Глава 12

Ярослава Градова

— Парк аттракционов? Елизаров, ты серьезно? — я задумчиво отщипнула кусок сладкой ваты и закинула его в рот. Рот тут же наполнился ярким привкусом жвачки, напомнив те моменты из далекого счастливого детства, когда я…

Хмыкнула, снова отщипнув сладкой ваты. Ну, во-первых, в детстве я была невыносимо мотивированным мелким чертенком, который не видел смысла тратить карманные денежки на всякую ерунду, а во-вторых — с тех пор мало, что изменилось.

Что, впрочем, не мешало пользоваться чужим желанием покрасоваться. Вот ей-богу, не парень, а павлин: распушил хвост и демонстрирует все свои достоинства. И что я с ним только поперлась? Минутка слабости, не иначе. Ну явно же не мозги расплавились после обычного поцелуя. Ведь так?

— Ярусик, кафе — это не серьезно, музеи и выставки — тем более. Ну не велосипедную же прогулку тебя приглашать? — невинно пожал плечами этот остолоп. Еще и глазами похлопал, послав мне воздушный поцелуй из очереди в тир.

Приглашать? Интересно у него приглашение выглядит. Меня буквально потащили, не особо спрашивая моего скромного мнения. Да и кому оно нужно-то?

Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что если бы я действительно была бы так категорически против, то точно бы никуда не пошла. Но Елизаров об этом никогда не узнает.

— Придурок, — вздохнув, я скатала из куска сахарной ваты плотный шарик и зажевала его. Попутно досчитав до десяти и обратно, в тщетной попытке избавиться от навязчивого желания стукнуть Царя по голове.

Ну а вдруг мозги на место встанут, и он перестанет называть меня… Так! Ярусик, блин. От этого уменьшительно-ласкательного имени меня передергивало, как от мороженного с приторной карамелью. И где он только услышал-то такую пакость?!

Настойчивая вибрация телефона отвлекла меня от созерцания медленно двигающейся очереди. Вздохнув, я выудила гаджет из кармана джинсов и целых тридцать секунд пялилась на незнакомый номер, высветившийся на экране. После чего все-таки взяла трубку, настороженно протянув:

— Алло?

— И за что я в этот раз оказался в черном списке? — веселый голос братца звучал до отвратительного жизнерадостно и бодро.

— А не за что? — прижав телефон плечом к уху, я скатала еще один шарик из сладкой ваты и закинула его в рот. — И вообще. Для человека, стоически проспавшего половину рабочего дня ты звучишь слишком уж радостно.

— У меня проверенные миньоны, систер, — хохотнул в трубку Ден. — Они знают, как и что врать начальству, по поводу моего возмутительного отсутствия. Так что мстя твоя провалилась.

— О, она еще даже не начиналась…

— Фи, нормальные девушки не думают об убийстве бедных старших братьев во время свидания, — поддразнил меня Ден. И я невольно улыбнулась.

Чтобы тут же подозрительно сощуриться, протянув:

— И с чего ты решил, что я на свидании? Может, я в библиотеке, сижу и читаю скучные учебники?

— Ага, — тут же согласился Денис, продолжив непринужденным тоном. — И с каких пор в библиотеках сахарную вату продают-то? И это, систер… Лицо попроще, а? А то потенциальный родственник сбежит до того, как ты успеешь его окольцевать.

— Да откуда ты…

Резко обернувшись, я вперилась пристальным взглядом в гуляющих по парку прохожих. Но выловить среди толпы счастливых и довольных жизнью людей одну конкретную личность так и не смогла. Так что пришлось ограничиться мысленной пометкой припомнить это позже и холодным тоном выдать, вновь прижав трубку к уху:

— Если тебе так нужен этот родственник… Сам будешь его окольцовывать. А я на этот процесс со стороны полюбуюсь!

— У-у-у, кто-то не в настроени-и-и, — Ден фыркнул, ни капли не испугавшись прозвучавшей в моем голосе угрозы. — Ладно-ладно. Оставляю вас наедине… И это, извлеки меня из черного списка. На меня люди косо смотрят, когда я у них телефоны каждые пять минут отжимаю.

