Глава 19 · Сбор

Взлохмаченный, взмыленный письмоносец Оскар-птица-вещун плюхнулся на газон перед домом Георгивны аккурат перед обедом. Ворон был угрюм… Опять Огрия и табун огрских писем! Неймется зеленым! Все пишут и пишут, а на маг каде опять пробки! С отвращением выплюнул принесенные письма. Климовские наперебой, пулеметной очередью отвечали на тревожный сигнал о сборе, окна с ответами появлялись и сразу мелькали новые, все рапортовали о срочном выезде. Наконец ответы закончились, Оскар брезгливо скривился и спросил сердито:

— Это всё? Еще чего будет? Ну?

Ивановна и Георгиевна переглянулись и пожали плечами, Ната кивнула утвердительно — ответили все. Оскар вздохнул и в мгновение был таков. Взлетел стремительно и рванул подальше, пока еще чего не прислали. Совсем скоро он превратился в точку на небе, которая растворилась где-то над Лахденпохьей. Бедняга, трудная какя у него жизнь. И ведь никто не ценит…

И сразу же завертелось, закрутилось, пошло-поехало… Общий сбор заработал, хоть время засекай. Климовские огры съезжались целыми семьями. Каждые десять-пятнадцать минут к Щучьему озеру подъезжало очередное маг-такси или даже маг-автобус, откуда вылезали озабоченные, встревоженные отцы семейств, выпархивали огрицы-мамы и вываливались шумные стайки огриков и огрят. Они громко выгружались, радостно вдыхали родной воздух Огрии и на глазах перевоплощались, снимали с себя личины простаков и становились ограми! Эх, повеселимся! Огристо-то как!

У каждого семейства имеется свой фамильный барн-домик, в котором они и размещаются всегда. Сразу же зазвучал детский смех, загремела музыка, возникла суматоха, шум и гам. Огрята сбросили с себя простаковскую маскарадную одежку и понеслись босячком по травке. Огрицы засуетились, развели бурную деятельность, в каждом домике заработал горшочек «Вари», зашкворчало и забурчало на печах ароматное варево, включились огр-самовары и огр-мультиварки, к вечеру надо изготовить тонны еды, накрыть скатерти-самобранки и красиво украсить стол, любят огры поесть, водится за ними такое, а уж под застольную песню чего бы и не покушать.

Огрицы весело щебетали и наслаждались сборищем, наконец все свои! Только и слышно было:

— Васильевна, я скучала за тобой! — Я скучала по тебе.

— Петровна, хватит буровить, иди, у тебя пышки горят, вся кухня в остюльках, управляйся. — Хватит болтать, у тебя горят пышки, вся кухня в соре, мука рассыпана, убирайся.

— Генадьевна, побольше жора готовь! — Готовь побольше еды.

Огры занялись вечерним кострищем, готовили большой длинный стол, между делом обсуждали новости и балагурили. Сборы клана редко бывают, а уж чтоб Лох-Несс весточку прислал, так такое вообще никогда на памяти — разговоров на

— Русалки поигрались, опять шкодят? — Русалки опять хулиганят.

— Нет, Карп Карпыч явился, он завсегда листок с меткой приносит. — Карп Карпыч принес весточку от Лох-Несса.

— Сворот нынче к простакам или будем тюльку гнать? — Поворот к человекам или политика заболтать змея.

— Хламиду, монаду, лимонаду не забудьте! — Не забудьте лимонад.

— Вперед, рахиты, на Хельсинку! — Давайте рванем в Чухонию и победим.

— Прибьем щит на вратах Хелюлей! — Проникнем в центр чухонской разведки.

— Давно не обьявлялся, а тут на тебе, объявился, животина хладнокровная!

— Вы балакайте, балакайте, да робите шустрее! — подгонял родню глава клана Лексеич. Болтаете все, работайте быстрее.

Гордей Гордеич натер свой орден Сутулова до блеска, прицепил к парадной одежке, спустился на своей паутинке, весело жмурится, любит он такое веселье, комарам своим махнул — умчались они дозором, вдруг кто чужой явится. Своих то комарить, разве ж можно!

