Глава 47 · Огружас

Возвращались уже на закате, держали курс на обратный путь к причалу, когда завозился и вылез Энжи. Красный, помятый и сердитый.

— Разьелась, чуть не задавила меня опять! Я же просил тебя схуднуть!

Ната только руками разводит — какая есть! Коля смеется, аж закатился, Дава гогочет, даже Лексееич заулыбался, а потом глянул назад и замер. Остановил лодку и давай разворачиваться, а там…

Огры ошеломленные ахнули… Единороги! Прыгают по облачкам, бьют белыми копытцами, резвятся, отражаются в воде или по воде носятся? Невероятно. Энжи сразу же заорал дурным голосом:

— Ната, фотай меня! Пропадет ракурс! Быстрее!

И встал на корму, руки в боки, чтоб на фоне единорогов! Позировал, позировал, в воду и рухнул! Главное, летит так медленно, рот открыл, сказать ничего не может, прям долго падает, как в замедленном кадре, но!

Подлетел единорожек и копытцем его обратно в лодку и зафутболил, прямо как мячик. К Нате в руки он и шмякнулся! Единорожек засмеялся, как серебряный колокольчик, подмигнул им и ускакал к своим… Единорожки стояли смотрели на этот цирк с шиншилой, дождались своего единорожку и улетели, как перелетные птицы косяком, погрузились над лодкой и исчезли, будто их и не было.

А Энжи отряхнулся сердито…

— Я ему что, мячик? И погрозил кулачком пустому небосклону.

— Хм… — сердито хмыкнул Лексеич.

— Ты хвостатый ничего не забыл?

Энжи задумался…

— Фоточка хорошо получилась? Я попаду в новости, фоточка завирусится?

Ната смутилась, бывает ее дружок пирожок отвратительным шиншилой, даром что героический пушистик… Лексеич ехидно поинтересовался:

— Ты белка давно ли в амбаре у меня под замком сидел? Наказать тебя опять? Совсем от лап отбился? Спасибо ты забыл сказать, спасли тебя, утонуть ведь мог!

Энжи понял, что сплоховал и у Лексеича не забалуешь, буркнул невнятно, выплюнул нехотя спасибу:

— Спсиба…

Уже потом дома рассматривали получившиеся фоточки, а и правда получилось. Энжи сразу же потребовал выложить фоточку в тырнет и не отстал, пока Дава не выложил фото в соцсетях… Потом они пили чаек с пирожками от Ивановны, болтали о том о сем. И договорились на завтра идти на скалу Филина. Энжи многозначительно посмотрел на Колю…

— Что, и ты пойдешь? Грибоказуса не забоишься?

Коля улыбнулся и покачал головой:

— Не забоюсь. Я же доктор.

Энжи закусил удила и пошел на таран:

— Что, и заогришься с моей Натой? Браслет парный нацепишь? В Маскву к нам приедешь? Лимита!

А Коля что? Коля заулыбался и выдал такое, что Нату в румянец вогнал:

— И заогрюсь, и браслет парный с удовольствием нацеплю. Но в Маскву не поеду, у меня распределение после огроакадемии. Я здесь, в Лахденпохье, нужен.

Повисла громовая тишина. Все замолчали. Даже Энжи смутился — что-то он не то сказал. Дава весь в телефоне, смотрел за тем, как лайкают фоточку с Энжи, ничего не заметил. Лексееич побагровел и погрозил шиншилогерою кулаком… А Ната заулыбалась и тихонько сказала:

— А я не против жить на Ладоге, я здесь тоже нужна…

Энжи зыркнул на подруженцию удивленно, залез на плечо и лоб потрогал — ничего, нормальная огрическая температура — сорок четыре и четыре. Но что-то с ней не так, заболела чем-то? Какой-то озерный казус? Доктор Коля заулыбался и взял поцеловал здоровенную натину ладошку. Смотрят друг на друга как сумасшедшие… Что, оба заболели? Огружас!

Не было такого никогда, и вот опять.