Глава 11

Ярослава Градова

— Нет, Илюш, не получится, — вздохнув, я прижала телефон плечом к уху, открывая картонный стаканчик с ароматным кофе. Прикусила губу, борясь с желанием согласиться на заманчивое предложение Хованского прогуляться по парку аттракционов и снова вздохнула, признавая очевидное. — Нога болит, ага… Хованский, я верх благоразумия в этом отданном Хаусу на растерзание мире. Нет, не Хаосу, а Хаусу… Илюш, ты серьезно? Кто не видел неподражаемого Хью Лори в роли самого стервозного, циничного и эгоистичного светила медицины? Хованский, не надо мне статью с сайта “КиноПоиск” цитировать, а? И вообще, пока не посмотришь, твоя оценка этого образа не котируется, совершенно. Ага, я знаю, что зараза и тоже тебя “люблю”… Завтра увидимся.

Отключив телефон, я наконец-то вздохнула свободнее и воткнула обратно наушник от плеера, прибавляя громкости поставленной на повтор композиции. Monkey Boy в исполнении группы Kontrust, привычно затягивал рваными ритмами и своей особой, чуть истеричной атмосферой. В точности отображая всю ту разруху, что творилось в моей голове и в моей душе.

Яркие лучи солнца скользили по асфальту, выхватывая редкие островки луж, оставшихся после ночного дождя. На детской площадке в небольшом, уютном парке напротив самой лучшей (по моему скромному мнению) кофейни в этом городе, смеялась малышня, гоняясь друг за другом. А я потягивала любимый капучино, щурилась на безоблачное голубое небо и радовалась.

Радовалась, что робкая мысль прогулять несколько пар в университете нашла горячее одобрение у братцев и даже матери, с беспокойством наблюдавшей за мной весь вечер. И, может быть, это не очень хорошо для вчерашнего танцора и сегодняшнего прилежного студента, но мне была жизненно необходима эта передышка. Этот день без почти незнакомых лиц, досужих сплетен, обсуждений, скандалов и всего прочего.

Хмыкнула, делая еще один глоток. Ладно, Градова, признайся хотя бы себе. Пойти на занятия — значит встретиться с Елизаровым, а к таким подвигам моя нервная система пока не готова. Не после вчерашних странностей, не-а. И уж точно не после заявки в друзья в ВК, которую я мужественно проигнорировала. Хотя так и тянуло спросить, неужели пара лайков на старые фотки и подмигивающий стикер нынче ценятся дороже походов в театр там, в кино? Или букетов цветов? Или…

— Твою ж… — закрыла глаза рукой, переживая маленькую минутку откровений. Как там говорят? Не думай о белой обезьяне? Ну, пожалуй, стоит сказать своему любимому братцу “спасибо”.

За то, что все мои мысли так или иначе сворачивают на нашего самопровозглашенного Царя, будь он неладен и не к слову помянут!

И вроде бы предпосылок никаких не было, я же неглупая девушка. Да и таких вот “Костиков” за свою профессиональную карьеру повидала немало. Каждый из них почему-то был уверен, что за одно его неземное обаяние я должна была побежать за ним на край света, на ходу снимая с себя одежду. Чтобы уж совсем не напрягаться некоторым, ага. Ну а че? Проявил внимание? Дал понять? А больше ничего и не надо, ты же девушка, сама все сделаешь. И, что самое смешное, многие ведь делали. Да что там! Даже давать понимать не стоило — девушки сами рвались из юбок и каблуков и других предметов туалета, лишь бы подобные “царьки” уделили им хотя бы толику внимания. И это было так… Печально что ли?

Качнула головой, в такт собственным мыслям. Нет, я не ханжа, честное слово. Но почему-то те времена, когда девушек добивались, были мне намного ближе, чем бои без правил за мужиков в современном мире. И ладно бы только за мужиков, так нет же. Соперницы — самые опасные враги на свете. Они не гнушаются ничем: ни выдранными прядями волос, ни подсыпанными в косметику ядовитыми веществами. Помнится, однажды девочка из моей труппы приревновала меня к парню, на которого положила глаз. Не знаю, что она мне подсыпала в тени, но посреди спектакля веки обожгло так, что я только благодаря станцованности с партнером и отточенности движений умудрилась завершить номер. С полностью закрытыми глазами, поскольку их нестерпимо жгло.

Я тоже не образец для подражания. Но до такой пакости никогда не опускалась.

Что-то с поступлением в университет в голову все чаще и чаще возвращаются мысли о прошлом. Или во всем виновата вчерашняя посылка?

Тихонько застонав, я потерла виски. Как же не хочется, чтобы это все опять начиналось, и…

— А на ловца и зверь бежит, — вдруг раздался рядом со мной веселый голос, от которого я подскочила. — Ну здравствуй, Ярусик.

Наверное, это был первый раз в жизни, когда я подавилась кофе от неожиданности. И не заорала благим матом только потому, что судорожно пыталась откашляться. Зато, когда мне это удалось, на сияющего, как лампочка Ильича, Елизарова я уставилась как удав на кролика.

С точно таким же, исключительно гастрономическим интересом!

— Ты… — хрипло выдохнула, пытаясь подобрать хоть сколько-то цензурное определение для этого… Крокозябры. — Какой же ты…

— Красавец? — улыбка Елизарова стала шире, приобретая поистине голливудский размах.

— Не льсти себе, Елизаров, — я возвела глаза к небу и фыркнула, дернув плечом. — До этого звания тебе, как до Китая по-пластунски.

