Глава 6

Тася

Все, решено! Это случится сегодня. Больше невыносимо тянуть и откладывать разговор на потом. Лучшего момента не придумаешь. Мы с Алей уже нарушили одно из правил, но нас могут спасти другие. Правила два и три: ничего не скрывать и решать проблемы сообща, и правило номер девять: пятница – святой день. И то, что мы откладывали наши традиционные пятничные посиделки несколько недель, не просто опасный звоночек, а пароходная сирена. Пора это прекращать.

Встречаемся с подругой у магазина и убегаем от холодного влажного ветра, прячась за автоматическими дверьми. Аля проводит руками по волосам, перекидывая их на одно плечо, а я заправляю за уши вьющиеся пряди.

– Нам нужно поторопиться. Я не взяла зонт, – говорит Макарова.

– А я взяла, – отвечаю и трясу рюкзаком на плече. – Но лучше быстренько затариться и бежать ко мне, пока не начался дождь.

На самом деле мне плевать на возможную непогоду, да и на остальное тоже. Нет уже сил терпеть, хочется обсудить все без утайки и расслабиться за поеданием вкусностей и просмотром хорошего кино. Хочется вернуть нас прежних.

Аля кивает, и мы разбредаемся по рядам. Я набираю кучу шоколадных батончиков, мармеладок и конфет, Аля ограничивается ассортиментом с полки для худеющих и диабетиков. С ее аллергией это самый безопасный вариант. И если считать постоянные прыщи аллергией, то мне следовало бы брать пример с подруги, но сегодня определенно стоит подсластить вечер. Он будет не сахар.

Встречаемся с Макаровой на кассе, оплачиваем жир на моей заднице и отсутствие сыпи на Алиной мордашке и запихиваем провизию в мой рюкзак. Здорово, что я его взяла. Кажется, мы обе сильно нервничаем. Иначе для чего еще можно было скупить почти половину магазина? Мы это и за месяц не съедим.

Серое небо, кажется, стало еще мрачнее, а порывистый ветер набирает злость с каждой секундой. Дождя еще нет, но его скорое приближение ощущается в воздухе. Он близко.

Хватаю Макарову под руку и шустро перебираю ногами в направлении своего дома. Первая крупная капля падает мне на нос, ускоряю шаг на максимум, но ливень обрушивается с неба, заставая врасплох прямо посередине двора старых панельных многоэтажек.

Аля пронзительно взвизгивает и, прикрывая свободной рукой лицо, тянет меня к ближайшему подъезду под козырек. Благо он достаточно большой, чтобы под ним поместилась парочка слонов, а две миниатюрные школьницы могут разбить здесь целый лагерь. Летний дождь еще можно было бы пережить без проблем, но вот холодный осенний ливень в преддверии зимы… Как-то не очень хочется подвергать себя риску заболеть.

Ныряю в рюкзак за зонтом, но его поглотил ворох шелестящих упаковок.

– Он нас не спасет, – говорит Аля. – Ветер слишком сильный. Промокнем до нитки.

Поднимаю голову и из-за водной стены едва ли вижу очертания соседнего дома. Ветер меняет направление капель так быстро, словно спятил, и не понимает, куда ему нужно на самом деле. Отходим с Алей к стене, чтобы спрятаться от обстрела, и обреченно переглядываемся.

– Всего два двора не добежали. Надо ждать, пока утихнет, – произношу я, прижимаясь плечом к подруге.

Ответом мне становится оглушающий раскат грома, от которого мы обе вздрагиваем и, вместо того чтобы прижаться друг к другу теснее, расходимся в разные стороны.

– Значит, подождем, – отзывается Аля, задумчиво отводя взгляд.

Молчание между нами такая же редкость, как и подобный ливень в сухих долинах Антарктиды. Мы не произносим ни слова, лишь капли барабанят по крышам и асфальту. Неловкость электричеством потрескивает между нами.

Делаю глубокий вдох, ощущая, как фраза подкатывает к горлу.

– Нужно поговорить, – выдыхаем с Макаровой в один голос и с одинаковой интонацией: усталость и серьезность.

Мы поворачиваемся друг к другу. Я смотрю в печальные глаза Али. Ее вид пронзает сердце ледяной иглой. Пауза затягивается. Насколько мы можем быть с ней похожи, что думаем и чувствуем одно и то же? Боюсь, разговор будет тяжелым, но раз уж природа загнала нас в тихий уголок на нейтральной территории, то это определенно что-то значит.

– Речь о Дымарском? – спрашивает Аля.

