Глава 3

Будильник проспала. Рассвет давно наступил, а я лежала в обнимку с соседней подушкой, словно мне никуда не нужно. На самом же деле, по будням я всегда встаю с первыми лучами солнца. Делаю зарядку, иду на пробежку, затем бодрящий кофе варю в турке и готовлю завтрак для нас с мужем. Ну а потом собираюсь на любимую работу и весь день кручусь, как белка в колесе, пока не наступает вечер.

Но сегодня всё иначе…

Проснувшись, потянулась к мобильному, который лежал на прикроватной тумбочке. Прищуренными глазами мазнула по экрану телефона и обомлела — восемь утра… почти. Вот же ж срака какая!

Не помня себя, резко подорвалась с кровати. На ходу накинула халат и вон из спальни быстрым шагом. Спускаясь по лестнице на первый этаж, пыталась сообразить, как же так вышло, что не сработал будильник, который я поставила на мобильном. Про зарядку с пробежкой можно забыть, на готовку завтрака времени тоже нет…

Но чем быстрее я приближалась к кухне, тем ярче ощущала запах яичницы с беконом и ароматного кофе — того самого, что я варю каждое утро.

Улыбаясь во все тридцать два, я вошла в кухню и… бам! Сердце едва не остановилось, совершив кувырок. Одетая в тонкий пеньюар, который просвечивал, демонстрируя стринги, у плиты стояла Инга. Её огненного цвета волосы волнами спадали на плечи.

Я не видела выражение её лица в этот момент, но была уверена, что улыбается. Юру тоже не видела — обзор не позволял — я-то застряла в дверном проёме как вкопанная.

Они разговаривали… Её голос чуть пониженный, с лёгкой хрипотцой. Кокетливый тон, игривые нотки.

— О, ты ещё не пробовал мой фирменный пирог. Там просто пальчики оближешь, — лепетала как птичка Инга.

— Что ещё за пирог? — интересовался мой муж.

— Слоёный пирог с брынзой. Баница. Слышал такое когда-нибудь? — судя по короткой паузе, Юра качнул головой. — Я когда жила в Болгарии научилась у местных. Это болгарское фирменное блюдо, между прочим.

— Очень интересно.

— Тогда ты просто обязан его попробовать, — всё так же игриво и кокетливо, что у меня аж ком встал поперёк горла.

Не знаю, сколько бы ещё продолжался этот дурацкий диалог, но я вошла в кухню. Решительные шаги, руки сложены крест на крест. Юра сразу перестал улыбаться, увидев меня, а Инга немного напряглась, выпрямив спину и перестав оттопыривать свой зад.

— Доброе утро, — первым поздоровался Юра и Инга тут же обернулась.

— О, Васёк встала. Садись, дорогая, будем завтракать. Я и на тебя приготовила яичницу.

Кивнув в сторону стола, Инга снова повернулась к плите лицом. А я, опешив, даже не нашла что ответить. Какая неслыханная наглость! Готовит на моей кухне, кормит моего мужа…

— Проспала? — улыбнулся Юра и я кивнула. — Но зато выспалась. Надо искать во всём плюс.

— Угу. Плюсов, я так понимаю, больше чем один, — буркнула я, буравя взглядом спину сестры. Ну что она за человек такой, а? Зачем разгуливает в таком откровенно неприличном наряде? — И как тебе моя сковородка? Подходит?

Я спрашивала не о сковороде, конечно же.

— Всё супер. Ты же не против, Вась, что я похозяйничала на твоей кухне? — сестра игнорировала мой тон: то ли нарочно, то ли реально… дура.

— Вообще-то очень даже против, — не скрывая недовольства отрезала я, а Инга вдруг обернулась.

Смотрела на меня невинным взглядом как у несчастной овечки. Ресницами хлопала, приоткрывая рот, мол, она не ожидала. Выдержав её взгляд, я дёрнула подбородком.

— Я не люблю, когда без спроса берут чужие вещи, — подчеркнула последние два слова, — а во-вторых, на кухне не бывает двух хозяек. Это моя кухня! И сковородка… тоже МОЯ!

Пауза тянулась. Юра молчал, Инга бледнела. Мы же все поняли, что дело совсем не в сковородке, хотя метафора вышла отличной.

— Эм-м… Извини, — пожала плечами сестра, быстро сообразив, как действовать дальше. — Я не знала, что ты так ревностно относишься к своей кухне.

Я бы могла продолжить этот конфликт и подсыпать углей в разгорающийся огонь, но не стала. Вздохнув, спокойно попросила Ингу больше не хозяйничать на моей кухне.

