Эпилог
10 лет спустя
К вопросу ответственности за свое слово я отнеслась серьезно (я всегда отношусь к ответственности серьезно, если не удается ее избежать).
Однако последнее время у меня начало складываться впечатление, что кое-кто другой зато свои серьезные обязанности (обязательства!) выполнять не очень-то собирается. Возможно, конечно, этому кому-то требовался намек, но я и намеки…
Поэтому мы пойдем другим путем!
И, вернувшись с дозора, я направилась не к нам, а искать старых друзей-приятелей, которые за годы сколько ни пытались из друзей-приятелей ликвидироваться (нечисти в зубы, монстрам под копыта, что угодно, лишь бы от моей заботы скрыться), так ничего и не вышло...
Пользуясь тем, что парни (да какие там парни? мужики здоровые…) меня пока не заметили, остановилась. И, поддавшись странной ностальгии, разглядывала их, сравнивая нынешних с теми, что приехали в Кремос много лет назад.
Они изменились.
Заматерели. Раздались вширь, кто в плечах, кто в талии, а кто, например, внезапно везде, и Тощим Дема теперь зовут только по старой памяти. Приобрели уверенность и осторожность, а с ними — новые шрамы, рубцы на теле и в душе.
Боги ведают, как парням, а для меня одним из главных шрамов так и осталась смерть Владиса через два года после начала службы... Восемь лет прошло - а все равно ноет.
Аим считает дни до окончания срока, его в Сарде ждет не дождется синеглазая девчушка. Двое других о семье пока не думают, их служба привязала к себе крепко…
Мы все изменились…
Но есть и вечные вещи. А среди них — реакция на мою радостную улыбку.
И я убедилась в этом, сделав шаг вперед и обнаружив себя с тем самым широким, жизнерадостным оскалом, от которого они еще за шесть лет совместного обучения привыкли мгновенно ждать неприятностей.
— Парни! — радостно объявила я, убедившись, что мой настрой заметили и оценили верно. — Я решила, я хочу замуж!
Все четверо дружно сбледнули.
— И я совершенно не намекаю, что если Илиан не сделает мне предложение, то придется отдуваться кому-то из вас — но лучше бы вам подсуетиться и закрыть для меня этот вопрос!
Солнышко заявился ко мне вечером следующего дня возмущенный и взъерошенный.
— Танис, уйми своё дурачье! Они совсем рехнулись! Ты представляешь, они мне заявили, что ты им как сестра, а я тебя на весь акрополь позорю! Десять лет подряд! Но видишь ли они все надеялись до сих пор на мою сознательность, а тут надежда увяла окончательно и бесповоротно!
Я сделала круглые глаза и покачала головой, изо всех сил стараясь не ржать: да ты что, мол! Какой ужас!
— Зажали только что возле тренировочной площадки, втроем! Я не шучу, Танис, вправь им мозги, если аргус узнает, знаешь, что он им сделает? За угрозу оружием брату-церберу? И вообще мне казалось, ты не хочешь замуж!
— Что, девушка не может передумать?!
— Пойдешь?
— Пойду!
Он плюхнулся поперек кровати (вернее, сдвинутых вместе двух) деловито повозился, устраивая голову у меня на коленях поудобнее, и объявил:
— Фух, ну и кокетство у тебя!
Я дернула в ответ золотистую прядку:
— Как умею — так и кокетничаю!
— Танис!..
Я не узнала голос, обернулась и только тогда поняла, что лучше бы узнала и не оборачивалась.
Навару я не видела лет пять. Она отслужила и уехала, кажется, даже вместе с Гемосом, но все годы службы бок о бок я ее не то, чтобы недолюбливала, но недолюбливала. Просто потому что.
А чего она тут ходит напоминанием? Со своими глазищами и грудью?
И нет, я не завидую, но завидую!
И теперь, я совершенно не готова была с ней столкнуться на улицах Сарда по дороге к матушке Илиана.
— Столько лет! Ты ничуть не изменилась!
“Ты тоже, ведьма!” — бубнило подсознание.
— Слушай, а это правда, что ты за Илиана замуж выходишь? Мне Гемос сказал, а он от Аима слышал.
“А твое какое дело?” — могла бы сказать я, но вместо этого настороженно сказала:
— Ну… да.
Так, если она сейчас попробует вцепиться мне в волосы, стукну ее в живот, чтобы согнулась, и проскочу мимо, а если полезет драться всерьез... Додумать я не успела, потому что она, восхищенно присвистнув и блеснув с восторгом глазами, выдала:
- Ну ты и отчаянная! Таки скрутила его! А ведь никто не верил! Так держать, сестренка!
