архитектор через день тоже загадочно умер – как говорят, стал жертвой богатой семьи.

– Ну и драма! – усмехнулся Бронсо. – Похоже на материал для пьесы.

Рейнвар продолжал своим богатым голосом профессионального актера:

– Некоторые говорят, что в этом Театре фрагментов есть тайна, которая была известна только главе семьи и архитектору. Говорят. Не могу сказать, правда это или нет. Может, и правда.

Пауль осмотрел арену, изучая углы, плоскости, призмы и усилители. Каждую подробность он воспринимал на фоне целого и анализировал, как его учила мать. Театр – монументальный эксперимент в физике, оптике и гармонии.

Бронсо тоже смотрел по сторонам.

– Инженеры Икса отлично провели бы здесь время, определяя углы и точки фокуса.

Рейнвар кончил свои заметки и передал проектор Паулю.

– Вот план, ребята. Берите присоски, крюки, липкую ленту и кронциркули. Мне нужно, чтобы вы повесили увеличивающие зеркала вот здесь, здесь и здесь. Как только сделаете, определите углы поверхностей и поставьте вторичные станции в указанных на плане местах.

Бронсо, казалось, был взбудоражен ответственностью. Пауль сказал:

– Разве тебе не нужны более опытные техники?

– Другие, может, и опытны, а двое проворны и бесстрашны.

– По крайней мере я, – сказал Бронсо и насмешливо посмотрел на Пауля.

– А я аккуратен и педантичен, – возразил Пауль. – Вдвоем мы хорошая команда. Вдвоем мы справимся, сэр.

Ненависть не должна быть легкой, а прощение – не должно быть трудным.

Эрл Ромбур Верниус

Машина шла от космопорта к столице Балута. Джессика, сидящая на заднем сиденье, могла только надеяться, что они прибудут вовремя. Если Пауль и Бронсо снова ускользнули, если сведения окажутся ложными, она будет раздавлена… и она знает, что будет испытывать Лето.

Сидевший рядом с ней герцог держал чувства в узде, но долгое знакомство позволяло ей видеть его озабоченность. Герцог закаленный человек, он пережил немало трагедий, которые оставили много шрамов в его душе, как на теле опытного бойца.

Джессика мягко сказала:

– Когда найдем Пауля, узнаем, что он делал и почему.

В ответе Лето она расслышала сквозь тревогу гнев:

– Интересно будет выслушать его объяснение.

Лето редко проявлял чувства к сыну, поддерживая подобающую, с его точки зрения, дистанцию, чтобы Пауль лучше подготовился к роли будущего герцога Каладана. Но эта официальность не обманывала ни Джессику, ни Пауля. С самого побега Пауля и Бронсо Лето был встревожен и даже думать не мог о том, что станет делать, если потеряет сына. Только самые близкие герцогу могли видеть его гнев, а тем более страх.

Эрл Ромбур втиснул свое тело киборга на сиденье напротив них, рядом с ним сидел доктор Юэх. Ромбура снедала постоянная тревога с оттенком вины: он был уверен, что Бронсо убежал из-за его слов.

Лето нетерпеливо смотрел вперед, а киборг-эрл сказал:

– Не слишком ругай своего мальчика, Лето. Клянусь вермиллионским адом: Пауля толкнуло на это чувство чести, желание защитить Бронсо. Мы ведь заставили их поклясться, что они будут заботиться друг о друге. Ты сделал то же самое для меня, когда мы были молоды.

– Мы не были так глупы, как эти двое.

Ромбур усмехнулся.

– О, у нас были свои моменты.

Машина отвезла их в травянистый парк, заросший балутскими кленами и дубами. Несколько военных машин окружали большое пространство с воздвигнутыми на нем палатками, повсюду виднелись вооруженные солдаты. За солдатами стояли жонглеры, встревоженные всем этим шумом.

– Губернатор Кио отнеслась к делу серьезно, – сказал Лето.

– Когда я связался с ней, мне достаточно оказалось напомнить, что моя мать принадлежала к благородной балутской семье. Леди Шандо здесь почитают до сих пор. – На его покрытом шрамами лице появилась тревожная улыбка. – Губернатор пообещала, что не даст ускользнуть никому из труппы.

Джессика вышла вместе со своими спутниками и увидела полную брюнетку в сопровождении свиты официально одетых людей. Альра Кио улыбалась, довольная возможностью оказать услугу двум благородным домам.