Теперь молчали все. Закончив готовить, Инга поставила передо мной тарелку с завтраком и чашку кофе. Я поблагодарила её кивком, потянулась к чашке. На вкус кофе оказался неплохим: в меру крепким, сладким, как я люблю.

— Какие планы на сегодня? — спросила я, обращаясь к Инге.

— Пойду в банк восстанавливать карты.

— А с документами, что будешь делать?

— Тоже буду восстанавливать.

— Ясно. Дальше что? — сухо с моей стороны.

— Не знаю, как карта ляжет. Ну что за вопрос, Вась, я откуда знаю, как быстро мне восстановят документы?! — прозвучало риторически, но я не собиралась сдавать позиций.

— Мама говорила ты к нам на одну ночь. Или у тебя поменялись планы? — я продолжала напирать, а Юра неожиданно дал заднюю.

— Вась, ну не выгоним же мы твою сестру на улицу? — вмешался муж, за что получил мой нахмуренный взгляд.

— Подождите… Мы об этом не договаривались. Одна ночь — ладно. Две — ещё куда не шло, но больше? Тебе не кажется, Инга, что о таких вещах нужно предупреждать заранее?

— Да, нужно. Но иногда жизнь преподносит сюрпризы. Мне некуда идти и денег у меня нет. Знаешь, Вась, вот если бы у тебя случилась подобная ситуация, я бы в жизни не прогнала. Я бы сама бы на коврике спала, а тебе бы постелила на кровати, — обиженно поджимала губы сводная сестра, кидая не камни в мой огород, а настоящие булыжники.

Я медленно поставила чашку на стол. Звон фарфора получился чуть громче, чем мне хотелось, но он послужил отличным акцентом, заставив Юру вздрогнуть.

— Во-первых, Инга, тебе не стоит обо мне так беспокоиться, — мой голос стал ледяным и ровным. — У нас совершенно разные ситуации. У меня есть дом, есть работа, есть муж, и я не сижу в чужом доме в одном пеньюаре, рассказывая моему мужу, как я научилась печь в Болгарии пироги.

Муж поежился, пытаясь отодвинуть свою тарелку. Инга же, кажется, воспрянула духом, наслаждаясь тем, что ей уделяют столько внимания.

— Вась, ты сама спровоцировала…

— Ничего я не провоцировала, — перебила я, не повышая голоса. — И не надо меня стыдить. Когда ты "спала бы на коврике", ты гостила у мамы, пока я оплачивала твою учебу и одежду. Я ничего не припоминаю, Инга, просто констатирую факты, которые ты сейчас решила перевернуть. И вот факт: твой приезд на одну ночь был согласован. Твое бессрочное проживание — нет.

Я перевела взгляд на Юру, который смотрел на меня с виноватым, но слегка упрямым видом:

— Юра, нам нужно это обсудить. Без Инги.

Почувствовав, что контроль над ситуацией ускользает, Инга быстро включила режим "умеренной жертвы":

— Хорошо, Вась. Я понимаю. Просто мне нужно время, чтобы все восстановить. Две недели. Ровно две недели, и я съеду. Ты же не против этого? Я буду тебе помогать, не буду мешать…

Две недели — это много, очень много. Но лучше, чем "неизвестно сколько" и бесконечные сцены ревности на публике.

— Две недели, — повторила я, кивнув. — Но при одном условии.

Сестра склонила голову, всем видом показывая покорность.

— Я не вижу тебя в этом халате на кухне, когда здесь мой муж. Более того, я не вижу тебя в этом халате вообще. Твое хозяйство — это твои документы и твой план отъезда. Мой дом — мои правила. И эти правила ты не нарушаешь. Это ясно?

Инга кивнула, но ее "овечий" взгляд сменился на что-то холодное и хищное. Битва за завтраком закончилась, но война только начиналась…

* * *

Разговор за завтраком оставил после себя мерзкий металлический привкус во рту, будто я на спор проглотила горсть старых монет. Отложив ложку, я резко поднялась из-за стола. Юра что-то сказал мне вслед, кажется, пытался извиниться за Ингу, но я уже не слушала. Мне нужен был воздух. Срочно.

Запереться в кабинете, как муж, или залить горе вином, как могла бы Инга, я не могла, да и не хотела. Единственный способ проветрить голову и вернуть себе контроль — это работа. Мой бизнес, моё детище, где я была единственной хозяйкой и где никто не смел нарушать мои правила.

Наскоро собравшись и проигнорировав восторженный писк Инги, которая уже вовсю "хозяйничала" в гостиной (даже думать не хотелось, во что она переоделась), я схватила связку ключей и выскочила на улицу.