– Ты и сама в курсе. Все, что происходит, – настоящая жесть. И проблему нужно как-то решать.

– Согласна. Девятое правило не имеет смысла, потому что это уже случилось. Не представляю, как у тебя, Тась, но у меня все по-настоящему. Я честно пыталась игнорировать его, но…

– Сердцу не прикажешь, – заканчиваю за нее фразу. – Понимаю. И у меня – по-настоящему.

Замолкаем. Шум ливня и вой ветра утихают магическим образом. Остаемся только мы двое, наша многолетняя дружба и наша нечаянная влюбленность в одного и того же парня.

– Я ему нравлюсь, Тась, – надломленно, но решительно говорит Макарова. – Я просто знаю и вижу. У нас с ним очень много общего и действительно может что-то получиться.

Сжимаю зубы, поднимая подбородок. У них много общего? О чем она говорит? Она шутит? Я не только вижу, что нравлюсь Дымарскому, я еще и слышала это. Олег мне признался. Он. Мне. Признался.

Наверное, Аля все приняла на свой счет. Олег – милый парень, и обычное общение с ним может легко заставить такую мечтательную девушку, как Макарова, запутаться. Только сказать об этом в лоб – значит разбить ей сердце прямо сейчас. Я не могу так сделать, но и свое сердце топтать не могу. Замкнутый круг.

– А по-моему, ему нравлюсь я. Аль, ты – моя лучшая подруга. И я ненавижу то, в какой ситуации мы оказались, но… Черт! Мы здесь! Последний год школы. Идеальный парень… И это сводит с ума! Не хочу терять тебя, но все изменилось. Мы не можем нормально общаться, не можем проводить время вместе. В конце концов, мы просто разойдемся и Олега упустим. И я не могу избавиться от мысли, что вдруг он – моя судьба…

– Он же совсем не в твоем вкусе! – разводит руками Макарова, чем впервые меня раздражает.

– А вот и нет, – качаю головой я, вспоминая наши разговоры с Дымарским – и его поведение: смелый, веселый, следит за обувью, в меру настойчивый и милый. – В моем. Картинки картинками, но когда встречаешь реального человека, то все становится иначе.

Аля сжимает губы. Вижу, как ей неприятно, но и я сейчас не «Киндеры» трескаю. То есть она реально считает, что подходит ему больше, чем я? Что у меня нет шансов?

– Тогда выбирать должны не мы, – подводит итог Макарова, резко охладев и накинув на себя сдержанный образ настоящей леди. – Ведь как-то бессмысленно получается. Ты права, дружба рушится между нами. И чем дольше мы тянем, тем хуже будет. Я устала держать это в себе и пытаться контролировать свои эмоции и чувства.

Глаза жгут слезы обиды. Так все глупо, что сил нет. Человек, на которого ты всегда мог положиться, внезапно оказывается на вражеской территории и целится в тебя из дробовика. Знаю, что чувствую это не я одна – и не одна разрываюсь на части.

Эгоизм или жертвенность?

Любовь или дружба?

Счастье или несчастье?

Сложный выбор, но очевидный.

Макарова не уступит, и она понимает – я тоже. Нам ничего не остается. Аля дело говорит. Мы теряем нашу дружбу (или уже потеряли), а в придачу лишаем себя шанса даже попробовать начать отношения с Дымарским. Как-то неправильно. Каждая должна быть в первую очередь за себя. По крайней мере, это будет честно. И лучше, чем две несчастные девчонки, ненавидящие друг друга, и упущенная возможность.

Распрямляю плечи, стираю эмоции с лица и произношу:

– Не думала, что когда-нибудь соглашусь на такое, но ты права. У нас есть дурацкий выход, но выход. Пусть Олег решит, кто из нас должен быть с ним.

Очередной громовой залп сотрясает небо, но ни я, ни Аля даже бровью не ведем, глядя друг другу в глаза. Мы никогда не были соперницами, никогда не боролись. Каждая занимала свою нишу, была лучшей на своей стезе, а теперь мы схлестнулись. И я понятия не имею, чем все может обернуться. Я уверена в себе и в симпатии Дымарского, но не знаю, станет ли мне легче когда-нибудь.

Будет ли это предательство с моей стороны? Я не делаю ничего такого за спиной подруги, но все же… Это супермерзко. Но иного выхода просто нет. Может быть, когда Олег выберет меня, Аля через какое-то время успокоится и смирится? Может, мы даже будем общаться. Я надеюсь на это.

