Глава 19

Константин Елизаров

Если вам кажется, что за вами следят, то вам не кажется.

Эту крамольную мысль Елизаров вычитал где-то в интернете и даже проверил на практике. Команда чокнутых фанаток всех возрастов и факультетов умудрилась вычислить его схрон без всяких там гаджетов и специальных средств. Хотя любовь к читальному залу в библиотеке за ним можно было заподозрить в самую последнюю очередь, но блин!

Нашли же! Или он просто слишком предсказуемым оказался?

Насмешливо фыркнув, Костя еще раз перечитал сообщение. И даже дважды нажал на фото, увеличив его, чтобы рассмотреть поближе эту дикую и ужасающе прекрасную картинку. Тонкие лодыжки, светлая кожа и рваные раны от лезвий и осколков. Капли крови, расползающиеся по паркету, лепестки увядших роз.

Елизаров сглотнул, мотнув головой и отгоняя липкие мысли о том, что чертово фото — настоящее. И что это его вредная, колючая ведьма. Упрямая, сильная, но хрупкая ведьма. От одной только мысли об этом пальцы сжимались в кулаки, а сердце гулко стучало в груди, грозя пробить ребра.

— Влюбился что ли? — со смешком протянул Костя, смущенно потирая шею и глядя на чертово фото. И сам же себе ответил, легкомысленно пожав плечами. — Эх, Елизаров… Не ищешь ты легких путей, не ищешь. Впрочем, если уж влюбляться, то в таких вот… Ведьмочек.

Это он протянул нежно, с какой-то затаенной гордостью. После чего сделал то, что следовало сделать уже давно. Открыв браузер на телефоне, он с минуту завис, раздумывая над тем, что спросить у всемогущего Яндекса. И все же решительно напечатал, быстро пробежавшись пальцами по клавиатуре.

Ярослава Градова, травма. Три слова, ничтожная вероятность, что можно будет найти хоть что-то и… Почти сотня тысяч результатов, подкинутых всемирной паутиной в ответ на такой просто запрос.

“Подающая надежды танцовщица: падение, от которого не оправиться”. “Он преследует меня! Так Градова объяснила свое падение”. “Мания преследования или звездная болезнь?”. “Хайп наше все: вся подноготная шоу-бизнеса”.

И это была только первая страница результатов, выдавшая самые популярные ссылки по выбранной им комбинации слов. Елизаров не глядя ткнул в первый же заголовок, обещавший самую правдивую информацию.

Статья была из какой-то интернет-газетенки среднего пошива. Не желтая пресса, но и на звания достоверного источника тянула с трудом. И чуть ли не половина объемного материала была посвящена хвалебным одам какому-то именитому хореографу, вызвавшемуся поставить чудо-постановку на сцене местного театра.

Имя хореографа, его биография и заслуги перед отечеством Елизарова волновали в самую последнюю очередь. Если не сказать больше, ему на них было откровенно наплевать. Поэтому он с чистой совестью пролистал все эти похвалы и комплименты, попутно морщась от количества и качестве лести. Короткое интервью с маэстро он также опустил, остановившись только, когда взгляд зацепился за выделенный курсивом текст.

“Эта постановка так же окутана мистикой и пропитана привкусом трагедии, как и все его творения. Одна из ведущих танцовщиц была вынуждена выйти из состава труппы накануне финального прогона. Ее партнер не справился с поддержкой: девушка влетела в зеркальную стену и была доставлена на скорой помощи с подозрением на травматический вывих бедра. Восстановится ли она к премьере или нет — неизвестно. Маэстро лично навестил танцовщицу в больнице и пожелал скорейшего выздоровления…”

Дальше шла новая порция комплиментов организаторам мероприятия, самому хореографу и будущим звездам мирового турне. Костя даже читать не стал, закрывая вкладку и открывая следующую.

Вторая ссылка вела на чей-то личный блог. И здесь же было освещена постановка изнутри, так сказать с изнанки. Краткие заметки о каждом из членов труппы были полны легкой иронии, а местами так и вовсе — откровенного ехидства. Найдя среди множества незнакомых ему лиц фотографию Ярославы, брюнет принялся читать.

“Сила духа. Наверное, именно так можно сказать о ней. Сила духа, железная воля и самодисциплина, упрямство. Пожалуй, из всего женского состава Градова мне импонирует больше всего. Да и на сцене она — живая, искренняя. В ее эмоции веришь, ей сопереживаешь. Жаль, что фатальная ошибка партнера скорее всего поставит крест на ее карьере. Травматический вывих бедра — это не шутки. К тому же, говорят, этот идиот отправил ее прямиком в зеркальную стену, и врачам пришлось потрудиться, чтобы вытащить осколки из ее ноги. Интересно, каково это осознать, что на тебе поставят крест из-за чьей-то ошибки?…”

Наверное, там было что-то еще. Что-то о том, как быстро нашли замену ведущей танцовщице в труппе. Но Елизарову это было уже не интересно. Куда больше его волновал вопрос, хватит ли у него смелости предложить своей ведьме вернуться к танцам после всего этого.

И если причиной травмы был какой-то неуклюжий сопляк, черт знает что забывший на паркете, то кто тогда этот неизвестный абонент? И зачем он шлет его Ярославе такие сообщения?

Вот где-то на этом вопросе Елизарову захотелось схватиться за голову. В этом уравнении было слишком много неизвестных для него одного. Что, впрочем, не мешало понять одну простую истину: выяснять подробности надо у первоисточника. И все бы ничего, если бы не одно “но”. Вряд ли Яра вот так вот легко поделится своими проблемами. Плюс что-то брюнету подсказывало, что Градова этот его поступок, мягко говоря, не оценит. Не иначе инстинкт самосохранения подал-таки признаки жизни…

Чтобы там Аринка не болтала про его отсутствие. Кстати о ней.

