Глава 17

Наши губы все-таки встретились. Лишь на краткий миг, ничего не обещающее нежное прикосновение, такое же свежее, как вдох ясным весенним утром. По моему телу пробежала легкая дрожь, но Владислав вдруг отстранился. Я видела, как напряглись его скулы, как он отвел растерянный взгляд и сделал короткий жест рукой. И я провалилась в долгий, тягучий сон.

Приходила в себя медленно. Голова раскалывалась так же, как в тот день, когда я очнулась на крыльце университета. Ситуация, кстати, поразительным образом повторилась. Только в тот раз Владислав меня не целовал. А может и целовал, я просто не помню?

При воспоминании о том, что произошло на кафедре, щеки залила предательская краска, но смущение быстро переросло в гнев. И на себя, и на князя.

Как я вообще могла такое допустить? Видимо, дышалось мне было настолько трудно, что это сказалось на мыслительном процессе. Но он-то взрослый мужчина и был вполне в сознании, а повел себя как…

– Маргарите Алексеевна, вы очнулись? – тихий женский голос раздался почти над ухом.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась: свет из огромных окон отражался от белых стен медицинского кабинета и резал глаза. Кивнула и прикрыла лицо рукой от солнца, только после этого решилась осмотреться.

– Грудь болит? Дышать трудно? – спрашивала женщина средних лет в белом халате и с такими же пронзительно-белыми кудрями под светлым платком.

Я прислушалась к ощущениям и покачала головой. Ничего уже не болело.

– Только голова немного кружится, – призналась я. – Можно воды?

Женщина протянула мне стакан, и я жадно припала к его краю губами, пока она делала какие-то заметки в медицинской карте. По всей видимости, моей.

– Вам повезло, что рядом оказался князь Тарковский, – мне показалось, что, говоря это, женщина вздохнула мечтательно. – Его уровня магии жизни недостаточно, чтобы работать в медицине, но ему удалось предотвратить разрушительное влияние ваших сил на сердце, – бегло продолжила она, будто пытаясь скрыть смущение за большим количеством слов. – Хотя ему, наверное, нелегко пришлось. Он все-таки в первую очередь маг земли.

Я вспомнила мокрые от пота волосы Тарковского, и даже на секунду прониклась к нему чувством благодарности. Но потом вспомнила, что случилось после того, как он меня «лечил», и благодарность улетучилась, оставив вместо себя злость.

– Вот, возьмите. Это в отдел кадров передадите, – женщина протянула мне белый лист. – И до конца недели отдыхайте дома. Судя по моей диагностике, с вами все будет в порядке, но все же рекомендую еще раз обратиться в больницу.

Я взяла белый лист и аккуратно встала. Кабинет перед глазами не вертелся, несколько шагов мне удалось сделать вполне уверенно. Приободрившись тем, что чувствую себя хорошо, я направилась к двери.

– В течение ближайших трех дней никаких физических нагрузок и тяжелой еды, но старайтесь побольше гулять! – донеслось мне в спину.

Я поблагодарила женщину, имя которой так и не успела рассмотреть на бейджике, и вышла в коридор.

Маргарита помнила, куда идти. Я добралась до отдела кадров, где на меня снова смотрели так, будто я при смерти, потом заглянула на кафедру, чтобы забрать сумку и предупредить о своем уходе.

Когда открывала дверь, сердце сделало невероятный кульбит и перевернулось в груди. Я боялась увидеть Тарковского, но вместе с тем хотела устроить ему ужасный скандал. Но князю повезло, я его не обнаружила. Коротко рассказала обо всем случившемся Юлии Петровне, выслушала ее причитания и с чистой совестью отправилась к остановке.

Уже собиралась запрыгнуть в автобус и отправиться домой, но меня остановил телефонный звонок. Я ответила, не глядя, из трубки донесся голос Краузе.

– Срочно приезжайте, я должен лично вас увидеть. Я вызову такси, – и отключился.

Обеспокоенная его категоричным тоном, я дождалась автомобиля.

К чудачествам своего наставника я начала понемногу привыкать. Мы больше не виделись с тех пор, как он дал мне указания на счет книг и бега, но пару раз Эдуард присылал мальчишек с записками. Перечни рекомендованных книг и список дыхательных упражнений, которые я уже знала от Владислава – в общем, ничего особенного. И сегодня – такой тревожный звонок.