Макарова еще встретит своего принца. И наверное, встретила. Взять того же Бойко. Он подходит ей, делает ее живой. Заставляет забыть о масках и напускной идеальности. Вот кто ей нужен! А Олег… Он подходит мне. У нас есть эмоциональная связь и взаимная симпатия. Это лучший вариант.

– Я всегда думала, что ты поддержишь меня в первых нормальных отношениях, – произносит Макарова, тяжело вздыхая.

Боль пронзает сердце, дрожь бежит по рукам, а глаза наполняются слезами. Запрещенный прием! Хочется прямо сейчас прекратить муки, отдать ей Олега и забыть обо всем, но… Не только она так думала. Я тоже. Последний месяц показал, что ничего не получится. Я не смогу смириться. Мы с Дымарским идеально подходим друг другу. Ему нужна не Аля, а я. И я не хочу даже представлять их вместе. Как они будут гулять, держась за руки, обниматься, целоваться…

Нет! Ничего подобного не будет! Я не готова пойти на такое. Даже ради нее.

– А я думала, что ты всегда будешь на моей стороне, – сухо отвечаю ей в тон, сдерживая из последних сил непрошеные слезы.

– Не знаю, как мы теперь будем общаться.

– Никак… Мы не сможем. Лучше обрубить контакты на то время, пока все решается. Аль, единственное, что я могу обещать – честную борьбу, если с твоей стороны не будет подстав.

– Не будет, – отрезает она.

– Тогда договорились.

– Удачи тебе, – со скрытым сожалением говорит Макарова, но меня ей не надурить.

– Ага, – отзываюсь я, раскрывая спасительный зонт, который так кстати сам ложится в руку. – И тебе удачи.

Выбегаю под дождь. Мысли и эмоции делятся на два лагеря. С одной стороны, облегчение и будоражащая радость из-за того, что мои руки развязаны, а с другой, печаль и тоска по лучшей подруге, которую я могу навсегда потерять. Но все правильно. Мы правильно поступили. Теперь каждая отвечает только за себя.

Честная борьба – значит честная борьба. Такова жизнь. За счастье приходится бороться. Иногда и с близкими людьми.

Первым делом, очутившись дома, захожу во «ВКонтакте» и принимаю заявку в друзья от Олега.

Ну все, красавчик, можешь писать мне. Горит зеленый свет.

Пританцовывая, переодеваюсь в домашнюю одежду, расчесываю непослушные волосы и собираю их на макушке, каждые десять секунд поглядывая на телефон.

Так и косоглазие заработать можно.

Залезаю на кровать и держу телефон перед глазами. Жду пять минут. Десять. Третий раз пролистываю фотографии Дымарского, ожидая, когда он будет онлайн и постучит мне в личку.

Да где его носит?! Он свое счастье пропускает!

В комнату заглядывает мама:

– А где Аля?

Ее вопрос отзывается тупой болью в груди.

– Мы отменили ночевку, – отвечаю я, вновь уставившись в телефон.

– Что-то случилось?

– Нет.

– Тась…

– Мам! Все в порядке. Тебе не о чем волноваться. Ладно?

– А тебе незачем грубить матери!

Вздыхаю, поднимая голову, и смотрю в строгие, но искренние обеспокоенные глаза самого близкого человека на планете, который точно никогда не предаст. Я не хочу обсуждать с мамой свою ситуацию, но стоит ее хотя бы успокоить.

– Прости. У меня все хорошо. Честно. Я не получила двойку, не принимаю наркотики и не лишилась девственности…

– Тогда мне действительно не о чем волноваться, – усмехается мама.

– Я же говорила, – пожимаю плечами. – А теперь можно мне немного личного пространства?

– Ужин на плите, – говорит мама и закрывает за собой дверь.

Сорок четыре минуты. Я жду почти час, а Дымарский так и не отреагировал на мой широкий жест. Эмоциональные качели набирают скорость. Мысли крутятся в голове, падая из крайности в крайность.

Что я наделала?!

Как я могла так поступить с Алей?

Я знаю ее десять лет, а Олега – пару месяцев!

Вжух! И все кардинально меняется.

Почему Аля думает, что лучше меня?

Она просто хочет больше внимания, Олег ей даже не нужен.

Олег…

Он ведь такой классный…

Он…

Вжух!

Какого чижика-пыжика он до сих пор мне не пишет?!

Чем он так сильно занят?!

А-а-а-а!!!