— Точно! — хлопнув себя по лбу, Елизаров расплылся в довольной улыбке, подскочил с места и рванул в сторону лестницы. Попутно вспоминая, где может обитать одна вредная, мелкая зараза, по ошибке названная его подругой детства.

Уж она-то должна подсказать, как быть в этой ситуации!

“Зараза” нашлась на втором этаже, в обнимку с рюкзаком и с таким вселенским страданием на лице, что Костя отвлекся от собственных проблем, удивленно воззрившись на это расстроенное чудо. И не сразу сообразил, что бы такого сказать.

Особенно, когда Белоярцева подняла на него свои огромные зеленющие глаза и печально вздохнула:

— Второй раз целовать не буду, — растрепанный хвостик светло-русых волос забавно качнулся в такт словам.

— Кого? — опешил Елизаров. Даже чуть рюкзак не выронил, благо вовремя успел ухватить сползающие с плеча лямки. А когда сообразил, фыркнул и приземлился на скамейку рядом, вытянув длинные ноги. — Тьфу на тебя, я не о том! Мелочь, тут такое дело… Мне твоя помощь нужна.

Арина снова вздохнула. Все так же печально, все так же протяжно. И все так же категорично отрезала, пихнув его локтем в бок:

— Повторяю для особо слышащих. Второй раз целовать его я не пойду!

— Да причем тут это-то…

— И тебя целовать не буду!

На этой фразе Елизаров подавился воздухом и закашлялся, уставившись широко открытыми глазами на по-прежнему пребывающую в глубокой меланхолии подругу. Потянулся потрогать лоб, но получил по загребущим рукам. И обиженно фыркнул, засунув руки в карманы джинсов:

— Фу, извращенка! Так я и дался проверять на себе твои сомнительные навыки поцелуев!

— Знаешь что, Елизаров? Учитывая, кто заставил меня прилюдно, при всем универе целовать какого-то левого чувака, чтоб спереть телефон девушки… Еще вопрос, кто из нас извращенец!

— Тебе понравилось, — наконец-то сообразив в чем причина такое тихой грусти, довольно протянул Елизаров, все же обняв подругу за плечи и притянув к себе поближе. Аринка для приличия посопротивлялась, оттоптав ему ногу.

И вздохнула, буркнув себе под нос:

— И я об этом очень, очень, просто… Вот ты даже не представляешь, как я об этом жалею, чудище!

— Хочешь, познакомлю?

Белоярцева на это бескорыстное предложение только хохотнула, закрыв лицо ладонью в известном жесте “рука-лицо”:

— Да… Не зря ты у меня записан как Камикадзе… Я смотрю, свою жизнь ты ценишь еще меньше, чем мою. Ладно, чудище, ты че хотел-то? Могу оторвать от души целых пять минут моего драгоценного времени… — и добавила, чуть смущенно и обижено. — Все равно меня с экономики выперли. Ну подумаешь, задачку решила с поправкой на злобу дня и экономическую ж… Жизнь в стране… Че орать-то сразу?

Костя мудро не стал уточнять, что ж там за задача была и почему в принципе лояльный ко всем первокурсникам преподаватель выставил Белоярцеву в коридор. Он даже мужественно проглотил все комментарии, так и рвущиеся наружу и задал один, зато самый животрепещущий вопрос:

— Мелочь, вот если бы тебя какой-то сталкер преследовал… Чтобы ты сделала?

— Купила бы биту, вычислила гада и показала бы ему, что преследовать слабых, беззащитных девушек опасно для жизни, нервов и психического здоровья, — не задумываясь выпалила Аринка. И только после этого на него посмотрела. — А что? У тебя появился сталкер? Или толпа фанаток решила перейти от простого любования к добыче сувениров?

От последнего предположение передернуло обоих. А Елизаров еще и по сиденью постучал, на всякий так сказать случай. После чего вдохнул, выдохнул и…

— Надо же, какая интересная встреча, — Хованский появился прям как черт из табакерки. Внезапно и не вовремя. Возвышаясь над сидящей парочкой заговорщиков, староста хмурился и одним своим недовольным видом обещал им все казни египетские.

Если не что-то похуже.

— Да чтоб тебя, каланча… — Арина выбралась из объятий приятеля и встала на прямо на скамейку. После чего схватила обалдевшего (во второй уже раз за один день!) старосту за воротник футболки и рванула на себя, бросив через плечо. — Кыш, Елизаров. Не мешай спасать твою жизнь!

И, прежде, чем кто-то из парней понял, что происходит Белоярцева совершила вторую глупость за последние два часа. Заткнула открывшего рот Хованского поцелуем. Да так, что тот выронил свой рюкзак и забыл не только о том, что хотел сказать…

Но и о том, что рядом есть зритель. Тот самый, что не преминул воспользоваться ситуацией и слинять. Звук входящего сообщения догнал его уже на лестничном пролете и остановившись, чтобы перевести дух Костя совсем не удивился, увидев на экране текст с собственного номера телефона:

“Библиотека. Читальный зал. Пятнадцать минут, Елизаров. Жду!”

— Надеюсь, я выживу… — неуверенно протянул парень, направляясь по указанному адресу. И уже у самого входа в этот храм знаний решил, что будет действовать, как всегда.

Шокировать, удивлять, провоцировать и говорить прямо. А вдруг пронесет?