Глава 23

Ночь простоять, да день продержаться. Как-то так. Нашла Ева требующиеся законы, составила документы, подготовив их для подачи в суд. На всякий случай. Но это для Ишиаса, чтобы дать понять. Пусть попробуют тронуть её детей, она такой вой поднимет. А что? Доказательств у неё нет, что Тривур причастен к смерти её детей? Есть! Есть она! А остальное… шантажировали его? Герой!

Главное сейчас, она добралась до секретного сейфа Соломона, достала документы, доказывающие её родство со звёздными людьми, с президентом. Документы, подтверждающие заключение брака, исключающие передачу членов семьи Северных, каким бы то ни было родственникам. Ишиас не может забрать её. Соломон первый её нашёл. Но…Соломона нет. А есть ещё закон, по которому основными наследниками являются лишь два первых ребёнка. А последующие, при предъявлении требований, должны передаваться в другие нуждающиеся семьи. (Ишиас, как раз такой нуждающийся). А вот тут она, как гражданка Небесной планеты, может оспорить желание зазвездившихся.

А у неё же не только гражданство земного государства, хотя, после брака, она автоматически стала звёздной. А ещё она гражданка Небесного государства, а ещё и жительницы планеты полудраконов, хозяйки «колоса». Спорить можно долго, какие законы в отношении её и её детей в приоритете. Надо было дождаться гостей. Надо было дождаться сына и Савелия — он законник.

Время у неё до вечера. А пока, оставив детей на дедов, она отправилась гулять по острову, по любимым местам далёкого прошлого.

Беговая тропинка её заросла. Ева еле пролезла по зарослям, добравшись до каменного выступа, на котором росли когда-то понравившиеся ей цветы, из которых она даже духи делала. Давно-давно это было. И тех цветов она не нашла, наверное, ещё не сезон, а может, они там уже и не растут. Подошла она к камням, дотронулась до них ладонями, как будто они что-то скажут ей, дадут почувствовать. Но… нет! Тёплые камни молчали. Только еле уловимый ветер метался в ветвях высоких тропических деревьев, донося разные запахи природы: травы, деревьев, горячего песка и моря.

Постояла она, задрав голову к ясному голубому небу. Хорошо всё-таки жить! И зачем люди придумывают себе сложности?

Остаток дня она провела в заботе о детях, да детскую комнату, в которой обосновалась с малышами, привела в более-менее пристойный вид.

Старший Северный и его друг пытались несколько раз заговорить с ней о приближающихся незваных гостях. Но Ева только отмахивалась. Что уже разглагольствовать из пустого в порожнее. Вот прилетят…

Приближение летательных средств Ева сравнила с перелётными птицами. Машин десять летело по небу клином. Да… бывает же такое.

Приземлились. Народ рассредоточился по острову: охрана президента и военные. Догадалась Ева, что это они её так выследить хотят, если вдруг Северные заартачатся, силой увезут. На что только лёгкая улыбка появилась на её лице. Это не подземный город, тут она может и не сдерживаться.

Расположившись на лавочке, подвешенной на цепях, рядом с основным домом, она принялась ждать. А детей надо укачать, положить спать. Вечер, наконец-то схлынула утомительная жара.

Жара схлынула, а она натянула на лицо медицинскую маску, не хотелось ей, чтобы брать её сразу узнал. Тривур, конечно, видел её фото. Отец показывал. Но фото — это фото. Он не узнал в Зверевой Евгении Евгеньевне, жену Соломона.

Конечно, она знала, что сразу по прилёту её беспокоить не будут. Дорога дальняя, устали все: отдохнут, поедят, выпьют, поговорят о жизни. А потом…

Гостей Ева не видела: зона отдыха располагалась в другой стороне. А охрана… чуть стороной обошли её человек пять, рассредоточились на расстоянии зрительного контакта.

— Господин президент, — сообщил охранник, — женщина с детьми здесь.

— Хорошо! Следите, но не подходите! Я сообщу, когда…

Лететь в ночь через море и Ишиас не желал. Сегодня он только собирается дать понять Северным, что и его дочь, и её дети, часть его семьи. И будут они жить в его доме, и препятствовать им видеться, он не будет. И даже в гости друг к другу летать разрешит. Он не против! И то, что с ним могут не согласиться, он даже не подозревал. Он же вон!.. Благодетель! Великий и справедливый! Пускай поблагодарят, что за сокрытие такой важной информации он их к ответственности не привлекает. Это пока!

Ева еле удержала дочь, чтобы та не побежала встречать прилетевших родственников. Нельзя! Дела у них! Чуть позже… А у самой даже одежды подходящей для официальных встреч не имелось. Торопилась же! Да и кто знал? У неё в городе поздняя осень была. А тут… тропический зной. Так что воспользовалась она футболкой Савелия: на талии её в узел завязала, а спортивные штаны подвернула. Типичная многодетная мамаша… И к тому же, кормящая. Покачала она малышей в коляске. Кормить надо. И Стёпа уморился у неё на руках.

А то, что две стороны решать посидеть не в официальной части здания, а прийти на кухню, за прохладительными напитками, вот это она никак не могла предположить. Поэтому, как только вошла, натолкнулась на внимательные взгляды родственников.

Тривур отреагировал первый, своей наглостью, улыбочкой до ушей. И ведь не притворялся. Действительно обрадовался.

— О, это, кажется, и есть моя сестрёнка и племяшки? — потёр мужчина руки, как людоед, увидевший лакомый кусочек. — Идите сюда, знакомиться будем, о себе расскажите…

Куда Ева его послала мысленно, догадались только Северные. А он взял на себя смелость, и двинуться в её сторону.

Встречать старшего брата со «связанными руками» она не стала, потеснила малышей в коляске, уложила туда ещё и Стёпу. А Ксюша… Ева присела перед ней на корточки, отвернув от надвигающегося в их сторону родственника, и попросила её ушки закрыть, так как ей надо нечто дяди сказать, а то ведь малышей разбудит. Девочка послушалась.

Сергей прибавил шаг, боясь, чтобы его маму никто не обидел. Но опоздал. Звук хлёсткой пощёчины застыл в воздухе.

Застыли все присутствующие. И не ожидавший такой встречи сыночек президенты, удивлённо уставился на женщину, держась за пострадавшую часть лица ладонью. Так и читался в его взгляде: за что?

За что? Сняла она медицинскую маску со своего лица.

— Давно не виделись, друг… — змеёй прошипела Ева.

— Ева?.. ты… — узнал он её.

— Она самая!.. — и ещё раз заехала брату по лицу. — И лучше расскажи присутствующим, как ты убил мою сестрёнку и детей Соломона.

— Что ты себе позволяешь? — заступился за сына Ишиас. — Он достойный человек!

— Достоин он вас, это точно, насильника женщин.

Несколько секунд тишины показались всем присутствующим вечностью. А взгляд, которым смотрели друг на друга присутствующие…

Психологический фон нарастал… воздух, казалось, раскалился…

— Мама… — подёргала Ксюша мать. — Не надо, ему тоже больно…

Больно⁈ Как болело у Евы в груди, никому бы никогда не пожелала она испытать подобное. А тут…

Присела Ева перед дочерью, притянула к себе, поцеловала, обняла, и подняла на руки. Придерживая одной рукой, второй, она коляску покатила. Остановилась возле сына, притянула его за голову, поцеловала в щёку. И достав из коляски папку с документами отдала ему, чтобы он с Савелием ознакомились, решили, как быть. А она… утро вечера мудренее. Она с детьми спать. Хотя, трудно будет уснуть под одной крышей с убийцей своих детей. Трудно…