Когда она обняла меня (боги, ну вот зачем вы даете одним людям такой бюст, а другим не даете, это же обидно!), хлопнула по плечу и жизнерадостно ускакала вниз по улице.
По той самой, по которой я вполне всерьез примерялась ее покатать, если вдруг что.
В лавку цветочницы я зашла в состоянии легкой растерянности и пересмотра картины мира.
Ее милость леди Дайона, графиня Бирнская, пожелала раздельного проживания с мужем, как только ребенку леди Аглеа исполнилось три года.
Илеан предлагал забрать ее раньше, но она не хотела бросать внучку.
К трехлетию девочки, Аглеа повторно вышла замуж и увезла ребенка с собой, и леди Дайона сочла на этом свой долг исполненным.
Она оказалась неплохим магом, моя будущая свекровь. Не сильным, но весьма умелым. И вопреки ожиданиям многих, вдали от Бирна и столицы не заскучала и не зачахла, а всерьез отдалась этому своему увлечению, меняя растения и создавая захватывающие дух цветы и дивные композиции сперва для души, а потом...
Когда граф Бирнский узнал, что его жена всерьез увлеклась ремеслом цветочницы, он взбеленился. Птички донесли, что он орал и швырялся стульями: очередной позор на его голову! Вот в кого дурная кровь! Но требовать, чтобы супруга вернулась в замок — почему-то не рискнул.
— Танис, дорогая! Я определилась с цветами, которые мы вплетем тебе в косы, я уверена, тебе понравится!..
30 лет спустя
Есть вещи, которые не меняются — например, Логово. Приятно знать, что лет через двадцать меня уже не будет, а его когтистая лапа так и будет пытаться цапнуть небесное подбрюшье пятью своими башнями: Сторожевой, Погодной, Алхимической, Мастеровой и башней Наставников.
Я нынче обитаю в Наставничьей.
Логово я теперь покидаю редко, и не для Дозоров: опытные мастера-наставники, из тех, кто был обучен как Око, регулярно отправляются в Поиск — искать по дальним селам и крохотным деревням одаренных детишек, высматривать тех, кто способен будет зажечь положенные семь звезд в зале испытаний. Эту практику ввел Великий аргус Илиан Камень в первый же год, когда возглавил орден Цербера.
Иногда мне кажется, он это и сделал-то лишь для того, чтобы у меня была возможность выгулять шило в заднице — но не было возможности сунуть голову в пекло.
И я с удовольствием (да что там — с наслаждением!) пользовалась этой возможностью.
За все годы своего наставничества я не ездила в Поиск только те пять лет, пока Селена была маленькой. Потом она перестала остро нуждаться в матери, а позже и вовсе сделала выбор в пользу бабушки: еще бы, мама с папой вовсю старались выпестовать из магически одаренного дитятка цербера, а бабушка — растила природницу.
Мол, отстаньте от девочки со своими смертоубийствами, у нее талант и вообще, она видит красоту!
И все было бы хорошо, если бы не тетка Карима, приехавшая как-то навестить свою непутевую бывшую ученицу…
В общем, природницы-цветочницы из Селены не вышло. Вышла природница со специализацией на лекарственных и ядовитых растениях!
…а леди Дайона научилась виртуозно произносить фразу "Матушкина кровь!", так, что в зависимости от интонации она звучала и похвалой, и умилением, и страшным ругательством.
Из нынешнего Поиска я вернулась с неплохим уловом: пять малых орденских блях остались там, на протяжении моего пути, у четверых мальчишек и одной девчонки. Если эти пятеро решатся, то к следующей осени они смогут прийти в Логово, а жетоны… жетоны станут их оберегом в пути: тех, кто идет с такими к цитадели ордена Цербера, мало у кого поднимется рука обидеть.
Это был удачный поиск. Пять жетонов — это много.
Въехав в ворота, я спешилась и повела Коряжку в поводу (в очередной раз порадовавшись, что когда-то давно рискнула и решилась на сложный обряд: Гранита давно нет, а Коряжка - вот он, все так же радует душу, портит нервы и ворует еду).
Пополнение этого года кучковалось в углу двора, и при виде меня, ведущей рыжего в конюшню, нервно оживилось, зашепталось — тихо, как им казалось, но слух меня пока что не подводил, и я отчетливо разобрала:
— Вернулась, ведьма! Ну всё, с завтрашнего дня всем конец… Говорят, ее сам Великий аргус боится!
— Дурень, Великий аргус никого не боится! И вообще, он на ней женат!