– Герцог Лето, эрл Ромбур, ваши сыновья в безопасности! Рейнвар очень удивился, когда мы сообщили ему, кто такие его двое рабочих сцены.

Ромбур готов был устремиться вперед.

– Где мальчики?

За группой военных раскрылся полог палатки, и оттуда показался Пауль в белой рубашке и темных брюках. Его черные волосы были взлохмачены, на лбу полоска грязи. Увидев родителей, он без колебаний побежал к ним.

– Как я рад вас видеть! Как вы нас нашли?

Не задумываясь, он попытался обнять отца, но герцог неловко отстранился и выставил руку. Джессика видела радость и облегчение Лето, но он держал чувства взаперти.

– Я счастлив, что ты невредим, сын. Что за глупый риск; ты поставил под удар дом Атрейдесов и полностью забыл о своих обязательствах. Ты мог…

Джессика крепко обняла Пауля.

– Мы так о тебе тревожились!

Пауль заметил, как мать наморщила нос, уловив тяжелый, неприятный запах от его пропитанной потом одежды.

– Мы с Бронсо работали с животными и делали разную другую работу. Мне ужасно много нужно вам обоим рассказать.

Лето оставался строгим, и Джессика понимала, зачем это нужно.

– Да, должен.

– Я не забыл о своих обязательствах, сэр. Я…

Совсем не так уверенно, как Пауль, из палатки вышел другой мальчик. Ромбур захромал к нему в сопровождении доктора Юэха.

– Бронсо!

Рыжеволосый мальчик сложил руки на груди и посмотрел на принца-киборга. Снедаемый гневом и негодованием, он старался сохранять спокойствие, но слова уже полились из уст Ромбура:

– О Бронсо! Я знаю, что плохо справился с обстоятельствами. Прости. Пожалуйста, прости меня… Я не могу потерять и Тессию, и тебя! У нас ведь были хорошие отношения… нельзя ли вернуться и поговорить о том, что с нами произошло?

Голос и лицо Бронсо оставались холодными; он, вероятно, давно продумал, что скажет при воображаемой встрече с Ромбуром.

– Хочешь, чтобы я забыл, что ты всю жизнь лгал мне? Что ты не мой настоящий отец?

Ромбур не хотел признавать свою вину.

– Настоящий отец тот, кто дает тебе кров и воспитывает тебя, кто учит тебя, тренирует и любит, несмотря ни на что. Настоящий отец пролетит через всю галактику, чтобы найти тебя, бросив все дела, потому что ничего не может быть важней.

Время вокруг них словно застыло. Джессике страшно хотелось, чтобы брешь между ними закрылась. Она умоляюще посмотрела на Бронсо. Пойди ему навстречу, мальчик!

Тот смотрел на Ромбура, и на его лице проступили раскаяние и жалость. Видит ли он только киборга, разбитого и на многое неспособного, подумала Джессика. Бронсо развел руками, глубоко вдохнул и после долгого молчания заплакал.

– А мама? Она по-прежнему у ведьм?

– Да. – Ромбур прижал Бронсо к искусственной груди. – Обещаю: мы с тобой отправимся на Баллах IX и увидимся с ней. Отправимся прямо отсюда, и мне все равно, что скажут сестры. Посмотрим, как они попробуют помешать мне увидеться с ней! – Он отступил, оглядывая мальчика. – А когда вернемся на Икс, вместе посетим Совет. Будем противостоять технократам как единый дом Верниус. И будем достаточно сильны, чтобы добиться всего.

Три дня они не могли улететь на Каладан. Расхаживая по полу прекрасной квартиры, отведенной им комендантом Кио, герцог Лето изучал расписание полетов. Потом положил его на крытый плазом стол.

– Улететь с Балута так быстро, как я надеялся, не удастся.

Пауль нисколько не был разочарован. Дома, на Каладане, он вернется к обучению как благородный член ландсраада, а Бронсо отправится к технократам на Икс, и их вольные дни закончатся.

– Значит, мы увидим представление. Ты должен посмотреть жонглеров за работой. Ничего подобного их лицеделам ты никогда не увидишь…

– Меня не интересуют акробаты и меняющие внешность.

Целый день Лето старательно притворялся, что недоволен Паулем, хотя не мог скрыть глубокого облегчения.

Пауль признал свою вину и извинился, хотя и не отказался от чувства собственного достоинства, которое заставило его последовать за Бронсо. Он объяснил, почему считал необходимым оставаться с сыном Ромбура, несмотря ни на что.

