Глава 18

– Подождите, – я беспомощно замахала руками, пытаясь уложить в голове все, что только что услышала. – Хотите сказать, вы с самого начала знали, что я – не совсем Марагрита?

Если так, то наши предыдущие разговоры обретают смысл. А я-то все гадала, к чему эти вопросы про «кто вы такая».

Эдуард скосил на меня глаза с презрительным снисхождением, как на неразумное дитя.

– Разумеется, я не мог не заметить. В отличие от остальных людей в твоем беспечном окружении, я давно наблюдал за тобой. Вернее, за Маргаритой. Она демонстрировала все признаки пробуждающейся силы, но – вот парадокс – силы в ее духе не было и в помине. Я ждал. И дождался тебя, кто бы ты ни была.

Я облокотилась на спинку дивана и прикрыла глаза. Голова снова начала немного кружиться, к горлу подкатывала тошнота.

– Почему сразу не рассказали, что знаете, кто я?

Краузе сел рядом: я все еще не открывала глаз, но почувствовала, как прогибается мягкая подушка.

– Не был до конца уверен. И хотел дать тебе время на адаптацию. Кажется, зря, надо было сразу все объяснить. Но уж извини: ты первая пришлая душа, с которой мне приходится иметь дело.

«Пришлая душа» – вот значит, как тут называют таких, как я. Интересно, мог ли Владислав догадаться о том, что Марго не просто изменилась, а стала совсем другим человеком?

– Итак, вернемся к насущному вопросу, – после короткой паузы бодро заговорил Краузе. – Судя по сигналам, которые подает твоя сила, ты сейчас совершаешь нечто вроде акта самоудушения.

Я удивленно покосилась на наставника и даже выпрямилась. Его странные слова вмиг сбили с меня усталость и заставили забыть о плохом самочувствии.

– Но я ведь наоборот делаю все, чтобы раскрыть свои способности. Бег, чтение, дыхательные упражнения. И работать мне надо, иначе на что я буду кормить сестер?

Я правда совершенно не понимала, что сделала не так. И что было не так в прошлой жизни.

Краузе вздохнул и снова посмотрел на меня, как на идиотку.

– Ты снова берешь себя в ежовые рукавицы. Составляешь план и идешь к нему с упорством танка, не обращая внимания ни на усталость, ни на другие проблемы. И сила бунтует. В твоей власти самая легкая и переменчивая из стихий, но ты живешь так, будто у тебя десятый уровень освоения земли.

Чем дольше говорил Краузе, тем сильнее он напоминал сомнительных психологов из моего прежнего мира, которые пропагандировали что-то вроде «жизни в легкости». Что-то, чего невозможно достичь, будучи нормальным человеком.

– Но как иначе я должна успевать сделать все, что необходимо? На что мне жить, если не работать? Когда учиться магии, если не после работы? И домашние дела я не могу забросить! – я вскочила и начала расхаживать по комнате, пытаясь хоть как-нибудь справиться со злобой. – И вообще, не вы ли сами надавали мне столько заданий, что и за жизнь не переделать? Я всего лишь следую инструкциям.

Краузе не отвечал, то ли сраженный потоком моих аргументов, то ли по какой-то другой причине. Я на него не смотрела. Но когда он заговорил, его слова только сильнее распалили мою злобу.

– Удивительно неподходящий сосуд для такой силы, – цыкнул он, качая головой.

Я задохнулась от возмущения и хотела добавить, что может, мой приступ и вовсе произошел по его вине: из-за этого дурацкого бега, например. Но Эдуард вдруг поднял на меня взгляд, в котором читалась неприкрытая насмешка.

– Чего ты хочешь, не-Маргарита? – спросил он и пожал губы.

– Одеть и накормить сестер, отремонтировать квартиру и купить новый диван. И чтобы князь Снежин забыл о существовании моей семьи, – ни на мгновение не задумавшись, отрапортовала я.

– Я не это имел в виду. Ты сама что хочешь прямо сейчас? Может есть или пить? Или прилечь и вздремнуть? Или наоборот прогуляться и подышать свежим воздухом? – пояснил Эдуард. В его простых вопросах чувствовался скрытый подвох.

Я улыбнулась, намереваясь дать исчерпывающий ответ и на эти глупые вопросы, но прошла секунда, вторая, а ответов я не находила. Следовало бы, наверное, полежать, ведь я не так давно едва в обморок не свалилась. Или может поесть, чтобы подкрепить силы? Попытавшись понять, чего из этого мне хочется, я не смогла.

Беспомощно открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова.

