Глава 48 · Спасибо
Ната смущена, очень смущена, это всё Энжи! Она даже поголубела от переживаний. Не заставляла, не торопила она Колю огриться и парными браслетами меняться. Неудобно как получилось! Вот как теперь быть?
А Коля радостный какой! Поворачивается к сердитому Энжи и заявляет:
— Спасибо тебе, пушистый друг! Если бы не ты, я еще бы боялся, не решался сказать Нате, что хочу, чтоб она стала моей парой. Ну кто я таков — обычный доктор! А она! Знаменитая огрица! Хроники пишет, лучший сок гами варит и самая богатая невеста в Огрии! Всё думал, что она подумает, я корысти ради! Вон какие у нее женихи — писатель да трюфальго!
Энжи сердито топнул лапкой, вот ведь поторопился-то как! Теперь прощай спокойная московская жизнь писательской шиншилы! Эх!
Так бы романтический ужин и продолжался бы, влюбленные всё играли бы в гляделки, Энжи сердился и говорил невпопад, Дава любовался в тырнете, как полетел и завирусился пост с падающим Энжи, но Лексеич решительно объявил отбой, и все поплелись надевать пижамки да купаться умываться. Коля поцеловал Нату в щечку и ушел к себе домой.
Ната лежала в постельке и переписывалась со своим Колей, а Энжи ходил по комнате туда-обратно и негодовал. Как же так? Перехать в деревню? В глушь? А всё было так шиншильно! Вот зачем он напросился в Огрию? Если б Ната знала, что Энжи один дома, она б уже всё бросила и пришла к нему порталом! Что наделал! Дурачок! И Милка ведь обельчит теперь его, затащит в дупло! О!
Ната наконец заметила состояние пушистика. Эх, ревнивец! Попрощалась с Колей и позвала малыша к себе. Несчастный ревнивец в миг оказался на ее подушке. По мордочке лились скупые шиншильи слезы. Энжи шмыгнул носом, приоткрыл глаз — смотрит… Он схватился за грудину и жалостно простонал: как болит, Ната! Мое сердце кровью обливается! Огрица вздохнула: эх, страдалец ты мой, глупышка…
— Энж, ну подумай, коровки любят быков, курочки любят петушков, а огрицы любят кого?
У Энжи нет никаких сомнений, до других огриц ему дела нет:
— А ты любишь меня?
— Ох, Энж, я же не могу с тобой огриться? Ну ты же понимаешь?
Энжи вспыхнул:
— А чем я тебе не подхожу? Я самый выдающийся шиншил!
Ната нежно улыбнулась, они встретились глазами… Энжи стало стыдно:
— Прости, Ната! Я гоист?
— Эгоист. Но я люблю тебя, ты всегда будешь мой пушистик!
Но Энжи этого мало, он будет ее пушистиком, а еще с десяток сопливых огриков! А как же книги? Так, пока не поздно, надо выторговать себе, ну что-то выторговать…
— Ната, я не буду нянчиться! Ни за что!
А Ната уже спит, похрапывает и не слышит терзаний пушистика, видит свои любовные сны с поцелуйчиками и огрятами. Фу! Не шиншилно это!
Утром компания плотно позавтракала блиночками из скатерти-самобранки, выпила огричино и стала управляться собираться. Заливали термосочки горяченьким огричино, нарезали огриброды с лягушачьими лапками, нагружали рюкзаки. Наконец пришел Коля, и они бодро зашагали к скале Филина.
Зашли в неприметную дверь, она под мороком, и простаки, которые приходят сюда в музей посмотреть экспозицию о хцведах и командном пункте чухонцев, ничего не замечают. На пороге сразу же возникли два мрачных худосочных гоблина.
— Портал временно закрыт! Идут технические работы!
Не было такого никогда, и вот опять.