Вскакиваю с кровати, в глазах темнеет от резкого подъема. Это что? Старость? Едва не теряю равновесие и глубоко вдыхаю. Я не могу сидеть здесь одна. Так и до дурки недалеко. Нужно отвлечься. Отвлечься…

Чисто машинально тянусь за телефоном, чтобы написать Макаровой, но не касаюсь его. Аля и правда была огромной частью моей жизни. Трудно перестроиться, но придется.

Мне срочно нужна компания, иначе я себя загрызу, а потом и Дымарского тоже. Опускаю взгляд на пол и улыбаюсь. Точно! Как я могла забыть?

– Привет, Тасечка, – говорит тетя Таня, открыв дверь. – Оболтус в душе. Можешь подождать его в комнате, если хочешь.

– Здрасте. Э-э-э… Да. Спасибо.

Вхожу в квартиру Юдиных и слышу шум воды из-за двери ванной комнаты, а еще – приглушенную ругань из гостиной. Тетя Таня цокает языком и наклоняется ко мне. Она округляет глаза и произносит, понижая голос:

– Я бы попила с тобой чаю, но мы с Гришей собираемся в гости, а он снова растерял все свои носки. Мужчины такие беспомощные, когда дело касается порядка. Ты знаешь, куда идти. Будь как дома.

Мама Глеба оставляет меня одну. Плетусь в комнату друга, сжимая в руке пакет с конфетами. Сейчас у меня случится приступ… Точно случится…

Эй! Что за свинтус?! Кошмар какой-то!

Морщусь от лютого беспорядка Глебки, осматривая пацанскую комнату: десяток грязных кружек на столе и у кровати, листы, тетради, учебники, упаковки от печенья. Оставляю дары, которые принесла, и принимаюсь за наведение чистоты, пока у меня не началась вторая стадия припадка. Как так можно, а? Как?!

Погружаюсь в уборку с головой и забываю о времени. Уже добираюсь до компьютерного стола, собрав здоровый пакет мусора, как вдруг за спиной разносится испуганный рык:

– Ты че здесь делаешь?!

– Убираю за свиньей, – бросаю я, продолжая складывать тетрадки в ровную стопку.

– Я тебя не просил! – грохочет Глеб.

Он подбегает ко мне и хватает за руку. В нос бьет свежий запах геля для душа и мятной зубной пасты. Поворачиваю голову, взгляд Глеба в мгновение из грозного превращается в обеспокоенный.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает он куда мягче.

– Зашла в гости.

Глебка хлопает глазами, и я залипаю. Ого… У него такие длинные ресницы. Я не замечала. А еще лоб кажется слишком чистым. В прошлом году он был весь в бугорках и красных пятнах. Неужели друг купил себе линейку косметических средств по уходу за кожей, о которой я говорила?

– Ты что, пьяная?

– Нет, – отмахиваюсь я и, отступая, выдергиваю руку из его хватки.

Что-то меня и правда повело… Блин, а его гель для душа классно пахнет. Совсем не так, как тогда в спортивном зале. Легкий морской бриз, лайм и еще что-то сладкое и знакомое, но никак не получается понять, что именно.

– Сегодня же пятница, – произносит Глеб, нахмурившись.

– А ты у нас что, календарь?

– Почему ты не с Макаровой? Вы ведь…

– Потому что я здесь!

– Вау! – Он взмахивает руками и оставляет их поднятыми до уровня груди, будто готовится защищаться. – Спокойно. Я просто спросил.

Кусаю нижнюю губу и смотрю в пол, и до меня внезапно доходит… Глеб вкусно пахнет, намывался в пятницу вечером, а еще на кровати лежат идеально отглаженные джинсы, футболка и рубашка, которые выбиваются из общего хаоса. Он куда-то собирается. И не просто куда-то, а… Вот невезуха. Меня кинули все кто только мог. Круто! Ничего не скажешь.

– У тебя свидание? – спрашиваю я, не глядя другу в глаза.

– Тась, у тебя что-то случилось? С Алей поругалась?

– Я… – запинаюсь, потому что, услышав страшную фразу со стороны, все вдруг становится реальным и болезненным. Такое чувство, словно меня только что сбил поезд на полном ходу. – Мне пора. Извини, что помешала…

Делаю пару шагов к выходу, слезы градом падают из глаз. Сегодня самый ужасный день в моей жизни. Самый! Глеб ловит меня у двери, обнимая рукой за плечи. Наклоняет голову и стирает слезы со щек большим пальцем.

– Эй-эй… – тихо и ласково говорит он. – Тась, все нормально. Все хорошо. Давай посмотрим что-нибудь. Хочешь – даже что-то из Тима Бертона.

