Глава 25

Члены комиссии совещались недолго: минут двадцать от силы. Все это время я продолжала стоять и делать вид, что не замечаю любопытных взглядов журналистов. Мысленно же я готовилась отвечать на их вопросы. А они непременно возникнут: наверняка кто-нибудь спросит, откуда я знаю о готовящейся публикации «Эхо»?

Сказать им правду, или пока повременить? С одной стороны, наверняка кто-нибудь из них догадается проверить адрес отправителя, и рано или поздно правда раскроется. С другой – вокруг меня сейчас и так будет много шума, стоит ли подливать масла в огонь?

Когда члены комиссии вернулись за стол, все взгляды наконец обратились на них, и я осознала, как сильно напрягала плечи, выдерживая на себе всеобщее внимание.

Решение оглашал серый мужчина. Журналист сидел, недовольно поджав губы, на лице работяги отражались сомнения, бывшая гувернантка оставалась так же спокойна, как и прежде.

– По решению комиссии, княжна Маргарита Алексеевна Соколовская признается виновной в предумышленном нарушении трудового кодекса в пункте регистрации наемного работника для частного лица. Комиссией постановлено, что Маргарита Алексеевна обязана выплатить четыреста рублей…

Дальше я уже не слушала. Выдохнула и усилием воли подавила радостную улыбку. Сумму от максимальной удалось сбить больше, чем на половину. Сроку у меня, согласно закону, три месяца: за это время, если хорошенько сэкономить, я сумею накопить. А если еще и статьи «Эхо» станут востребованы из-за моего сегодняшнего экспромта, то как знать, может, удастся отделаться от этого долга даже раньше.

Покосившись на Снежина, не смогла прочесть его эмоций. Доволен он явно не остался, но и возмущаться не спешил. Аглая же пугливо поглядывала на меня, но стоило посмотреть ей в глаза, отворачивалась.

Что ж, похоже, мне так и не удастся с ней поговорить.

Когда заседание завершилось, я расписалась в протоколе, обязывающем меня выплатить штраф, получила на руки его экземпляр и направилась к выходу из зала. К этому моменту большая часть журналистов уже дожидалась снаружи. Стоило только выйти, как вокруг снова защелкали пленочные фотоаппараты.

Запретить съемку я не успевала, и все, что мне оставалось делать – выглядеть достойно.

– Маргарита Алексеевна, вы знакомы с тем, кто пишет под псевдонимом «Эхо»? – раздался прямо над ухом резковатый женский голос.

Я повернулась и увидела девушку в костюме, которая стояла, протягивая в мою сторону диктофон.

– В некотором смысле, – туманно ответила я и двинулась вперед.

– Можете сказать, в каких журналах выйдут новые статьи «Эхо»? – спросил мужчина моложавого вида, но с сединой в темных волосах.

– Он просил не раскрывать названий, однако все издания, в которых он намерен публиковаться, так или иначе касаются социальных вопросов, – я завернула фразу подольше, чтобы выиграть время.

Пока говорила, добралась до сестер и, подхватив их под руки, сумела-таки определить толпу и первой оказаться на улице.

Огляделась в надежде заприметить такси, но увидела Краузе. Он махнул не рукой и открыл дверь какой-то машины. Позади уже хлопнула дверь, и чтобы избежать дальнейших расспросов, я потащила сестер к серому автомобилю, марку которого я даже не разглядела впопыхах.

Девочки уселись на заднее сиденье, передо мной наставник открыл дверцу переднего, сам же сел за руль и мы тронулись. Но даже защищенная от любопытных взглядов и вспышек камеры стеклом авто, я чувствовала зудящее в воздухе любопытство.

– Девочки, позвольте вам представить моего наставника по магии, Эдуарда Анатольевича, – я повернулась к сестрам, которые испуганно притихли.

Обе натянули на лица вежливые улыбки. Но во взгляде Марины я видела явное осуждение.

Да уж, наверное, прыгать в авто к одинокому мужчине было опрометчиво. Но что сделано, то сделано.