Теперь он смотрел на отца с растущей уверенностью.

– Сэр, вы отправили меня учиться. А до того учили меня политике и искусству управления, а Суфир, Дункан и Гурни – как сражаться и защищаться. Труппа Рейнвара показала нам, как воздействовать на большую толпу, усиливать эмоции и реакции. Разве это не полезно знать герцогу?

– Ты хочешь сказать, что научился обманывать людей и манипулировать ими?

Пауль опустил взгляд, стараясь не возражать.

– Я думаю, сэр, что в деле управления государством есть место и для искусства харизматического оратора.

Джессика вмешалась, старательно сдерживая голос:

– Этому учат и Бене Гессерит. Став герцогом, Пауль может столкнуться с неожиданными опасностями и кризисами. Зачем возражать против искусства, способного его спасти? У него есть для этого средства – а теперь я вижу, что у него есть также честь и нравственные устои, чтобы знать, когда применить эти средства, а когда воздержаться.

Лето ничего не ответил.

Позже в тот же день пришел Ромбур – вступиться за Пауля. Принц-киборг хорошо знал, что именно Бронсо затеял побег с Икса.

– Я должен был защищать мальчиков, Лето, даже после того что произошло с Тессией. Пауль доказал, что он человек чести. Прошу тебя, не наказывай его. Без его храбрости Бронсо мог бы потеряться навсегда или даже погибнуть.

Наконец строгость Лето растаяла, как морозный узор на окне замка осенним утром. Он вынужден был признать:

– Я заставил Пауля дать слово, что он присмотрит за твоим сыном.

Тем не менее, герцог не собирался забывать – и не давал забыть сыну. Когда губернатор Балута пригласила всех на банкет вечером накануне представления жонглеров, Лето велел Паулю ужинать одному и думать о последствиях своего глупого, недальновидного решения, какими бы благородными ни были его намерения относительно Бронсо Верниуса.

Оставшись один в комнатах для гостей, Пауль представил себе, как старается труппа Рейнвара подготовить в Театре фрагментов сцену и все механизмы; очевидно, непрерывно идут репетиции. Паулю хотелось быть там и помогать.

Но его кое-что тревожило. Он не рассказывал родителям, что в труппе есть убийцы-лицеделы. О таких проблемах он старался забыть: если объяснит, отец еще больше расстроится и его недовольство усилится. Пауль не знал, как подступиться к этому, но понимал, что придется найти возможность. «Необходимое убийство» – не идеал дома Атрейдесов.

В дверях появился слуга в ливрее Балута, с подносом, полным яств, приготовленных лучшим поваром губернатора. От запаха еды у Пауля заурчало в животе. Слуга поставил поднос на стол и театральным жестом снял салфетку. Пауль рассеянно поблагодарил его, тот выпрямился и встретил его взгляд.

– Погоди благодарить.

Мгновенно насторожившись, Пауль увидел, как лицо слуги изменилось и стало знакомым.

– Сиелто?

– Можешь называть меня и так.

Пауль не стал добиваться более определенного ответа.

– Что привело тебя сюда? Рейнвар в порядке?

– Доставлять записку с предупреждением не в наших правилах, но… – Лицедел пожал плечами. – Но я решил сделать исключение, поскольку и так уже вмешался… когда сообщил вайку о том, кто вы такие и где находитесь. Так твоя семья узнала, что ты на Б ал уте.

– Ты это сделал? Но почему?

– Потому что вы, мальчики, живете этой жизнью, но ваше место не здесь. Ты и твой товарищ достигнете великих целей, но, если вы останетесь с бродячей труппой жонглеров, этого не случится.

Пауль нахмурился.

– Не понимаю, зачем ты мне это говоришь.

– Даже в игре может содержаться драма, которую не сразу увидишь.

– В игре? Ты про завтрашнее представление или?..

– Все часть представления, и законченного сценария нет.

– Записка с предупреждением? Драма, которую не сразу увидишь? Кто-то в опасности?

– Все в опасности, молодой человек, притом ежедневно. Опасность приходит отовсюду и обрушивается на каждого. Она может явиться в любом обличье и наряде. Сохраняй бдительность, юный друг, хотя тебя в сценарии нет.

Лицо Сиелто снова стало лицом слуги, и он вышел, не сказав больше ни слова, хотя Паулю хотелось задать множество вопросов.