– Я принесла конфеты… – всхлипываю я, опуская голову на плечо Глебу.

– Тогда я заварю чай. А когда уедут родители, сделаю кое-что получше.

– Угу… – подвываю я. – А как же твое свидание?

– Перенесу, – не задумываясь, отвечает Глеб.

– Спаси-и-и-бо…

– Господи, Козырь… Какая ты нюня. Платочки принести?

– Угу-у-у…

– И за что мне такое счастье, как ты?

– Ты был маньяком в прошлой жизни, а теперь расплачиваешься за грехи.

– Я хотя бы просто был им, а не остаюсь до сих пор, – усмехается Глеб.

– Шнеля, Глебка! Где мой чай и платочки?! – шутливо отзываюсь я и смеюсь сквозь слезы.

Как здорово, что мне не придется провести вечер в одиночестве.

Аля

– Боже мой! – восклицает мама. – Ты можешь не торопиться? Ешь медленнее!

Но Маня, еще не прожевав бутерброд, тянется к сладкому.

– Не могу, мамулечка, – с набитым ртом отзывается сестра. – Меня Светка ждет!

Мать переводит нахмуренный взгляд на меня:

– А ты почему опять ничего не ешь?

Я, подперев кулаком щеку, с задумчивым видом уже несколько минут размешиваю ложечкой чай.

– Что-то не хочется, – наконец откликаюсь я.

– Тебе который день ничего не хочется, – сердится мать. – Совсем исчезнуть решила?

– Чур, если Алька исчезнет, я перееду в ее комнату, – вклинивается Маня. – Она у нее больше!

Отец, впервые за долгое время решивший позавтракать с нами, кажется, вот-вот сойдет с ума.

– Что случилось? – точно так же, как мама, хмурится он. – Почему одна из моих дочерей объявляет голодовку, а вторая глотает все, не жуя, как утка? Расскажите хоть, как у вас дела?

Мне не хочется посвящать папу в свои личные проблемы. Признаваться в том, что я потеряла близкую подругу, а еще вроде бы и любимого парня… Вернее, он даже еще не успел побыть моим. Тася дала мне зеленый свет, но я до сих пор не решила, как лучше подобраться к Дымарскому… Яков Ефимович простудился, репетиций на следующей неделе не предвидится. А выслеживать Олега в школе и ходить за ним по пятам… Как-то унизительно.

А еще мне не хватает Таси… Как непривычно и тоскливо ложиться спать, не наболтавшись как следует с подругой перед сном по телефону. А что будет в школе? Как держать нейтралитет? Мы ведь сидим за одной партой. Возможно, первое время будем изредка общаться на нейтральные темы, касающиеся уроков, но не делиться самым сокровенным… Рассказывать Тасе, как продвигаются дела с Дымарским? Бред! Будет очень тяжко. Без Козырь мне с пятницы даже сны снятся какие-то тусклые и совсем незапоминающиеся. Будто все потеряло привычные краски и жизнь мигом выцвела.

Отец по-прежнему смотрит на меня, ожидая, когда я поведаю ему о том, что произошло. Но я упрямо молчу и продолжаю размешивать чай. Зато Маня никак не успокоится. В конце концов сестра прожевывает бутерброд и начинает докладывать:

– Папуль, я в кино опаздываю. Мы со Светкой договорились в десять у кинотеатра встретиться. Идем на новый фильм с Тимоти…

– Тимати в кино снимается? – удивляется папа. – Бургеров ему мало?

– Да нет же, пап! Господи, фильм с Тимоти Шаламе! Какой же он лапочка! А Алька просто с Тасей поссорилась. Они запали на одного пацана, Олега Дымарского из одиннадцатого «Б». А может, она еще из-за Бойко дуется…

– Глупости! – наконец оживаю я и кидаю на сестру возмущенный взгляд.

Маня пожимает плечами:

– Нет, ну а че? У Макара теперь другая девчонка, красивая, между прочим, Алина! Она этим летом на городском молодежном конкурсе красоты победила!

– Флаг ей в руки, – сердито отзываюсь я.

– Ого! Видите, как бесится! На двух стульях усидеть хочет: и с Дымарским гулять, и чтоб Бойко за ней по-прежнему бегал…

– Маня! – И я швыряю в сестру кухонное полотенце.

Маня ловко уворачивается, полотенце шлепается на стол и переворачивает сахарницу.

– Девочки! – восклицает мама.