— И не надейся, — фыркнув, я сбросила вызов, убирая телефон обратно в карман.

Как раз вовремя, Елизаров с гордым видом появился передо мной, потрясая зажатыми в кулаке билетами. И, нисколько не смущаясь, заявил:

— Если я выиграю плюшевого медведя, ты меня поцелуешь?

Какое чудесное, фантастическое, обаятельно-нахальное…желание самоубиться. Где-то я такое уже видела и слышала. Не далее, как минуты две назад. А я еще удивлялась, что братец так вцепился в Елизарова. Кажется, мой чересчур обаятельный, слишком оптимистично настроенный братик нашел себе родственную душу.

И не скажу, что я этому так уж рада. Да и потом, дались Елизарову эти поцелуи, а? Может, у него попроще желания найдутся? Ну, там письмо из Хогвартса, лампу с джином или целого дракона?

Уф, Градова, куда-то тебя не туда понесло, определенно.

— И не надейся, Елизаров, — я гордо вскинула подбородок, снисходительно фыркнув. — И ты не выиграешь.

В ответ меня одарили победным, многообещающим взглядом. И так стрельнули взглядом в сторону тира, что я невольно усомнилась в том, что удача сегодня на моей стороне. Впрочем, что я теряю? Даже если он действительно умеет стрелять, все равно все пули уйдут в молоко. В этом тире все прицелы сбиты и забавный аттракцион давно стал известным лохотроном для дураков.

Чтобы что-то выиграть нужно быть Робин Гудом, не меньше. А я искренне сомневаюсь, что талантов Елизарова хватит хотя бы на один удачный выстрел.

— Спорим? — парень игриво подвигал бровями и подмигнул. — Ну же, Ярусик? Или ты трусишь?

И снова подначка была совершенно, абсолютно детской. Невинной и беззлобной. Но вместо того, чтобы высмеять это заявление, я лишь сжала пальцы в кулаки, тут же выдвинув свои условия:

— Спорим. И если ты проиграешь, ты несешь меня на спине до ближайшего кафе. И платишь за кофе, разумеется. Идет?

— Идет! Хм, а ты стрелять-то умеешь, а, ведьмочка?

— Умею, — я улыбнулась, посмеиваясь про себя и предвкушая легкую победу. Благоразумно не став уточнять, что моя меткость будет просто феноменальной, если в качестве мишени будет один прилипчивый, зеленоглазый брюнет.

Тот самый, которого неуемное любопытство и неумение принимать отказы завело в те дебри, куда лезть явно не стоило!

Потому как в моем случае секрет взаимодействия с тиром прост — Ден тот еще любитель пострелять. Вместе с ним в свободное от тренировок время я обошла все тиры нашего города, в том числе и профессиональные, мне даже доводилось пострелять в тире МВД нашего города. Так что эти чудо-развлечения я знаю вдоль и поперек. И, если за последний месяц в этом павильончике никто не додумался заменить винтовки, победа будет моей.

Не додумались. Право первого выстрела я почетно уступила упирающемуся Косте, который жаждал пропустить даму вперед. А дама, то бишь я, хотела посмотреть, насколько “в молоко” будут уходить его выстрелы.

Елизаров с важным видом прицелился в тарелку, прищурил глаз, обнимая ружье, как родное, и выстрелил.

— Мда-а-а, — я хохотнула, толкнув недовольно скривившегося парня локтем в бок. — Факир был пьян, и фокус не удался?

И не дожидаясь его ответа, сама сделала первый выстрел. Тут же подавив желание закрыть лицо ладонью в извечном жесте “рука-лицо”.

— Без комментариев, Ваше Величество, — нахмурившись, я сдула прядь волос с носа и снова вскинула винтовку, прицеливаясь и…

Стреляли мы по очереди. Сосредоточенно сопя и кидая друг на друга хитрые, горящие азартом взгляды. Бросая время от времени безобидные подколки в адрес друг друга и стойко игнорируя искрящееся напряжение, повисшее в воздухе. А я так и вовсе старательно не обращала внимания на ворочавшееся в груди теплое и щемящее чувство радости, согревающее изнутри.