Холодный осенний воздух ударил в лицо, заставляя поёжиться. Быстрым шагом дошла до гаража, нажала кнопку на брелке. Ворота медленно поползли вверх, открывая проём. Нырнув в тёплый салон моего внедорожника, бросила сумку на соседнее сиденье и завела мотор. Его ровный гул моментально успокоил участившийся пульс.

Выруливать из гаража всегда приходилось задним ходом — дело привычное. Бросив взгляд в боковое зеркало, потихоньку отпустила педаль тормоза и начала трогаться. Проехала совсем немного, как вдруг белое пятно стремительно ворвалось в поле зрения.

Мозг не успел обработать картинку, но тело отреагировало инстинктивно. Удар по тормозам! Резкий, до скрежета. Меня швырнуло вперёд, ремень безопасности впился в грудь. Сердце совершило кувырок и, кажется, застряло где-то в горле. В ушах появился пронзительный звон.

С замиранием сердца я уставилась в зеркало заднего вида.

Прямо за машиной, в каких-то жалких полуметрах от бампера, стояла маленькая девчушка. Огненно-рыжие кудряшки, точно такие же, как у Инги, обрамляли круглое, испуганное личико. А за ней, едва отдышавшись, сидел на земле маленький, пушистый, белый щенок, сжимая в зубах потрёпанную игрушку.

Она бежала. Он бежал. Прямо под колёса…

"Я её сбила…" — пронеслось в голове. Мысль была такой яркой, такой леденящей, что мокрый холод прошил меня от макушки до кончиков пальцев. За последние сутки я пережила слишком много эмоциональных ударов, и этот мог стать роковым, как контрольный в голову. Дышать стало трудно.

Дрожащей от страха рукой я открыла дверцу, вываливаясь из машины. Ноги подкосились.

— Девочка! — прохрипела я. — Ты… ты цела?

Кудрявое чудо молчало, только хлопало огромными, небесно-голубыми глазами и неверяще смотрело то на бампер, то на меня.

Вдруг из-за угла дома, наперегонки с осенним ветром, к нам неслась запыхавшаяся старенькая женщина, с платком на голове и с искажённым от ужаса лицом.

— Господи, батюшки! Стеша! Ты совсем не слушаешь, непутёвая! Я же велела сидеть во дворе! А если бы машина?! — няня подлетела к девочке, схватила за плечи, начиная причитать и трясти. — Что я отцу твоему скажу?! Он же с меня три шкуры сдерёт!

На удивление, Стеша не заплакала. Она просто вывернулась из цепких рук своей няни, сердито нахмурила брови и показала пальцем на щенка.

— Тошка убежал! Я не виновата! — без капли страха огненное “чудо” стояла на своём.

— Как это не виновата?! Это ты виновата, моя хорошая! — наконец няня заметила меня. Повернув голову, старушка прошлась по мне извиняющимся взглядом. — Простите нас, ради Бога… Стеша у нас как шило в одном месте! Я глаз не успела с неё свести!

— Ничего… — мой голос звучал как чужой. — Всё в порядке. Я… я просто испугалась. Всё так быстро и неожиданно произошло.

— Испугалась, конечно, испугалась! — няня снова обратилась к девочке, тыча ей пальцем в лоб. — А она вот, видите? Стоит, как ни в чём не бывало! Хулиганка!

Отойдя от шока, я только сейчас обратила внимание на щенка. Тошка? Значит, девочку зовут Стеша.

— Как тебя зовут? — спросила я, присев на корточки и пытаясь улыбнуться.

Девочка посмотрела на меня, затем на няню, затем на щенка, а потом вдруг с важным видом заявила, сложив руки на груди:

— Я — Задира!

— Какая же ты Задира? — рассмеялась я. — Тебя, вроде, Стешей зовут… Нет?

— Задирой меня папа зовёт, когда я кого-нибудь дразню или не слушаюсь! Вообще я Стеша, да. Стефания Романовна Скрипка. А сейчас я Задира, потому что чуть не задрала твою машину! — Стеша кивнула на внедорожник, и её глаза загорелись озорным блеском.

Старая няня, схватившись за сердце, потянула девочку за руку:

— Пойдём, Стеша! Пойдём отсюда! Простите нас ещё раз, пожалуйста! Ради бога простите…

Они удалялись. Рыжие кудряшки, старенький платок и крохотный белый щенок.

А я стояла посреди дороги, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело. В голове не было ни Инги, ни ЭКО, ни Юры. Была только эта маленькая "Задира", которая за секунду напомнила, как выглядит жизнь, которую я отчаянно хотела, но не смогла получить. Жизнь, которая неслась, смеясь, прямо под мои колёса.