Может, Краузе как-то понял или почувствовал, что со мной что-то случилось?

По пути к дому наставника пыталась сосредоточиться на предстоящем разговоре с ним, но мысли то и дело возвращались к Владиславу. Щеки заливала краска каждый раз, когда я вспоминала, как бережно он обнимал меня и как нежно его губы касались моего лица. Но чем дольше я размышляла о случившемся, тем активнее смущение уступало место злости.

Как это вообще вышло? Ладно я: от страха и из-за плохого самочувствия едва соображала, что вокруг происходит, но он-то был вполне здоров и прекрасно осознавал свои действия. За минувшие пару недель я уже успела окончательно убедиться в том, что к Маргарите он не питал никаких особенно нежных чувств, так зачем он меня целовал?

Просто решил воспользоваться ситуацией? Поиздеваться? Скомпрометировать, чтобы потом угрожать разглашением того, что произошло? Не слишком на него похоже, с другой стороны, я знаю этого человека меньше месяца. Это Маргарита была уверена в его благородстве и честности, но кто знает, как оно на самом деле?

В общем, я просто обязана высказать этому подлецу все, что о нем думаю. А думаю я, что он не имел никакого права распускать руки. Сверх необходимого.

Все еще чувствуя жар то ли от злости, то ли от смущения, я вылезла из такси и, почти не видя дороги, машинально добралась до дома Краузе. На пороге меня уже поджидала та же работница, что открыла дверь в прошлый раз.

– Добрый день, княжна, проходите, – она торопливо раскрыла передо мной створки и пропустила внутрь.

В доме по-прежнему царил полумрак и тишина. Свет горел только в кабинете, куда я и направилась.

Краузе, едва завидев меня, вскочил и окинул обеспокоенным взглядом.

– Да не стой же, садись, – он указал на диван и, подхватив меня под руку, усадил едва ли не силой.

Он явно беспокоился.

К тому моменту, как подали чай, Краузе немного успокоился, но все еще расхаживал по просторному кабинету кругами, недовольно поглядывая на меня.

– Милая моя, ты хоть поняла, что произошло? – наконец, спросил он, сделав глоток из изящной чашки. На "ты" он перешел, даже не заметив этого. Видимо, от большого волнения. Я решила его не поправлять.

– Нет, – призналась я. – И надеялась, что вы сможете мне объяснить.

Эдуард вздохнул так тяжело, будто в его ученицах оказалось самое тупое существо во всей Империи. И все же я видела, что его гнев понемногу сменяется привычным надменным и слегка отстраненным выражением.

– Это тело и эта сила тебя отторгают, если говорить коротко, – начал пояснять он, и я затаила дыхание.

Он что, с самого начала знал, что я – вовсе не Маргарита? Если так, то два предыдущих наших разговора обретают смысл. Но как? Откуда?

– Все остальное потом. Сначала умудрись не лишиться и этой жизни тоже, – осадил меня Краузе, видимо, прочтя ворох незаданных вопросов в моем взгляде. – Ты помнишь, от чего умерла в прошлый раз?

Я нервно дернула плечами, хотя и не помнила вовсе.

– Вспоминай. Думай, – резко потребовал Эдуард.

Я попыталась сосредоточиться на тех немногих воспоминаниях о том прошлом, когда я еще не была Маргаритой. Но ничего, кроме бесконечной работы на ум не приходило. Работы и боли в груди, которая усиливалась время от времени, но проходила, стоило лишь принять какие-то таблетки. Однажды они перестали помогать.

– Инфаркт, – прошептала я дрожащими губами.

– В каких-то сорок лет! – ехидно добавил Краузе. – На твоих похоронах коллеги сказали, что «лучшие уходят слишком рано». Конечно, они скорбели, ведь теперь им не на кого свалить всю скучную и дешевую работу.

Хлесткие слова ранили, но я знала, чувствовала, что они правдивы. И сердце сжимал уже не очередной приступ, а самая обыкновенная обида. Теперь я вспомнила: не в деталях, но в целом.

Действительно много работы, из-за которой я все откладывала поход к врачу. Показное дружелюбие, отсутствие друзей и бесконечный холод одиночества в собственном доме. Я просто не умела жить иначе, но как же, черт возьми, обидно осознавать, что те мои годы прошли так пусто.

– И сейчас ты пытаешься жить так же, как и в прошлый раз. Но если делать то же самое раз за разом, можно ли рассчитывать на иной результат?