— Вот потому он больше ничего и не боится!
Знакомые истертые ступени, знакомый кабинет — в нем нет выверенного порядка прошлого Великого аргуса Таддеуса, но и хаоса аргуса Эстона тоже нет, а еще в нем преобладают алые, закатные краски. Мне нравится.
Великий аргус стоял у окна — созерцал внутренний двор своей цитадели.
Я обняла его со спины, потерлась об нее щекой: не потому что соскучилась, а просто так, вытереть! Выглянула через плечо мужа, посмотреть, что же это такое он там созерцает?
“Там” с лязом и гиканьем носились щенки третьего года обучения: кто-то выдал обормотам оружие и оставил без присмотра.
Возможно, надеялся, что они все поубиваются, и не придется никого учить...
— Вернулась? — проворчал Илиан, накрыв мои руки своими и переплетясь пальцами.
Я независимо пожала плечами, не снисходя до ответа на дурацкий вопрос: ну, а на что еще это похоже?
— Как прошел Поиск?
Я возмущенно фыркнула ему в шею сзади:
— А то ты не знаешь! Опять всю поездку за мной подсматривал!..
50 лет спустя
Вепрь проснулся.
И впервые за долгое-долгое время не торопился снова засыпать.
Он немного полежал, разглядывая солнечные лучи, пробивающиеся сквозь красную листву прямыми полосами и играющие в догонялки на траве. Прикрыл глаза, не чтобы спать, а глубоко вдохнуть ароматы леса — мха, листьев, земли, неуловимой весенней свежести…
Шумно выдохнул, заворочался и поднялся.
Огромное тело подчинялось легко, будто оно не проводило почти без движения год за годом отрываясь от своего сна только для того, чтобы добыть пропитание.
Тяжелые копыта ступали почти бесшумно.
Вепрь шел, все дальше и дальше, пока Закатный лес не расступился, выпуская его на волю.
Мир лежал перед ним, распростертый, как на ладони.
Он прожил хорошую жизнь.
Добился поставленных целей, вырастил детей, состарился с любимой женой.
И ушел вместе с ней, когда пришел ее час. Завершил все дела — и ушел.
А теперь? Что дальше?
Возвращаться в эту жизнь ему не хотелось, но и отпустить ее он был не готов. А потому Вепрь вернулся в лес, забрался под корни старого дерева, и снова лег спать.
На этот раз — без сновидений.
...и еще несколько лет спустя…
Магистр Эллина Агорская редко возвращалась пешком, а не порталом. Но так уж вышло, что сегодня звезды над ее головой никак не хотели сложиться в какую-то приличную фигуру и показывали сплошь непотребство. А потому сначала рассыпались все попытки выстроить мост в академию из-за прошедшей бури, потом лошадь лишилась подковы, а потом и вовсе пошел дождь. Над магичкой, как водится, не капало, струи стекали вокруг, будто она была накрыта стеклянным колпаком, но на землю магический ковер не постелишь и теперь новые сапожки были все грязные и в них отвратительно хлюпало. Так что магистр подозревала страшное: нет у нее больше новых сапожек.
Словом, не то чтобы так уж часто Эллине доводилось видеть воочию ворота Камрской академии магии. И, тем не менее, она была убеждена, что в те разы, что все же доводилось, такого украшения на них не значилось.
Мальчишка сидел под козырьком, упершись спиной в гладкое дерево и нахохлившись, как воробей. Ослепительная рыжина торчащих во все стороны вихров сияла солнцем даже в насквозь серый день, а синие глаза, настороженно сверкающие над россыпью веснушек, могли соперничать с васильками в яркий летний день.
Нет определенно, такое украшение, она бы раньше заметила.
— Ты что тут делаешь?
— Вы, тетенька, маг?
— Ну, маг, — согласилась Эллина. С этим разве поспоришь, под противодождевым куполом-то?
— А меня в ученики возьмете? Мне очень надо! Только я не помню ничего, вот как меня из реки о прошлом годе вытащили, чуть не утоп, так — ничего и не помню. Но я решил, что магом стану и тогда ух! Сразу себе память и верну!
— А с чего ты решил, что ты магом-то быть можешь?
— А я вот так умею!
Мальчишка раскрыл ладонь и с легкостью сформировал на ней иллюзию третьего порядка с шестым уровнем детализации.
Магистр Эллина Агорская дернула веком и решила, что звезды таки сложили приличную фигуру.
Потом внимательнее посмотрела в шкодные синие глаза. И вздохнула.
Но это не точно.
— Ну… заходи, забывашка. Звать-то тебя как?..
Конец