– Для вас, прекрасные леди, просто Эдуард, – Краузе улыбнулась девочкам в стекло заднего вида. – Марго, вполне неплохая речь. Пожалуй, еще пару лет обучения, и из тебя может выйти толк.

– Благодаря вам финал всего этого фарса тоже получился запоминающимся, – не осталась в долгу я, еще не зная, стоит ли этому радоваться.

– Не стоит из-за этого волноваться. Ты – маг воздуха, о тебе уже ползут самые разные сплетни. Когда все узнают, что ты пишешь под псевдонимом «Эхо», сегодняшний инцидент и вовсе забудется, – усмехнулся старик.

Конечно же он догадался, и нечего тут удивляться.

– Ты? – Марта всплеснула руками, едва не ударившись о дверцу машины. – Ту возмутительную статейку написала ты? Ты же это не серьезно? И про право на труд – тоже не серьезно?

Я не осмелилась повернуться и посмотреть ей в глаза. Пристыженно опустила голову и поджала губы. Именно в этот момент я ярче, чем обычно, почувствовала себя самозванкой. Я ведь им никакая не сестра, так какое я право имею так их разочаровывать? Так порочить в их глазах образ Марго?

– Мир меняется, и мы должны меняться вместе с ним, если хотим жить, и жить хорошо, – что я еще могла ответить?

Мои слова, конечно же, сестру не убедили. Она скрестила руки на груди, надула губы и показательно уставилась в окно.

– Куда мы едем? – спросила я у Краузе, только сейчас заметив, что мы отдаляемся от дома. Маг в ответ лишь загадочно улыбнулся и прибавил скорость.

Через каких-то десять минут мы уже ехали по пригороду, вдоль серой ленты реки. Небо постепенно застилали тяжелые тучи, поднимался ветер.

– Эдуард, какого черта? – я повернулась к наставнику и требовательно посмотрела на него.

Краем глаза заметила, как сестры переглянулись то ли удивленно, то ли испуганно. Если бы мы сначала отвезли их домой, я бы так не волновалась: одно дело рисковать своей головой, отправляясь неизвестно с кем и непонятно куда, но совсем другое – тащить с собой семью.

– Не стоит так переживать, княжна. Сегодня отличный день для вашего посвящения в воздушные маги. Я лишь хотел сделать его сюрпризом, и уж точно не намеревался пугать ни вас, ни ваших очаровательных сестер, – сухо пояснил Краузе, явно недовольный.

Я фыркнула и снова посмотрела на дорогу. Нашел день для сюрпризов!

– Девочкам вовсе не обязательно присутствовать, – пробормотала я, наблюдая, как мимо окна проносится милый особняк, приподнятый над рекой на высоком скалистом берегу и отделенный от воды полосой хвойных деревьев, которые по-прежнему зеленели вопреки окружающей серости.

– Ошибаетесь, Маргарита. Ваши сестры должны понимать, с кем живут. Должны понимать, что теперь вы не совсем та же, что прежде, – из уст Эдуарда прозвучало угрожающей. Так, будто он собирается рассказать девочкам, что я на самом деле вовсе не их сестра.

Я сжалась в кресле, стараясь не представлять, как Марта и Марина отреагируют на такую новость.

Но Краузе замолчал. Похоже, я просто разозлила его своим резким вопросом и недоверием, вот и осадил. Надеюсь, все так.

Через несколько минут мы свернули в пролесок. Машина взобралась на один из холмов, который каменистым обрывом спускался к самой кромке воды, и остановилась.

Я поспешила выбраться из душного салона и с удовольствием вдохнула полной грудью. Ветер тут же засуетился вокруг, подхватывая полы моей юбки, пряди волос и кончик шарфа, повязанного поверх пальто.

– На удивление дружелюбен, – пробормотал Кразуе за спиной.