– Ты не можешь почувствовать даже жажду, что уж говорить о шепоте ветра в венах? Что говорить о едва уловимых потоках, с помощью которых сила общается с тобой? Ты – не единовластная повелительница стихии, никто не может взять под контроль сам ветер. Вы с ним должны стать партнерами. Наверняка сила посылала тебе какие-то сигналы, но ты их игнорировала. В конце концов стихии пришлось сжать твое сердце, замедлить дыхание, чтобы ты хоть что-то поняла.

А я понимала все меньше.

– Мне и в голову не могло прийти, что можно пропустить сигналы от стихии, и что по ним нужны какие-то инструкции. Но в твоем мире, похоже, живут удивительно нечуткие люди, – закончил Эдуард растерянно.

Я еще раз попыталась прислушаться к своим ощущениям. Но уловила только мерзкую головную боль и понятия не имела, что с ней делать. Хотелось просто упасть куда-нибудь в темный угол и отключиться. Если подумать, желание вполне осуществимое и моим грандиозным планам не слишком повредит, так ведь?

– Я подумаю о том, что вы рассказали. Но есть ли какой-то способ гарантированно избежать новых приступов? – на всякий случай уточнила я в надежде получить более четкие инструкции.

– Увы, нет. Слушай себя. И силу. Тебе надо найти с ней общий язык, пока вы друг друга не прикончили, – подытожил наш странный разговор Краузе.

Эдуард вызвал мне такси, до дома я доехала с комфортом. Поднимаясь на свой этаж, забрала из почтового ящика несколько конвертов, и уже мечтала о том, как лягу лицом в подушку, задернув перед этим шторы, но из квартиры послышался незнакомый мужской голос. Я тут же забыла об усталости и вся обратилась в слух.

Беседа шла неторопливо. Судя по спокойным голосам, и Мата, и Маргарита знали того, с кем говорили, и он не проявлял никакой агрессии. Но я чувствовала странное беспокойство.

Резко выдохнув я постаралась придать себе непринужденный и спокойный вид, и как ни в чем не бывало толкнула створку двери.

– Марго! – воскликнула Марта, как только я появилась на пороге. – Ты сегодня рано! Тебя отпустили с работы?

Младшая сестре захлопотала вокруг, помогая мне сбросить шаль и перехватывая мою сумку. В ее мельтешении чувствовалось что-то нервное, будто она провинилась и теперь стремилась загладить оплошность еще до того, как я пойму, в чем дело.

– Маргарита Алексеевна, очень рад вас видеть, – из кухни, где девочки и принимали гостя, вышел юноша лет восемнадцати, с напомаженными до состояния дешевого парика светлыми волосами.

Пуговицы блестели на вычурно-модном костюме, сверкали начищенные носки кожаных туфель, но вся эта роскошь очень плохо сочеталась с носом-картошкой и совершенно деревенским разрезом голубых глаз, которые открыто и беззастенчиво меня изучали.

– Андрей, какими судьбами? – имя юноши пришило на ум самой собой. Я натянула вежливую улыбку, мысленно пообещав задать сестрам трепку, как только гость уйдет. Додумались же – без меня кого попало в дом приглашать! А вдруг он вор? Или еще что похуже задумал? Может, вообще очередной посыльный от Снежина.

Впрочем, интриганом паренек не выглядел, и я пока приостановила поток мысленных обвинений.

– Выпьете с нами чаю? – предложила я, пока Марина суетилась на кухне. Впрочем, по полупустым чашкам я видела, что сестры гостя уже попотчевали.

– Прошу прощения, но мне уже пора идти. Не беспокойтесь, ваши прекрасные сестрицы оказали мне самый достойный прием. Я непременно зайду к вам позже, а сейчас – позвольте откланяться, – юноша, красуясь, легко подхватил с комода шляпу. Он явно получил удовольствие, подражая старомодным манерам благородных господ, и, судя по уверенной походке, считал себя неотразимым.

Я посторонилась, пропуская молодого человека к выходу и с трудом сдерживая желание дать ему пинка для ускорения: настолько уж вальяжно он преодолевал маленький коридор.

Вдруг щеки коснулось будто чье-то легкое дыхание. Я уже чувствовала нечто подобное, когда выполняла дыхательные упражнения, но мне казалось, что это лишь разыгравшееся воображение. Однако сейчас сила озорной искрой пробежала по ладони, и я, помня слова Эдуарда о сотрудничестве, решила ее не сдерживать.

Как только юноша открыл дверь, его котелок слетел с головы и покатился вниз по лестнице. Перенек, чертыхнувшись, захлопнул дверь и бросился вслед за головным убором, неловко размахивая руками.

Я щелкнула замком и повернулась к сестрам. Они уже даже не пытались подавлять веселье и расхохотались в голос. Я позволила им выплеснуть эмоции, а потом нахмурилась и окинула обеих строгим взглядом. Девочки притихли и понурили головы.