Загадочные слова Сиелто не были предупреждением в точном смысле этого слова. Паулю они казались философским рассуждением. Но ведь Сиелто приходил не для того, чтобы пофилософствовать. Что-то произойдет. Сценарий? Он имел в виду заговор?

Один в комнате, молодой человек посмотрел на еду, которая больше его не искушала. Суфир Хават учил его никогда не ослаблять бдительности, и эта привычка стала второй натурой Пауля. Он не мог представить, чтобы губернатор Кио могла собрать больше охраны. Даже не имея точных данных, он решил поделиться с отцом, хотя предстоящий разговор его не радовал.

Зрители, ошеломленные представлением, должны заинтересоваться: за чей счет оно устроено.

Рейнвар Великолепный

Когда в Театре фрагментов началось грандиозное представление, Пауля обуревали чувства. Еще несколько дней назад он думал, что будет частью представления за сценой, всего лишь безымянным рабочим; сейчас он сидел с семьей высоко над сценой в частной ложе, сын благородного члена ландсраада… лучшие места в театре, по настоянию губернатора Кио. Пауль ерзал на губернаторском балконе, чувствуя себя посторонним.

Рядом ним сидит отец в официальном черном кителе с вышитым ястребом – гербом Атрейдесов; такой же черный китель губернатор раздобыла для Пауля. Джессика прекрасно выглядит в темно-зеленом платье, усеянном бриллиантами; они же украшают костюм Рейнвара Великолепного.

После того как Пауль рассказал отцу о загадочном, хотя и неопределенном предупреждении Сиелто и о том, что лицеделы участвуют в убийствах, герцог Лето нахмурился и отправил губернатору послание, предлагая усилить меры безопасности.

Но решил не прятаться.

– Нам вечно угрожают, Пауль, и мы не можем позволить себе прятаться и не выходить на публику. Как часто говорил мне старый герцог: «Если тобой управляет страх, ты не должен править».

Пауль сидел молча, он едва притронулся к еде, хотя в животе урчало. Он восхищался отцом и не хотел, чтобы тот в нем разочаровался.

– Я буду поступать лучше, сэр. Обещаю.

– Постарайся. – Лицо герцога смягчилось. – К тому же я не хотел бы пропустить представление, которое так важно для тебя.

Удивительно, но сейчас герцог выглядел куда спокойнее, он ничего не боялся, и это внушило спокойствие Паулю. Придя в театр с семьей, он сразу заметил усиленные меры безопасности. Стражники губернатора Кио в красных мундирах были повсюду, они внимательно осматривали всех входящих, с помощью сканеров искали оружие; досмотры шли во всех уголках здания. Конечно, Сиелто и его лицеделы умели походить на кого угодно, но Пауль был по крайней мере уверен, что они не смогут пронести оружие.

Внизу под ними на арене оживленно расхаживал предводитель жонглеров; загорались огни, хрустальная архитектура отражала и усиливала их, превращая в радуги. В зале, заполненном тысячами людей, гремел голос Рейнвара:

– Каждый зритель наш друг. Добро пожаловать, отметим предстоящее обручение губернатора Кио с Прето Хироном!

Он поднял руки, привлекая к себе внимание зрителей, словно был центром тяготения.

Со своего места на центральном балконе величественно поднялась Альра Кио. Ее черные волосы венчала золотая тиара, зеленое платье сверкало вплетенными стеклянными нитями. Левой рукой она взяла за руку Прето и подняла с места мускулистого молодого актера. Ее возлюбленный проявлял юношеский энтузиазм и легкую застенчивость, кланяясь обширной толпе.

Зрители зааплодировали, но Пауль чувствовал, что аплодисменты не столь дружные, какими могли бы быть. Губернатор Кио старательно показывала, что все в порядке, но целая секция в зале молчала.

Пауль никак не мог перестать думать о странном предостережении Сиелто. Обостренная чувствительность лицеделов должна была нацелить их на зарождающуюся вражду местных правящих домов. Их наняли для очередного «необходимого устранения»? Или тут какая-то другая опасность?

Эрл Ромбур сидел в укрепленном кресле справа от губернатора. Официальный государственный мундир и свободный шарф скрывали искусственные органы, но спрятать шрамы было невозможно; моторы, приводившие в движение его тело, негромко гудели. Внимательный к своему давнему пациенту, за ним в тылу ложи сидел доктор Веллингтон Юэх; отсюда он хорошо видел Ромбура, но плохо – сцену. Рядом с эрлом и через весь балкон от Пауля с нетерпением ждал начала представления Бронсо. Он как будто был увлечен иллюзорными декорациями и ослепительными огнями, которые сам помогал устанавливать.

