Глава 11. Окно

 — Это анонимные жалобы на вас, адептка Вилар.

— Что? — невольно охаю я. — Откуда они взялись? Я ведь даже головы от учебы не поднимала. Когда мне было пакостить?

— Хороший вопрос. Более того, за вас вступился ваш личный наставник. Он как раз с этим разбирается, но… Я не могу позволить, чтобы самые ценные ресурсы были направлены на одну-единственную адептку, которая не ценит этих усилий, и не дает никаких результатов, — выдает ректор.

— Но я ведь… — “очень стараюсь” хочу сказать, но ректор не дает договорить.

— Вы сами отказались от отчисления, когда я вам это предлагал. Сказали, что хотите учиться, даже нашли личного наставника, так почему не используете данный вам шанс?

— Использую! Я очень хочу учиться и очень стараюсь. Делаю все, что сказано, можете проверить, профессор Галус подтвердит! А еще я уверена, что большинство этих жалоб — либо ошибка, либо клевета и происки врагов.

— И откуда же у вас столько врагов, включая даже трех профессоров?

Что? Не только Найтон, но еще двое преподавателей? Кто же это? За что?! 

— Господин ректор, клянусь, я не делала ничего, за что можно написать на меня жалобу, и если вы проведете проверку…

— Уже проводим. В этот раз вашу спину прикроют, адептка Вилар. Положа руку на сердце, я хочу вам верить. Не знаю, кому вы так насолили, но жалобы могут пойти и выше, в обход меня. А я не настолько энтузиаст, чтобы тратить все время на проблемы только одной адептки, тем более той, которая может вылететь в любой момент из-за элементарной неуспеваемости, — выдает он, немного повысив тон, а затем тут же отсекает самого себя.

Завелся ректор. Но злится сейчас, кажется, не на меня, а на всю эту ситуацию.

— У вас срок до конца месяца. Вы не должны завалить ни один экзамен, иначе, несмотря на ваш потенциал, мне придется вас отчислить. Вы услышали?

Еще как услышала.

— Спасибо за предупреждение и шанс, господин ректор. Если это все, то я пойду и начну заниматься немедленно.

— Надеюсь, вы так и поступите, – кидая мне вслед.

Выхожу из кабинета… нет! Вываливаюсь в коридор, поникнув, будто на меня ушат холодной воды вылили.

Я ведь стараюсь! Реально стараюсь, несмотря на то, что даже смысл этих занятий до конца не понимаю! Делаю все, что говорит профессор Галус, и вот какой результат.

Успеваемость ужасная, а еще и эти жалобы. Кто их настрочил? За что? Я ведь даже толком не существовала эти две недели.

Обида сковывает горло, прижимаю к себе сумку, втягиваю носом воздух и иду в комнату, которая в последние дни больше похожа на библиотеку. Я притащила сюда все книги, какие только разрешали взять с собой. 

Теперь они стоят стопками и на полу в углах и вохле пустующей второй кровати, потому что соседка, к которой меня подселили, отсутствует по семейным обстоятельствам. 

Эту девушку я ни разу не видела, даже не знаю, как ее зовут, но надеюсь, она не сильно разгневается, что я немного сдвинула ее вещи. Просто они тут валялись везде — даже на моей кровати... даже сапоги… Пришлось руками тогда простыни выстирывать.

Так не о соседке сейчас.

Подхожу к столу, достаю тетради и горько вздыхаю. Тут бы домашнее задания успеть выполнить, а когда догонять то, что упустила — вообще не знаю. Еще и тренировки Галуса. В них точно есть смысл? 

Но Мор не стал бы поступать так подло. Не отправил бы меня к смотрителю оранжереи только для того, чтобы я потратила впустую время и оказалась на пороге отчисления. Тем более ректор сказал, что Эргард разбирается с жалобами… Ничего не понимаю.

И честно сказать — не хочу. Я устала и… хочу плакать. Да, сильные девочки тоже плачут, иначе можно стать чокнутой девочкой.

Нет, все-таки поплачу потом. Учеба, бездна ее возьми, не прощает упущенного времени. Втягиваю носом побольше воздуха, а он здесь душный. Надо бы открыть окно, проветрить и помещение, и голову, чтобы лучше воспринимать информацию.

Так и поступаю, тянусь через стол, отщелкиваю шпингалет и тяну деревянную створку окна на себя. В комнату тут же врывается прохладный ветер, а вместе с ним и слова… Слова, которые я не ожидала услышать.

— Ты все ей написала? — доносятся откуда-то снаружи женские голоса. — А про жалобы на эту новенькую не забыла?