Бобёр Боб Бобович привёл своё семейство, ходит довольный, лапой указывает, какое дерево валить, бобрята носятся, дрова заготавливают. Все заняты, все при деле!

Ивановна с Георгиевной суетятся, с планами мероприятия сверяются, кружки и миски пересчитывают, бочки с квасом сосновым волокут и бутыли с лимонадом-хламидом пересчитывают, как огры усядутся, запоют, снесут все запасы! Надо подготовиться!

Только трое забугорских не у дел, нерешительно переминаются и переглядываются, разговоры на нашенском вприглядку им откровенно непонятны. Даже с секретарём-переводчиком Луки стопятьдесятого ничего не разобрать. Даже агент 0013 — чухонский самурай со своим знанием 140 языков Простаковской федерации — ни бельмеса не врубается. Ну прям немцы! Лука бесконечно дергал своего переводчика, но тот только заявлял: «Объект не опознан». Что там опознавать, на нем говорить надо, на нашенском прекрасном великом и могучем языке. Троица жалась-жалась, но всё ж таки обратилась к красе ненаглядной:

— Прекрасная Ната, не соблаговолите ли вы объяснить, что сие значит и что происходит?

Прекрасная Ната скривилась, как же они ей надоели, хуже пареной болотной ряски.

— Что происходит, то и случится. Письмо мы от чудища водного получили, на днях откроется портал и явится к нам Лох-Несс.

— Какое такое письмо, разве он писать может? — изумляется Ян Балтийский. Этот тут как здесь, вытягивает высматривает информацию, вынюхивает. Какое везенье! Еще ни один чухонец не смог побывать на сборе климовских огров…

— Не может, не умеет он писать, да и зачем ему? Он листок с изображением своей лапы нам посылает, это метка его, ее все знают в Огрии, а вы не знаете?

Агент 0013 заюлил, заелозил и давай петлять:

— Как будет происходить встреча с монстром? Каков прогноз? У чудища высокий уровень агрессии? Нам нужно беспокоиться? — не унимается. Кто как, а шпион шпионит!

— Увидите. — Ната не стала ничего чужакам рассказывать, пусть волнуются, нечего было в Огрию свой нос совать, она их не кликала, а то как секреты секретничать и вынюхивать, так они тут как здесь, а с Лох-Нессом рандеву не хотят, беспокоятся, забугорцы трусливые.

— Но вы же детишек-огришек привезли, значит, не опасно? — опять интересуется Балтийский. И ведь зрит в корень, умник! На Щучье привезли малышню, сбор клана потом опишут в Хрониках, это новейшая история огр мира. И опять же, где еще огрики научатся ходить на грибную охоту, ловить сверчков, разговаривать с летучими мышами и петь на луну?

Ната хмыкает: «Ну я сейчас тебя испугаю до самого масинуса доведу, держись».

— А чего огряткам бояться, они шустро на сосны забираются — вон посмотрите, да и правда висят огрята, как яблочки на сосенках, в Машу и медведя играются.

— И зачем огряткам на сосны?

— Чудище появится из портала, озеро выйдет из берегов и будет огрунами — большая огр-волна, вот все на соснах и висят.

Лука Стопятьдесятый с Пако Непризнанным молчат и внимают, смотрят на Нату с обожанием и глазищами зырк-зырк, ну не зря простецы иностранцев раньше немцами называли, еще б они были глухие и слепые! Ведь ходят, бродят и всё выспрашивают, вынюхивают! А Ната хмурая, настроение принеприятное у нее — не приехали ее родные на сбор, она очень хотела папаню-подводника с маманей увидеть, с прошлого самайна ведь не виделись, но папаня в походе, а маманя его ждет, такая жаль.

Целую гору булдыжек из лягушачьих лапок нажарили огрицы, блинов и пышек с лягушачьим кваком драконью кучу напекли, борща со сладкими сверчками наварили, бочку соснового кваса выкатили, кучу вяленых стрекозок выставили и позвали всех к столу — пора! А тут…

Не было такого никогда, и вот опять.