– Да, зря спросил, как у вас дела, – бормочет папа, поспешно выбираясь из-за стола.

Друзья вечно над ним по-доброму потешаются. Отец в молодости грезил сыном-хоккеистом, а у него уродилось настоящее девичье царство.

Маня, и не думая собирать рассыпавшийся сахар, увязывается за папой. Слышу из коридора ее быструю речь:

– Дашь на карманные? На попкорн не хватает! Я те деньги на набор гель-лаков для ногтей потратила. Хороший такой наборчик, со скидкой продавался. Ну, пап! А на следующей неделе я ни копеечки не попрошу…

Я утыкаюсь взглядом в чашку с чаем. Чувствую, что мама не сводит с меня встревоженного взгляда.

– Вот что случилось. Поэтому ты в пятницу вернулась домой, вымокшая до нитки? Вы все-таки с Тасей не поделили Олега?

– Маня просто трепло.

– Не говори так про сестру. Очень достойный мальчик Олег, раз вы из-за него…

Я лишь пожимаю плечами.

– Мы даже узнать его лучше не смогли. Каждая из нас боялась обидеть другую.

– А теперь?

– А теперь они друг друга во «ВКонтакте» добавили, – сухо отвечаю я.

Это я заметила в тот же день, когда мы с Тасей поссорились. И если честно, страшно рассердилась на Тасю… Как ловко она начала действовать! С места в карьер. А у меня до сих пор осталось неотвеченным сообщение от Олега: «Доброй ночи, Аля», – которое Дымарский, кинув заявку, написал мне сто лет назад.

– И что вы теперь с Тасей… – неуверенно говорит мать.

– Мам! Прошу тебя!..

– Горе мое луковое. – Она встает с места и, подойдя ко мне, целует в макушку. – Ничего, ничего… Переживете. Как там у Шварца в твоей школьной постановке? «Влюбляться полезно». Даже безответно. Все это – опыт.

Погода сегодня по-ноябрьски тоскливая. Небо хмурое и грязное. Похоже, вот-вот из набитых серых туч повалит пушистыми перьями первый снег. Ветер и вовсе сбивает с ног. Поэтому я сама до конца не понимаю, что заставляет меня в такой холод удрать из дома. Просто хочется немного проветриться. Стены давят. И мама… Безусловно, желающая помочь, но пока мне не до разговоров по душам.

Я и не замечаю, как оказываюсь недалеко от дома Дымарского. Как самая настоящая влюбленная дура я давно знаю его адрес. Еще в сентябре подсмотрела улицу и номер дома в журнале «Б» класса, когда относила в учительскую наш журнал. Как выяснилось, живем мы совсем рядом. Теперь брожу под окнами Олега, сама не представляя, для чего.

А если он увидит меня? Плевать. Неужели я не могу просто прогуливаться здесь в воскресенье и дышать свежим воздухом?

Думаю об этом и сама себе усмехаюсь. Да-да, Макарова. Кого ты хочешь обмануть? Северный ветер леденит лицо, и даже слезы на глаза выступают.

Когда я уже собираюсь уйти, как назло замечаю Олега. Он выходит из «Дикси», попутно убирая что-то в карман модной стеганой куртки. Дымарский смотрит себе под ноги, но как только я собираюсь незаметно улизнуть, поднимает голову и встречается со мной взглядом. Тогда я останавливаюсь как вкопанная посреди улицы и смотрю ему в глаза.

Олег улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Дымарский мне кивает, и я, подняв руку, машу ему в знак приветствия. Время от времени Олег пропадает из виду, потому как между нами все время снуют прохожие. Но потом Олег подается вперед и идет ко мне навстречу. А у меня внутри все обрывается. Догулялась. Жду, пока он подойдет, и не знаю куда себя деть. Топчусь на месте посреди улицы и улыбаюсь как дурочка. Значит, любовь делает из людей блаженных идиотов…

– Привет, – первым здоровается Олег.

– Привет! – эхом откликаюсь я, не сводя с него зачарованного взгляда.

– Ты как здесь оказалась с самого утра? – со смехом спрашивает Олег, заглядывая мне в глаза.

Он понимает, в какое смятение приводит меня его присутствие, и ему это нравится.

– Да я тут недалеко живу, – киваю я неопределенно в сторону.

– Где ты живешь, я пока не сумел выяснить. Ты ведь в прошлый раз не дала проводить себя до дома.