Судя по хлопкам дверей, из машины выбрались и девочки. Марта восторженно оглядывала пейзаж: прямо под нашими ногами стелилась серая река, с одной стороны скованная высокими деревьями и камнем, с другой она разливалась, затопляя противоположный низкий берег покрытый жухлой травой. Марина все еще опасливо косилась на Эдуарда, он отвечал ей насмешливым взглядом.

– Что мне надо делать? – спросила я.

Слово «посвящение» будоражило, и с одной стороны меня распирало от любопытства. С другой, я очень устала и переживала за девочек. Хотелось поскорее со всем этим покончить и увезти их домой, в безопасность.

– Просто позвольте силе показать свои возможности и намерения. Прежде вы сдерживали стихию и отмахивались, но сейчас отличное время, чтобы дать ей покрасоваться. На счет сестер не переживайте: они под моей защитой, я гарантирую их полную безопасность, – я не смотрела на Краузе, но тон его звучал уверенно.

Хотела поспорить, но вдруг вокруг него и сестер будто появился невидимый купол. Я уже привыкла к тому, что вместе с воздухом в какой-то мере чувствую все пространство вокруг, но то место, где стояли девочки и наставник, вдруг ощущать перестала. Даже оглянулась, но внешне ничего не изменилось: они так же стояли возле машины, поодаль, а я осталась на просторном пустыре, обдуваемом всеми ветрами.

Что ж, похоже, он знает, что делает.

Я прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться на окружающий пейзаж и волнения. Попыталась отпустить контроль: расслабила плечи, подняла лицо к небу. Но ничего не произошло: стихия по-прежнему резвилась вокруг, но вовсе не спешила проявлять себя «во всей красе». Что не так?

– Попробуй от обратного, – голос Эдуарда донесся до меня как будто сквозь плотный слой ваты. – Вспомни момент, когда контроль был максимальным, и сделай наоборот.

Момент, когда контроль был максимальным? Этот тот, когда я едва не умерла второй раз, на кафедре? Когда меня спас Владислав?

Стоило только вспомнить тот отвратительный момент бессилия, как во мне вскипел грев. Я вспоминала нужные прикосновения, и по телу прокатывалась дрожь. Но она только отвлекала, совершенно не помогая добраться до сути. Что происходило до того, как я свалилась в обморок?

Контроль. Я планировала каждое действие, просчитывала наперед любой шаг, весь день расписывала по минутам и не давала себе ни одной свободной. Все четко, секунда в секунду. Даже в теле ощущалась скованность, будто я сама себя поместила в металлическую форму и должна постоянно втягивать живот, расправлять плечи и напрягать каждую мышцу, чтобы в этой форме удерживаться.

Дернула плечом, представив, как эта форма трескается. Ветер взвыл и вихрем закружился вокруг. Я едва успела ухватиться за подол юбки и прижать его к ногам, чтобы он не оказался где-то в районе головы.

Форма тем временем гнулась и ржавела, я уже не могла этого остановить. И когда она наконец разлетелась на куски, в груди будто сорвался спусковой крючок. Я вдохнула так, будто прежде задерживала дыхание год, и кажется, даже застонала. В тот же миг ноги оторвались от земли.

Я не успела испугаться, стихия подняла меня над землей бережно и нежно, как мать поднимает новорожденное дитя. Я распахнула глаза, стремясь увидеть как можно больше. Стремя запомнить этот очаровательный момент, когда гравитация больше не властна над телом.

Всего несколько мгновений и несколько метров полета, но когда мои ноги вновь коснулись земли, я едва дышала от восторга. И далеко не сразу заметила, что творится вокруг. Оглядевшись, с удивлением обнаружила совершенно пустую, стертую до камня поляну, на которой прежде росла трава. Сейчас грязь смело в реку, и вода уносила комья земли вниз по течению. Вдалеке валялись несколько вырванных из земли с корнем кустов, один из них перекрывал дорогу, по которой мы сюда приехали.

Нетронутым остался только пятачок земли, на котором стояли Краузе и сестры. Наставник выглядел крайне довольным, девочки же побледнели до цвета полотна и смотрели на меня испуганно. Щеки Марты блестели от слез.