Внимательно наблюдая за выражением лиц и тонкостями языка тела, как учила его мать, Пауль увидел, что эрл и его сын утомлены. Хотя он не присутствовал при их разговоре, Пауль представлял себе, каким он был напряженным. Отношения отца с сыном попали в ураган, связи рвались, но затем воссоздалась хрупкая конструкция, которую способно укрепить только время.

Бросив взгляд на Пауля, рыжеволосый мальчик отвернулся, явно со стыдом и в замешательстве. Ромбур как будто больше расстраивался из-за того, что подверг опасности сына герцога, чем из-за глупых рисков самого Бронсо.

После того как предводитель жонглеров сделал объявление, на арену выбежали исполнители-лицеделы в невероятно пестрых костюмах, нелепо преувеличивающих моду благородных семейств, с прическами в половину человеческого роста и с широченными у манжет рукавами; рукава были такие просторные, что хоть ребенка пеленай. Воздух мерцал, голоизображения становились материальными, создавались прозрачные иллюзии с яркими отражениями в хрустальных поверхностях.

Генератор тумана выпустил над ареной облака пара, создавая впечатление грозовых туч. Сверкали стробоскопы и лазеры, посылая молнии, отражавшиеся от зеркал; лучи сплетались в ковер света. Громовым голосом Рейнвар обратился к исполнителям:

– Чего вы ждете? Начинайте!

Расправив огромные крылья с перьями на концах, два самых проворных исполнителя спрыгнули с высоких прозрачных полок, поддерживаемые генераторами силового поля, скрытыми в одежде. Как ястребы, они устремились к сцене, а после, крылатые, вернулись в туманные облака, а за ними последовала решетка из путаницы лучей. Толпа ахнула, раздались громкие аплодисменты.

Восхищаясь техническими сторонами представления, Пауль всматривался в зеркала, которые они с Бронсо устанавливали, скользил взглядом по линиям и вспоминал много раз проверенный рисунок. Сеть была сложная, состояла из множества лучей, но Пауль старательно устанавливал эту решетку и помнил все ступени ее развития.

Постепенно, однако, он начал замечать перемены. Они с Бронсо точно следовали указаниям Рейнвара: проверяли ход лучей, устанавливали углы каждого зеркала, проверяли и перепроверяли отражения. Пауль знал каждую черточку рисунка, знал, как работают пять усилителей.

Сеть лучей была прекрасной и поразительной… однако Пауль заметил, что некоторые углы неверны. Несколько главных скрещений не на месте. Никто бы не заметил этого, но Пауль видел добавочные линии, неуместные вершины. Он словно ожидал увидеть пятиконечную звезду, а увидел шестиконечную – только все было в десятки раз сложнее. Он попробовал привлечь внимание Бронсо, но его друг сидел на противоположной стороне балкона и был поглощен представлением.

С участившимся сердцебиением Пауль снова посмотрел на зеркала, усеивавшие призматические стены; он пытался понять, что изменилось. Вскоре должен вспыхнуть яркий огонь, запутанный клубок радужных лучей – кульминация первой части представления.

Напрашивался только один ответ: кто-то поднялся туда, переместил отражающие поверхности и добавил подстанцию, которая выглядит, как все остальные… это усилитель. Но кому понадобилось ставить усилитель там!

Может, Рейнвар попросил других членов труппы изменить установку. Может, объяснение простое и невинное.

Но ведь Сиелто предупредил…

Когда представление лицеделов достигло кульминации, Пауль подвинулся вперед на своем сиденье. Разыгрывалась искусственная буря, внутри величественного Театра фрагментов гремел гром.

Пауль посмотрел туда, где должен был возникнуть очередной световой фокус лучей, и неожиданно понял: передвинутый усилитель означает некое упущение, нечто такое, что позволяет использовать Театр с опасными целями. Некогда было объяснять все отцу, но Пауль знал, что нужно делать.

Искусственная буря достигла крещендо, и летающие лицеделы спустились и смешались с другими исполнителями в сложном танце, который служил финалом первой части представления.

Пауль крикнул Альре Кио:

– Губернатор, осторожней!