Вспомнив нашу прогулку под дождем, я тут же смущаюсь. Мне казалось, что тогда Олег хотел меня поцеловать… Да, точно! Мой первый поцелуй мог произойти под холодным осенним дождем под одним зонтом с самым лучшим парнем в школе, если бы… Если бы не Тася. Она ведь вообще не выходила у меня из головы! Да и сейчас, если честно, не выходит. Но Козырь сказала, что теперь – каждая за себя… И ноги привели меня к дому Олега.

Дымарский видит, как я мрачнею, и меняет тему разговора:

– А я спустился жвачку купить. И… погулять. Погода хорошая.

– Ага.

Олег протягивает ко мне руки и аккуратно, до конца застегивает молнию на черном пуховике, теплыми пальцами слегка коснувшись моего подбородка. Я как завороженная слежу за его движениями. Мы оба стоим под порывами сильного ветра и ежимся от холода. Олег пытался поцеловать меня под зонтом, а сейчас предлагает прогуляться… Кого мы обманываем? Ведь оба до чертиков нравимся друг другу. И с чего Тася взяла, что она небезразлична Олегу? Просто подруга привыкла к вниманию парней. А теперь, наверное, неправильно все поняла…

– Хотя, если ты не против, я бы где-нибудь погрелся, – говорит Дымарский. – Ты как?

– А где? – оживаю я, потому как у меня от холода зуб на зуб не попадает.

– Рядом есть классная кофейня, за углом, прогуляемся?

– Я и ты? – еще туплю я.

Как-то быстро разворачиваются события. Я хотела просто побродить под окнами Олега и вернуться домой ни с чем. А у нас вроде как… первое свидание?

– Ну да, – смеется Олег. – Аля, что с тобой с утра пораньше?

– Не выспалась, извини, – смеюсь я в ответ. – Конечно, давай погреемся.

И Олег без лишних разговоров берет меня за руку, а я вроде как больше и не сопротивляюсь… Я впервые в жизни иду с понравившимся парнем в кофейню. Это у Таси уже был бойфренд, с которым они гоняли на свидания и даже целовались. Правда, в итоге он оказался настоящим козлом, но Олег не такой. Если мы с Козырь обе запали на него, значит, что-то стоящее действительно в нем есть. Не могли ведь мы обе в нем ошибиться?

Кофейня оказывается очень стильной и уютной. А главное – в ней тепло. Мы с Олегом занимаем столик у окна, и прехорошенькая официантка приносит меню. Я замечаю, как она стреляет глазками в Олега, но Дымарскому на нее плевать. Пока мы снимали куртки, он не сводил с меня взгляда. И сердце у меня счастливо трепыхалось в груди.

– Здесь готовят классный чизкейк на завтрак, – говорит Олег, пока я разглядываю меню. – Всегда его рекомендую.

Я поднимаю голову:

– Часто водишь сюда девчонок на свидания?

– А у нас разве свидание? – укалывает меня в ответ Олег.

– Похоже на то. Я надела сегодня счастливую блузку.

Тогда Дымарский с нескрываемым интересом оглядывает меня и тепло улыбается. Я знаю, что выгляжу хорошо. Никогда не выхожу из дома черт-те в чем. Вдруг любовь всей жизни поджидает за углом, а я без укладки? Тем более что я целенаправленно брела навстречу судьбе… Олегу то есть. И вот мы сидим в милой кофейне друг напротив друга. Здесь славно, а еще негромко играет старый альбом OneRepublic. В детстве я тащилась с этой группы.

– Здесь еще есть классный миндальный торт, – сообщает Олег.

– У меня аллергия на миндаль.

– Серьезно? Жалко. А на что еще у тебя аллергия?

– Если начну перечислять, то мы отсюда до закрытия не выйдем, – смеюсь я.

– Я бы только с радостью провел с тобой целый день, – добавляет Олег. – А может, и всю жизнь.

Вау! Ну и поворот! Конечно, такого мне никто и никогда не говорил… Кроме Бойко, разумеется. Но я те слова в расчет не беру.