Думать, откуда оно и чем мне грозит, почему-то не хотелось. Ни капли.

— Ха! — Елизаров победно вскинул руки. И самодовольно хмыкнул, кивая в сторону мишеней. — Моя взяла. Где мой поцелуй, ведьмочка?

— Перетопчешься, Елизаров, — прикусив нижнюю губу, я задержала дыхание, всего на пару секунд. И плавно нажала на спусковой крючок, уведя прицел чуть в сторону. Вовремя вспомнив, что пульку все это время сносило вправо.

Мишень с тихим хлопком сложилась и, закинув винтовку на плечо, я ехидно выгнула бровь:

— Ничья, Ваше Величество.

Елизаров смерил меня недовольным взглядом, словно я у него последнюю карамельку отобрала:

— Точно ведьма, — прокомментировал свою эскападу он. — И откуда ты только взялась такая… Меткая?

— Откуда бы ни взялась, там больше нет, — не сдержалась и показала язык. Ну а что? Сестренка у Дена всего одна, а Стас в качестве замены вряд ли удовлетворит местного царька.

Да и младший такой “подарок” не оценил бы и его достоинствами не впечатлился.

Мои слова брюнет никак комментировать не стал. Вместо этого повернулся к сотруднику и попросил:

— Дайте, пожалуйста, во-он того серого медвежонка?

— Гад ты, Елизаров, — обвинила я. — Я как раз эту прелесть присмотрела. Хотя… — я прищурилась, выглядывая в ворохе игрушек весьма упитанное черно-белое нечто. — Дайте мне, пожалуйста, во-он ту плюшевую корову. Да-да, именно ее.

— Она ж страшная, — не сдержался и высказал свое веское “фи” парень.

— Тебя забыла спросить, — кинула на него раздраженный взгляд я. Я замышляю пакость и только пакость. И никак иначе.

Тем временем нам притащили запрашиваемые игрушки. Костя взял в руки умильного медвежонка и неожиданно протянул мне:

— Это тебе! Я все равно для тебя выигрывал, — и такой пытливо-жаркий взгляд. Что конкретно он собирался этим сказать, я не знала. Вот только от своей пакости не отказалась.

— А это тебе, — с милой улыбкой протянула ему упитанную коровку. — Она на тебя похожа. Одно лицо просто.

На этой самой физиономии появилось выражение обиженного мальчишки, которое совсем не вязалось с царским статусом. И я, не выдержав, расхохоталась.

Шалость удалась!

***

Острое лезвие ножниц с тихим щелчком сомкнулось на плотной фотобумаге. Небольшой прямоугольник легко соскользнул на поверхность стола, обтянутую темно-зеленым сукном. За ним полетел еще один и еще. Ножницы бесстрастно кромсали яркую, цветную фотографию, оставляя после себя ворох обрывков и обрезков.

— Это бесполезно, моя маленькая балерина, — его голос звучал спокойно, скучающе, с легким оттенком насмешки. А следом за первой фотографии безжалостные лезвия впились в другую, полоска за полоской срезая смеющееся молодое лицо симпатичного брюнета.

На его спине, обхватив руками и ногами, сидела она. Смущаясь, улыбаясь, радуясь. Даря те эмоции, что не стоило так глупо дарить другим, чужим людям.

— Я подожду еще чуть-чуть, моя маленькая леди, — лезвие скользнуло по фотографии, ласково, почти невесомо очертив такое знакомое, родное лицо. Пальцы погладили изображение, задержавшись на темных, чуть вьющихся волосах…

Чтобы в следующий миг безжалостно смять испорченный снимок. Смять и выбросить в ведро. Старинные, остро заточенные ножницы легли на стол, рукоятью точно к краю стола. А их владелец поставил локти на стол, сцепив пальцы в замок и устроив на них подбородок. Он мягко, добродушно улыбался, глядя на стоящие в рамках фотографии.

Только эта улыбка почему-то не касалась его глаз. Холодных, пустых, отрешенных и совершенно…

Бесчеловечных.