Глава 31 · Слезы
Ната с Энжи до последнего махали платочком вслед умчавшимся забугорским женишкам. С трудом верилось в освобождение от теткиной заботы. Вдруг вернутся красавцы, надо обязательно проследить, чтоб их и след простыл… Расстались они с забугорскими довольные друг другом. Забугорцы счастливы покинуть гостеприимную Огрию и ноги унести. Прынцы до конца не верили, что смогут уехать. Нет, Ната их привяжет к себе и заставит хороводы с ней водить, так что ли? Да они с Энжи просто счастливы, что эти двое не будут у них под ногами мешаться.
Улепетывали-то улепетывали, а подарков загрузили в магтакси выше крыши: вересковый мед в бочонках, драгоценные бутылочки сока гами, битончики с соусом из розовых поганочек, мешочки с сушеными сверчками, связки с вялеными майскими лягушатами — Ивановна и Георгиевна не поскупились. Лишь бы гости дорогие умчались и зуб на климовских не имели. А уж Пако непризнанный и вовсе отличился. Смотрел он как-то кино у простаков про пиратов Забугорского моря и Джека Синицу, так там русалочьи слезы стоят баснословно и превращаются в драгоценности. Очень непризнанному запала эта история в душу. Решил кубаноид запастись слезинками, колбочку драгоценную приготовил и стал охотиться за русалками. Хвостатые всё никак не плакали, смеялись над ним и хвостами били по воде. Очень он их рассмешил своей просьбой слезы собрать, что только не делал: и пугал хвостатых, и дальние дали перед ними рисовал, и сам слезы лил, ни в какую русалки не хотели делиться драгоценностями, да и зачем им? Их и так неплохо кормят амброзией. Но тут Пако непризнанный вспомнил свой русалочий корпоратив на Ладоге, да и запел свою бесамемучу!
Bésame, bésame mucho.
Целуй меня, целуй меня много.
Como si fuera esta noche la última vez.
Как если бы была эта ночь последний раз.
Bésame, bésame mucho.
Целуй меня, целуй меня много.
Que tengo miedo tenerte y perderte después.
Потому что имею страх иметь тебя и потерять тебя потом.
Quiero tenerte muy cerca,
Хочу иметь тебя (= чтобы ты был(а)) очень близко.
Mirarme en tus ojos, verte junto a mí.
Смотреть в твои глаза, видеть тебя рядом со мной.
Piensa que tal vez mañana
Подумай, что возможно завтра
Yo ya estaré lejos, muy lejos de ti.
Я уже буду далеко, очень далеко от тебя.
Уж как русалки слушали, как слушали, пустили-таки слезинку и наслезили в колбочку драгоценной жидкости. Чудным образом превратились слезинки в блестящие камешки. Никто не знает, что это — стекляшки или лучшие друзья девушек. Но Пако остался очень доволен. Да он светился, как начищенный самовар. Оказалось, что только те слезы превращаются в кристалики, которые вызваны счастьем, восхищеньем или светлой печалью, горькие слезы превращаются в угольки.
Огры смеялись над Пако и у виска крутили — знамо ли дело — слезы собирать и в сказки верить. Климовские со всеми дружбу дружат бескорыстно и справедливо, им даже в голову не приходит, что можно собирать росу да слезы с малиновым звоном — им же цены нет! Дурачек! Дурачек не дурачек, но кубаноид уезжал очень довольный — озолотился! Колбочка слез да бутыль с соком ягод гами — дорогущие раритеты, так что он на Нату бескомпромисную не в обиде. Всё-таки хорошо, что он про драконьи слезы не додумался… Лука тоже доволен — подарков куча, а главное, он сбежит из варварской Огрии. Мама Мия очень за него переживает — не к лицу господину Тартуфайо с пауками и драконами компанию водить. Вдруг кто узнает в благородных семействах? Потом беды не оберешься… Вот так всегда, если невеста красивая, обязательно будет какой-то подвох! Ведьма она, по ночам превращается в чудовище или, что еще хуже, страшно сказать, феминистка! Ната и не она вроде бы, но совсем неудобная, ниталией не восхищается, пасту не готовит и вообще!
А Энжи-то какой счастливый — всё, баста! Остался один прохиндей (жених)! Разберемся! Подхватился с Милкой, и помчались они на бреющем полете полетать. Летит героический шиншил и орет на всю Ивановскую (ему после штанов вражиных, когда он всех спас, разрешили хулиганить, и он нарушает всяческие безобразия) — а пусть все слушают: «Матушка-земля, белая берёзонька, для меня — Святая Русь, для других — занозонька».
Ната наконец пошла свою книгу писать — дела у нее, планов громадье! Услышала краем уха, как где-то вдали Энжи орет (ну нет слуха и голоса у шиншила нашего). Совсем распоясался пушистик, ох и помучаемся мы с ним потом!
Папа Фафо полеживает пузом вверх на бережку, считает облачка, мечтает… Вот сынок подрастет, окрепнет, подменит его на посту, подхватит он свою Драконовну и сюда — на счастливую пенсию! Эх! Дракоша подает надежды, посмелел, повеселел, всё больше крепнет, уж скоро можно отчаливать домой, а то еще малыш тут чего нахватается лишнего.
Но у Драко совсем другие планы, мечтает дракончик остаться на Щучьем до конца лета, с огрятками. Огры уходят по домам, а малышню свою оставляют на Ивановну с Георгиевной, а чем он, Драко, хуже, он тоже хочет каникулы! Папа Фафо не в восторге от этой идеи, особенно если вспомнить магические цепи злодея, что это за мысль такая — пожить среди огров? Зеленомордые безвредны, но дракончик же может попасть под влияние чье-то, он такой мягкий! Мама Драконовна, наоборот, очень хотела, чтоб ее малыш порезвился среди друзей и окреп… Тем более есть у папы секретик, который малыша Драко сбережет и сделает недосягаемым для чужой магии.
Не было такого никогда, и вот опять.