Мы с Олегом переглядываемся и улыбаемся друг другу, как заговорщики. Из колонок на репите льется песня «Secrets», за окном туда-сюда шныряют угрюмые прохожие, мигают светофоры и, кажется, несмело летят с неба первые снежинки… И все бы хорошо, но я внезапно понимаю, что при Олеге не могу расслабиться. Приходится держать маску и быть отстраненной Алей из школы. Почему? Боюсь разочаровать его? Разонравиться? Или Тася не дает мне покоя? Конечно, мысли о лучшей подруге (наверное, никогда не смогу к Козырь применить сочетание «бывшая лучшая подруга») не исчезают из головы… Теперь мне кажется: зря мы это затеяли. Что за дурацкий разговор произошел между нами в пятницу…

В какой-то момент, за всеми горькими думами, ловлю себя на мысли, что совершенно не слушаю Олега. Хотя о свидании грезила с начала учебного года. Дымарский что-то заливает мне с обаятельной улыбкой, я мило улыбаюсь ему в ответ, а сама ни черта не могу разобрать, что он говорит. Словно и не хочу вникать в суть сказанного… Будто Олег мне стал вмиг неинтересен. Хотя это не так! Я хочу быть с ним. Очень! В чем дело?

Нет, все из-за Таси. Точно-точно. Ох, и погано я себя чувствую. Интересно, когда-нибудь оглушающее чувство вины пройдет? Если вдруг у нас с Олегом… будет по-настоящему? Или меня до конца жизни изгрызет совесть?

В финале нашего воскресного завтрака я чувствую себя так ужасно, будто на самом деле слопала столько миндального торта, что впору вызывать «Скорую». И если я думаю, что самое страшное позади, то сильно ошибаюсь. Вскоре меня постигает новое неприятное открытие.

Поглядывая в окно, вижу, как по улице идет Бойко со своей ненаглядной Алиной. В первую секунду сердце победоносно замирает. Ага, наверняка Макар здесь из-за меня! Но я сразу себя одергиваю: Бойко не мог знать, что я сижу в кофейне с Олегом. И он вообще в нашу сторону не смотрит. Только Алиной любуется. И тогда я испытываю… разочарование? Досаду?

Макар идет по высокому бордюру спиной вперед, время от времени оборачиваясь, и что-то весело втирает Алине. А та и рада ухохатываться, как истеричка. Никакой сдержанности. Ржет на всю улицу. Холодный ветер треплет короткие волосы Алины, и так по-киношному развеваются полы ее пальто… А Бойко смотрит на нее так привычно и знакомо… Как смотрел долгие годы на меня.

Внезапно меня душит обида. Маня права. Я просто собака на сене. Макар мне не сдался – это всем известный факт. Но почему-то когда вижу их с Алиной вместе, то начинаю страшно злиться. Будто девчонка забрала у меня дорогую и любимую игрушку. Но Бойко – не вещь. Он человек. Дурной, конечно, но все-таки человек. А я – слишком эгоистична…

Олег перехватывает мой взгляд и тоже смотрит в окно.

– О, Макар с Алиной. Позовем их?

Его предложение застает меня врасплох. Как раз в эту минуту я наблюдаю, как Бойко останавливается напротив Алины и, стянув с головы шапку, отдает ее девушке. Алина, в строгом и модном пальто, смотрится забавно в черной мальчишеской шапке. Но все выглядит довольно трогательно.

– Куда позовем? К нам? – откликаюсь я. – Зачем? Нужны они сто лет в обед.

Смена моего настроения не остается незамеченной для Дымарского. Олег с подозрением смотрит на меня, а я быстро утыкаюсь взглядом в чашку с горячим зеленым чаем.

– О чем ты говорил, Олег? – снова привычно улыбаюсь я Дымарскому.

Вопрос актуальный, потому как последние несколько минут я снова совершенно не слушаю парня.

Но тут Олегу приходит сообщение. Он слегка теряется, а на его лице появляется хитроватая и счастливая улыбка. Если бы не наше спонтанное свидание, я бы решила, что он переписывается с другой девчонкой. Но это было бы полной наглостью с его стороны. При мне, такой красивой и влюбленной, сидящей напротив…

– Все в порядке? – на всякий случай спрашиваю я.

– Да. Просто отлично, Аля. Маме нужно ответить.

– Понятно, – вздыхаю я и, подперев щеку ладонью, снова отворачиваюсь к окну.

Макара и Алины за ним больше нет. Из колонок доносится:

Something that were like those years.

Sick of all the insincere,

So I’m gonna give all my secrets away…

А я по-прежнему страшно раздосадована тем, что не могу сосредоточиться наедине с Олегом.

Сержусь на Тасю: ведь влюбилась в того же парня, что и я… Сержусь на Маню, которая зрит в корень по поводу моего отношения к Макару. И наконец, злюсь на Бойко. По привычке. Макар, ничего не подозревая, портит мне первое настоящее свидание своим появлением… Он всегда мне всё портит.

И так паршиво на душе. И ветер гнет деревья. И из грязных лохматых туч летят первые снежинки.