— Ну не знаю, не знаю, Ярусик… До тебя никто не жаловался, — этот придурок лишь легкомысленно пожал плечами, взъерошив волосы на затылке. Но не дождавшись хоть каких-то комментариев с моей стороны, совершил самое настоящее преступление.

Он отобрал у меня чудом выживший кофе и плюхнулся рядом на скамейку, положив голову мне на плечо. И выдал с потрясающей уверенностью в собственной безнаказанности:

— И потом, ты же моя девушка, Градова. Ты должна во всем со мной соглашаться. Поддерживать меня во всем, любить меня…

— Елизаров, — устало вздохнув, я снова дернула плечом, безуспешно пытаясь избавиться от чужой макушки на нем. — Я даже не знаю, что меня восхищает больше. Твое потрясающее в своих размерах самомнение, безразмерное самолюбие или бесстрашие пополам с глупостью.

И вот, вроде бы, яду в голосе было навалом, да и ехидством реплику не обделила, а этот придурок только фыркнул насмешливо. Ополовинил мой кофе и выдал, притворно расстроенно:

— Я польщен, Градова.

— Это чем же? — я машинально повертела в руках свободный наушник, размышляя, что звучащая в плеере песня “Топор” группы Folkbeat заиграла как-то уж очень удачно. Уж больно текст композиции совпадал с непередаваемым желанием огреть Елизарова чем-нибудь тяжелым по голове. И если бы не УК РФ, то…

Уф, Градова, выдыхай.

— Тем, что мне выпала великая честь показать тебе, как же хреново ты в людях разбираешься, — залпом допив остатки потрясающего напитка, парень встал со скамейки и дернул меня за руку. Да так, что я вскрикнула, с размаху влетев в его широкую, твердую грудь. И не упала только потому, что этот засранец успел обнять меня за талию, помогая сохранить равновесие.

— Идиот, — я зло выдохнула, пережидая вспышку боли в ноге. Попыталась взять себя в руки, но вышло настолько хреново, что я не выдержала. И ткнув его кулаком в плечо, требовательно поинтересовалась. — Что. Тебе. От меня. Надо?!

Правда, ответа не получила. Елизаров подозрительно молчал, и я задрала голову вверх, пытаясь поймать его взгляд. Чтобы тут же утонуть в завораживающих зеленых глазах, с золотыми искрами в глубине. Константин смотрел на меня удивленно, обескураженно и с нотками бесшабашного, заводного веселья. А потом он совершил самый глупый поступок из всех возможных…

Обхватив мое лицо ладонями, Елизаров провел подушечкой большого пальца по моим губам и выдохнул, наклонившись так что мы стукнулись носами:

— Понятия не имею, ведьмочка. И не отстану, пока не пойму.

— Шикарная мотивация, Елизаров. Просто офигенная. Просто…. М-м-м!

Трудно вырваться, когда тебя обнимают. Еще сложнее пытаться возражать, когда целуют, настойчиво, требовательно и так крепко, что в легких заканчивается кислород, а ноги подгибаются, не в силах держать тебя прямо. И на какой-то миг становится совершенно фиолетово, где я, с кем и что будет завтра. Важно только здесь и сейчас, в парке, вместе с этим невыносимым, заносчивым засранцем, который…

Чужие ладони забрались под кофту, коснувшись горячей кожи. А Елизаров шумно выдохнул самодовольно прямо мне в ухо, обжигая его своим дыханием:

— Так и знал, что ты от меня без ума, ведьма моя. С самой первой нашей встречи я… Ой! За что-о-о?!

— За длинный язык, Ваше Величество, — я вздохнула, облизнув припухшие губы. И потерла костяшки пальцев, глядя на согнувшегося пополам парня. — И потрясающую способность портить момент!

Я честно старалась звучать гневно и возмущенно, очень старалась. Но глядя на забавную гримасу звезды нашего университета, помня, как разливалось тепло от этого чертова поцелуя я не смогла удержаться. И невольно улыбнулась в ответ.

Тут же отвернувшись, дабы неторопливо и с достоинством удалиться в сторону дома. Охнув, когда чьи-то загребущие руки схватили меня за талию, притягивая обратно.

— Еще скажи, что тебе не понравилось, — насмешливо шепнул Елизаров. И потерся носом о мой висок.

— Елизаров, это всего лишь поцелуй, — я могла собой гордиться, голос даже не дрогнул. А вот тело не желало вырываться из неожиданно уютных, теплых объятий.

— Врешь, ведьмочка, — чему-то улыбнувшись, этот шалопай развернул меня лицом к себе и махнул рукой, шагая в сторону центральной аллеи. — Идем.

— Ваше величество, если вы думаете, что я…

— Трусишь, Ярусик? — остановившись посреди тротуара, он обернулся и скрестил руки на груди, вызывающе вскинув бровь. Еще и сощурился, ехидно протянув. — Ведьма боится костров инквизиции?

Подначка была детской, наивной и совершенно… Безыскусной. Елизарову явно было далеко до моих коллег по цеху, до хореографа и руководителя труппы, одним взглядом способного выразить все, что он думает о твоих танцевальных потугах. Да что там!

Я хмыкнула, недоверчиво качая головой. Его Величество Константин не дотягивал даже до моей заклятой подруги. А уж она не поскупилась, отыграв представление со стеклом и бритвами от начала и до конца. Но…

Этот клоун изобразил характерное движение из детского репертуара, под названием “Танец маленьких утят”. И я возвела глаза к небу, фыркнув и осторожно похромав следом за ним. Пробормотав себе под нос:

— Я об этом пожалею, определенно…

И кто бы сомневался, что я попаду не в бровь, а в глаз!