О, как интересно. Хочу выглянуть, да через стол не дотягиваюсь. 

— Конечно, все. Да она и без нас все бы узнала! — отвечает второй голос.

Говорит не громко, потому разобрать слова сложно. Кто же эти девушки такие?

Новенькая, о которой идет речь, — это я? Или кто-то другой?

— Но лучше через нас. Так мы ей докажем свою верность! — восторженно пищит первая.

Взбираюсь на крышку стола коленями и чуть двигаюсь вперед: хочу посмотреть, кто же это там говорит. 

Пока я подползаю, осторожно, чтобы не шмякнуться, девица продолжает:

— А если сами выгоним эту Вилар, так вообще… — пищит она, но подруга перебивает.

— Давай отправляй уже! — рявкает.

Я кидаю взгляд вниз, но вижу только взмахнувший в небо бумажный самолетик, который, едва поднявшись на десять метров, исчезает, опалив неяркой вспышкой.

Старый способ почтовой связи, каким обычно в деревнях пользуются, потому что блокноты моментальных писем там все время барахлят. Так кому же эти девицы отправляли письмо? Еще и тайно, учитывая, что пришли сюда, а не на почту академии. 

Увы, пока я отвожу взгляд, от неба, в котором только что исчезло письмо, девицы успевают дотопать до угла — он тут совсем рядом. Лиц их уже не вижу. Только спины и прически. Блондинка и шатенка.

И кто это? Мои милые сокомандницы — Стелла и Марта? Вроде эти были повыше. Но до амбалок из обеденной залы не дотягивают. Или дотягивают?

Не разберешь под таким углом.

Девицы исчезают за поворотом, а я тихонько себе вздыхаю и вновь кидаю взгляд в небо. Закат уже догорел, и небосклон быстро темнеет. Зато теперь он хвастается перед одинокими магами и человечками своим убранством мерцающих звезд.

Звезды кажутся мне сейчас же такими же недосягаемыми, как моя магия.

Взгляд падает на ростки, которые я прихватила из оранжереи. Хоть и стоят в стаканчике с водой на другом краю подоконника, а подвяли. Надо бы напитать их живительной силой. Уж это-то я должна уже суметь.

Беру стеклянный стакан. Пальцы чувствуют прохладу, но я стараюсь сконцентрироваться на магии, что живет в области сердца. Ощущаю, как потоки стремятся к кончикам пальцев, выпускаю их и... пшик.

Росточки, вместо того, чтобы ожить, вянут. Ну что за гадство?!

Что мне нужно сделать, чтобы хотя бы элементарные вещи начали получаться правильно?

Злюсь, и чтобы остудить голову, опять поворачиваюсь к небу. Люди изобрели дирижабли, чтобы подниматься в небо, как драконы, и я что-нибудь придумаю.

С такими мыслями и сижу на подоконнике, позволяя прохладному воздуху, остудить мой пыл.

Красиво здесь, очень красиво. Синее звездное небо, темные макушки многовековых сосен похожи на шпили, тянущиеся к звездам. Похожи на меня… 

Так и хочется немного забыть обо всех неудачах и просто выдохнуть, но, кивнув взгляд вглубь темной комнаты, понимаю, что нужно возвращаться к учебе, если не хочу попрощаться с этим красивым видом из окна в ближайший месяц.  

О девицах, жалобах и той, кому они писали – подумаю позже. Мне надо пустить корни поглубже. Потом и ветками махать будет легче.

С такой мыслью и спускаюсь с подоконника обратно на крышку стола, как под дверь вдруг просачивается что-то темное, мелкое, непонятное.

Оно молнией пролетает по полу прямо ко мне, и я в ужасе отшатываюсь назад, позабыв, что за спиной у меня пустота. Туда и заваливаюсь в эту же секунду.

Взмахиваю руками в попытке схватиться за что-нибудь, но пальцы цепляют лишь воздух, и я срываюсь вниз… 

С испуга призываю всю свою магию, и в этот момент, небо и земля начинают меняться местами. Меня вытягивает  вверх какая-то сила, а затем будто клешней схватают за запястье, и уже спустя секунду я оказываюсь внутри собственной комнаты. 

Не могу устоять на крышке стола, заваливаясь на тень, которая, кажется, меня и спасла. И вместе с этим спасителем падаю на пол.

Мне не больно. Спаситель оказывается весьма упругим и… горячим. А этот запах — с нотками сандала и цитрусов! 

Застываю, осознав на груде чьих мышц, я сейчас могла оказаться.