Она в громе искусственных раскатов пренебрежительно отмахнулась, но Пауль всем телом бросился на губернатора, столкнув ее с кресла, на Прето Хейрона. Все вместе они покатились по полу.

Горячие нити, отражаясь от зеркала к зеркалу, прошли через усилитель и превратились в сгусток энергии. Удар горячего ионизированного воздуха разнес кресло, в котором сидела губернатор, разбросав щепки во все стороны, как стрелы. Отраженный от призматического балкона второй луч поджег висящие знамена, маленький буфетный столик и мундир стражника.

Пауза длилась меньше секунды; в наступившей оглушительной тишине артисты труппы Рейнвара остановились в своем танце. Ошеломленная публика испустила коллективный вздох; зрители пытались понять, было ли то, что они увидели, частью представления. Большое черное пятно на балконе губернатора показывало, куда ударил смертоносный луч.

Герцог Лето схватил сына за плечо.

– Пауль, ты в порядке?

Молодой человек встал, старясь собраться.

– Она была в опасности, сэр. Я увидел, что нужно сделать.

Губернатор потрясенно посмотрела на него, потом рявкнула стражникам:

– А вы все проморгали, несмотря на предупреждение мальчика и его отца! Мы проведем тщательное расследование, и виновные будут арестованы.

Стражники Балута погасили огонь и закрыли выход с балкона, как будто ожидали военного нападения. Доктор Юэх быстро проверил, не ранены ли Кио и Прето Хейрон.

Потрясенные зрители поднимались, многие пытались уйти, панически толкаясь. Внизу служители и люди из службы безопасности приказывали в громкоговорители прекратить представление и просили всех оставаться на местах. Но мало кто слышал их призывы к спокойствию.

В центре главной арены сгрудились взволнованный Рейнвар и его лицеделы. Летуны сняли крылья, и теперь вся труппа стояла спиной к спине, готовая дорого отдать свою жизнь, если толпа набросится на нее. Пауль посмотрел на них: они будто бы задрожали перед его глазами и их очертания исказились; зрители закричали, показывая на сцену.

Пауль видел то, чего не видели остальные: Рейнвар использовал свою силу мастера-жонглера, чтобы прикрыть труппу, заставить ее исчезнуть из поля зрения публики. Они участники заговора или просто стараются спастись от толпы?

– Теперь все кончено, – сказала Джессика. – Пауль, ты спас жизнь губернатору, а может, и всем нам.

Балкон заполнили стражники – слишком поздно, чтобы что-то сделать, но они искали скрытых убийц.

Лето качал головой; его мрачное лицо стало гневным.

– Откуда ты знал, Пауль? Что ты видел?

Стараясь дышать ровно, Пауль, стоя на месте губернаторского кресла, попытался объяснить.

– Направление лучей изменилось, добавились зеркала и усилители. С такой архитектурой сам Театр стал оружием. Если изучишь планы, поймешь, о чем я говорю.

Ромбур прошел вперед, улыбаясь Паулю.

– Ады Вермиллиона, отличная работа, молодой человек!

Пауль не хотел, чтобы вся слава досталась ему.

– Бронсо тоже мог это увидеть.

Подошел второй мальчик, побледневший, с широко раскрытыми глазами.

– Я тоже должен был это понять. Рейнвар рассказывал нам об архитекторе, который умер, унеся с собой тайну Театра. Театр фрагментов был создан как набор фокусирующих линз именно для такого убийства. Очевидно, кто-то знал этот секрет.

Ромбур сжал плечо Пауля, едва сдерживая силу своей искусственной руки.

– Но понял ты, молодой человек. Лето, гордись им!

– Никогда не сомневайся, Ромбур, что я горжусь сыном. Он это знает.

Киборг-эрл замолчал, словно у него возникла какая-то мысль. Десяток стражников обыскивал балкон, остальные уже увели в безопасное место губернатора. Крики и суматоха делали шум оглушительным, но Ромбур продолжал сосредоточиваться, используя свой усиленный слух.

– Чувствуете вибрацию? И высокий звук?

Пауль ощутил вибрацию структуры, поддерживающей балкон, словно вибрировал камертон.

– Это какой-то резонанс?

Он понял, что структура Театра рассчитана на усиление не только света, но и звука.

А что если выстрел из лазера был только начальным залпом? Детонатором, призванным вызвать вибрацию всех плоскостей и превратить отраженные лучи в стоячую волну? Звук будет все усиливаться, но задержка достаточна, чтобы привлечь внимание других…

Ромбур сорвался с места со всей стремительностью, на какую было способно его тело киборга. Он отбросил Бронсо в сторону и толкнул Пауля к выходу с балкона.