– Что вы тут устроили, юные леди? – я вопросительно изогнула брось и кивнула в сторону кухни.

Сестры покорно направились туда. Прежде чем сесть, они под моим внимательным взглядом вымыли чашки – улики их пока не до конца понятной мне шалости.

– Я жду объяснений, – поторопила их, когда обе опустились на стулья напротив меня.

– Марго, миленькая, ну не сердись, пожалуйста! – начала канючить Марта, Марина же окончательно растерялась. – Мы помним, что ты велела его никогда-никогда не приглашать, потому что он из купцов, но он такой смешной! Все эти его ужимки, и костюм, и «разрешите откланяться», – Марта закривлялась, передразнивая ушедшего гостя. – И совершенно ведь не понимает, как нелепо это выглядит!

Марта оживилась, рассказывая о чудачествах юноши, но под моим все холодеющим взглядом стушевалась и замолчала.

Значит, так они развлекаются: издеваясь над ничего не подозревающим молодым человеком. Он может, и не очень умен, но явно не заслуживает такого отношения.

– Мне стыдно за вас, – выдержав драматическую паузу, отчеканила я и снова замолчала, позволяя девочкам осознать, насколько я ими недовольна. – Мало того, что вы, оставшись только вдвоем, приводите в дом мужчину, неизвестного происхождения, так еще и потешаетесь за его спиной. Ни один из этих поступков не достоит не то, что княжон – никакой приличный человек, будь он знатен или нет, никогда не позволил бы себе такого!

Чем дольше я говорила, тем ниже опускались головы сестер. Хотя конечно, я и сама виновата в том, что произошло. Девочки безвылазно сидят дома, совершенно ничем не заняты. В последнее время хотя бы приобщаются к работе по дому, но этого явно недостаточно, чтобы потратить их молодую энергию. Надо придумать, чем их занять. Причем желательно по отдельности, чтобы учились думать каждая своей головой.

– Мы действительно поступили подло по отношению к нему, но ничего страшного не произошло, – тихо возразила Марина, переборов страх. – Мы даже дверь не закрывали: все соседи свидетели, что тут ничего неприличного не было. Да и Андрей… как-никак из старинного купеческого рода. Не маг и не аристократ, но из семьи с репутацией. На заводах его отца пол города работает.

– Принимаю твои аргументы, – кивнула я. Инициативу Марты нельзя оставлять без поощрения, она грамотно оспорила мои слова. – Однако впредь подумайте дважды, прежде чем кого-то звать домой. Вы никогда не можете знать наверняка, что задумали другие люди. А я за вас волнуюсь, – последнюю фразу сказала мягко, потому что и сама расчувствовалась. Я ведь и правда за них испугалась!

Марта шмыгнула носом и обняла меня, Марина вскоре к ней присоединилась.

– Хорошо, больше не будем так делать, – заверила меня младшая сестра, едва не удушив в объятьях.

– Надеюсь на ваше благоразумие, – чинно кивнула я, хотя благоразумием в головах девочек даже не пахло.

После позднего обеда я распечатала письма. В одном из них обнаружила оповещение: комитет по защите прав трудящихся назначил день и время разбирательства по моему делу. Мне необходимо было явиться в здание профсоюза в четверг, к двум часам дня.

Вздохнув, я отбросила оповещение в дальний угол стола. Марго понятия не имела, как проходят такие заседания и что мне может грозить. Сама я предполагала, что комитет, состоящий из снобов, ненавидящих аристократию, будет распекать меня за попрание прав работницы Аглаи. И мне придется это вытерпеть, и штраф заплатить, если я не хочу попасться на крючок к Снежину.

Раздражение нарастало в груди глухим комом, но я даже не знала, куда его выплеснуть. Маргарита конечно дура, но будь на моем месте она, от услуг работницы бы не отказалась. Аглая тоже в своем праве, раз работала не по договору. Я понятия не имела, что тут все так серьезно с наемным рабочими. Да даже если бы и знала, все равно не стала бы тратить деньги на услуги, которые мне не нужны. А Снежин… Что у него за интерес такой с Марине? Из-за нее ведь разозлился, но зачем она ему? Он сам князь, и при деньгах, а мы с сестрами бедны как церковные мыши. Если бы в Марту вцепился какой-нибудь купец, мечтающий приумножить свое влияние за счет входа в высший свет, я бы еще поняла, но Снежин явно не из таких.

Ничего не понимаю.

Чтобы отвлечься, взяла второе письмо. Пробежала взглядом по конверту, и отчего-то вдруг начала волноваться. В графе «отправитель» значился адрес редакции журнала, в который я посылала свою заметку.