– Уходи!

Но сам он не успел уйти. Невидимый, но мощный акустический молот ударил в Ромбура, как два столкнувшихся лайнера, раздавив его между двумя звуковыми волнами.

Ромбур упал.

Звуковой удар оглушил Пауля, его череп словно раскалывался. Он встал на четвереньки и осмотрелся. Родители лежали на полу; Джессика потеряла ориентацию, но, по-видимому, была невредима.

Пауль был ошеломлен, в голове звенело. Ловушка… двойная ловушка. Сначала концентрированный удар лазеров, а мгновение спустя звуковой удар. Убийственные удары света и звука.

Три стражника Кио упали и мгновенно умерли. Но Ромбур…

Несмотря на искусственно укрепленный корпус и искусственные руки, спина киборга-эрла была выгнута, словно кто-то взял его за плечи и таз и с силой повернул их, как прочно закрученную крышку сосуда. Правая искусственная рука выгнулась назад. Кровь текла из носа и глаз, на щеках под кожей темнели кровоподтеки.

– Ромбур! – Лето бросился к другу, который оказался в центре невидимого взрыва. – Юэх, помоги ему!

У врача с собой всегда медицинская сумка, но ничего подходящего для таких случаев. Юэх склонился к своему самому важному искалеченному пациенту.

Бронсо стоял на коленях, всхлипывая. Коснулся раздавленного плеча.

– Отец… отец! Не сейчас – как я смогу без тебя возглавить дом Верниуса! Слишком велика ставка, нам следует держаться вместе!

Эрл Ромбур Верниус открыл глаза, и из его горла вырвался звук. Его искусственные легкие были повреждены, он едва мог дышать. Кровь и внутренние жидкости заливали его лицо и стекали на пол.

Наклонившись к нему, Бронсо продолжал:

– Я люблю тебя… я тебя прощаю! Прости и ты меня за то, что я сделал, за то, что убежал от тебя, отказался…

Ромбур дернулся и собрался с последними силами. Он ничего не видел и едва сумел собрать нужные слова. Бронсо наклонился ниже, стараясь услышать последние слова отца.

Ромбур прошептал:

– Пауль… жив?

Содрогнулся и умер.

Бронсо отшатнулся, словно от удара. Пауль сделал шаг, чтобы сказать, как ему жаль, но Бронсо ударил его, а потом в слезах опустился на пол возле изуродованного безжизненного тела.

Одна трагедия может уничтожить годы дружбы.

Суфир Хават, мастер оружия, дом Атрейдесов

В следующие несколько дней после покушения губернатор Кио провела тщательное – некоторые говорили, чересчур тщательное – расследование. Вскоре были арестованы наследники трех старых благородных семейств, и, хотя свидетельства их участия в заговоре были недостаточно убедительны, всех их ночью казнили. Кио присвоила имущество виновных семейств и сразу вышла замуж за Прето Хейрона.

Пауля ничуть не интересовала местная политика. После ужасной трагедии в театре он лишился сна. В решающий миг Ромбур оттолкнул Бронсо, но намеревался спасти Пауля. В этот решающий миг, принимая мгновенное решение, он не думал о родном сыне. И Бронсо это видел.

В последующие дни в ожидании лайнера Гильдии, идущего на Икс, Бронсо уединился в своих покоях и горевал. Он отказался от общества, не хотел видеться с Паулем и отвернулся от всех, пораженный тем, чему стал свидетелем: его предали Пауль и родной отец. Бронсо хотел как можно быстрее покинуть Балут, увозя изуродованное тело отца.

Герцог Лето покачал головой, сидя рядом с Паулем.

– Этот молодой человек – единственный уцелевший представитель дома Верниуса, правящего на Иксе, но он мягок и неопытен. Боюсь, технократы захватят власть и превратят его в свою марионетку.

– Почему он не разговаривает со мной? Мы через многое прошли вместе. Я думал, мы все сделаем друг для друга.

Лето, думавший о себе и своих чувствах, почти не расставался с Паулем, рассказывал ему, как они с Ромбуром когда-то ныряли за кораллами и как горючие камни едва не подожгли их лодку. Он вспоминал, как Ромбур спас лайнер Гильдии, когда навигатор был выведен из строя ядовитым космическим газом… как армии Атрейдесов и верные Верниусу силы сражались плечом к плечу, освобождая Икс от захватчиков Тлейлаксу. Пауль много раз слышал эти легендарные рассказы, но позволял отцу говорить, потому что герцогу нужно было снова пережить эти события.

Губернатор Кио организовала импровизированное празднование в честь Пауля и наградила его за умные и решительные действия, свое спасение от гибели. Пауль не интересовался ни наградами, ни посвящением в рыцари; ему казалось, что после смерти бедного Ромбура празднество вообще неуместно. Эта церемония стала еще одной пощечиной страдающему Бронсо.

В воцарившемся после покушения смятении были арестованы Рейнвар и вся его труппа, их разделили и разместили по камерам. Даже мастер-жонглер не способен долго поддерживать иллюзии и применять гипноз, когда столько людей требуют его крови. Их схватили… и обвинили.

Пауль понимал, что народу Балута – да и губернатору – нужен козел отпущения, и труппа жонглеров прекрасно подходит на эту роль. Однако, поскольку Пауль спас жизнь губернатору и поскольку она предложила наградить его чем-то большим, чем медаль, он использовал свое преимущество. На церемонии награждения в присутствии большой толпы он попросил губернатора разрешить Рейнвару и его труппе улететь с Балута при условии, что они никогда не вернутся. Кио была недовольна, но отдала приказ.

– Они были моими друзьями, отец, – объяснял Пауль. – Они приютили нас с Бронсо, заботились о нас – и многому меня научили.

Он никогда не забудет время, проведенное с жонглерами, хотя опасался, что больше никогда не увидит Бронсо.

Через две недели после их возвращения на Каладан туда же неожиданно прибыли армейские части – два батальона, которые Лето отправил поддержать дом Верниуса. Из транспортных кораблей вышли солдаты в форме, но они не радовались возвращению домой – по крайней мере не при таких обстоятельствах.

Появились Дункан и Гурни, оба были сердиты и раздражены. Гурни сообщил:

– Нас выслали с Икса, милорд. Бронсо Верниус издал указ, как только вернулся во дворец. Боги внизу, он дал нам три часа на сборы и погрузку в ожидающий лайнер!

– Три часа! После всего, что мы сделали для дома Верниус. – Дункан был оскорблен и не боялся показать это. – Мы выполняли свой долг, милорд, точно как просили ты и Ромбур. Если бы не мы, Болиг Авати превратил бы дворец в фабрику.

– Я боялся, что Бронсо сделает что-то такое, сэр, – сказал Пауль отцу. – Он винит нас.

– Не тех винит, сын. И когда-нибудь это поймет.

Последним с военного корабля сошел не солдат, а печальный человек с худым лицом и длинными волосами, перевязанными серебряным сукским кольцом. Доктор Веллингтон Юэх выглядел неуместно и потерял уверенность в себе.

Юэх низко поклонился герцогу. Он перевел дух, обдумал свои слова и заговорил:

– Я не смог спасти эрла Ромбура от ран, и Бронсо решил, что больше не нуждается в моих услугах. Я изгнан с Икса. – Он поклонился и развел руками, его седые усы обвисли по углам рта. – Случайно… дом Атрейдеса не нуждается в услугах врача моей квалификации? Или, возможно, молодому хозяину нужен учитель в делах помимо сражений и военной стратегии?

Лето недолго обдумывал просьбу. Еще до рождения Пауля Юэх провел много времени на Каладане, помогая выздоровлению принца Ромбура, и проявил себя умным, образованным и верным врачом.

– Я много лет видел твою работу и верность, Юэх. Знаю, как много ты работал, чтобы в первый раз спасти Ромбура. Ты подарил ему больше двенадцати лет, которых у него иначе не было бы. Благодаря этому он смог стать хорошим отцом Бронсо. Мальчик этого пока не ценит, но, надеюсь, оценит когда-нибудь. Я не сомневаюсь в твоей верности.

Джессика посмотрела на Лето, потом на сукского специалиста.

– Добро пожаловать на Каладан, доктор Юэх. Мы высоко оценим твои мудрые советы Паулю. Его образование на Иксе трагически прекратилось, и маловероятно, чтобы он вернулся и завершил его.

В глубокой печали Пауль посмотрел на родителей.

– Ужасная пропасть между великими домами. Долго ли она сохранится?

Лето только покачал головой.

– Возможно, она никогда не зарастет.