POV. Алихан
Затолкал ее в машину и, предусмотрительно заблокировав двери, завел мотор. Хотелось бы сострить на тему похищения, но мне было ни хера не смешно.
Собственно, как и ей. Всю дорогу Катюша молчала, уставившись в одну точку. Не знаю почему, но это вырубало даже сильнее, чем если бы она осыпала меня проклятьями. Это холодное показное смирение сводило с ума.
Я резко вывернул руль, в очередной раз покосившись на ее равнодушное лицо. Только длинные изогнутые реснички подрагивали в такт сбивчивому дыханию. А меня всего трясло.
Честно, я так устал…
Решил: трахну ее, а завтра с утра заберу документы из универа. Иначе полный финиш. Если не помечу Туманову, просто начну бросаться на людей. Мне нужна была именно Катюша. В моей постели. На мне. Подо мной. Во всех мыслимых и немыслимых позах. Безумие чистой воды. Взрыв сверхновой в башке.
А дальше – полный вакуум и пустота.
И, наконец, подвернулся удобный случай. Даже самому ничего делать не пришлось. Эта мелкая идиотка подсобила. Разумеется, я не мог проигнорировать звонок Тумановой. Не так давно пробил, что у нее есть младшая сестра, и даже разыскал ее в социальных сетях, надеясь узнать хоть что-то о своей одержимости.
Каково же было мое удивление, когда обнаружил, что мелкая Туманова несколько раз присылала мне подмигивающие смайлики в директ Инстаграма. Явно притащилась в клуб не просто так…
Мои парни сразу их отыскали. Девчонки присоединились к компании местных мажоров, которые стабильно раз в месяц кутили за одним из центральных столов. Поговаривали, что ребята играют за «другую» команду, а девочек снимают исключительно ради поддержания легенды о своих впечатляющих мужских достоинствах. Но эти безмозглые курицы были готовы лизаться с кем угодно за пару бутылок халявной шипучки.
Испытав досаду, что ее сестра оказалась настолько пустоголовой, еще раз украдкой взглянул на свою добычу. Катюша сцепила пальчики, покусывая нижнюю губу. На долю секунды вспомнил, как зажал ее в аудитории и украл наш первый поцелуй. Член моментально откликнулся распирающей болью в паху.
Еще ни к одной бабе я не испытывал такой разрушающей похоти. Даже с «черной дырой» все было иначе. Кадык натянулся так, что мне стало трудно дышать, когда осознал, что не вспоминал о ней уже очень давно…
Я вновь покосился на Катюшу, отметив, что в этих джинсах, кедах и мешковатой куртке она больше походит на подростка, нежели на преподавателя, и совсем скоро я заставлю её просить пощады.
Но я не пощажу. Не в этот раз.
Урок будет повторяться до тех пор, пока не будет усвоен.
– Приехали. – С наигранной беспечностью улыбнулся, однако от волнения дышал через раз.
– Алик, шутка затянулась.
Она опасливо прижала к груди свою дурацкую сумку. Она все ещё считала, что я шучу.
– Сегодняшнюю ночь мы проведём вместе.
– Но… Это безумие какое-то! – устало покачала головой.
Все верно. Это безумие, милая, и я должен получить тебя в ударной дозе, чтобы излечиться.
Вышел из тачки и, обогнув ее спереди, распахнул пассажирскую дверь. Я рывком притянул девчонку к себе, опуская на землю. Бл*. От ее запаха и приоткрытых дрожащих губ кровь моментально вскипела и хлынула к напряженному паху.
– Ты ведь хочешь, чтобы я от тебя отстал? – перехватил ее запястья, легонько потянув их на себя.
– Ты не отстанешь… – пробормотала с досадой.
Черт. Возможно, я в очередной раз знатно налажаю, но мне не хотелось об этом думать. Не сейчас. Я уже почти убедил себя, что после сегодняшней ночи все закончится. Почти. Убедил. Поскорее бы отключить голову…
– Пойдем. – Взял ее за руку и подтолкнул к подъезду. – Дома поговорим.
– Я не хочу! – дернулась, но я лишь усилил хватку.
– Я сделаю так, что ты будешь кричать. – Большие серые глаза расширились от ужаса. – Не от боли, глупышка, от удовольствия…
Катя нахмурила бровки.
– А если я просто не хочу? – спросила, парализуя своим убийственным взглядом.
– Хочешь, – повторил, утягивая ее за собой в лифт. Когда металлические двери захлопнулись, я прижал ее к своей груди, опустив руки чуть ниже талии сзади. Она попыталась вырваться, но довольно быстро поняла, что это бесполезно. – Побереги свои силенки. – Коснулся губами ее виска, сделав глубокий вдох.
Я находился на пределе своих сил и возможностей. Еще немного – и не доведу ее до квартиры, от души трахну прямо здесь. Усмехнулся, глядя на то, как Катюша наморщила носик.
– Знаю, от меня разит куревом. Не только сигареты, но и кальян. Я приму душ. – Смял фалангой ее нижнюю губку, изнывая от жажды переплести наши языки, втирая ее поцелуи в свои десна. – Составишь мне компанию?
– Алихан. Я не хочу тебя… – еле слышно.
Вздрогнул, вдруг ощутив, будто меня швырнули вниз без парашюта. Поясница покрылась испариной.
Не может быть.
– Хочешь, – мучительно тихо возразил, протискивая колено между ее ног.
Я каждую ночь в душе вспоминал наш вкусный поцелуй с языком. Уверен, она тоже. Я не мог ошибаться, на каком-то особом энергетическом уровне улавливая взаимность.
– Алик… Выпусти меня! – захныкала пленница.
Че-е-е-р-т. Внутри меня что-то оборвалось. Только не плачь… Неужели я настолько тебе противен?! Я так помешался на ней, что границы между чувствами размылись и перемешались. Меня колотило крупной дрожью. Потряхивало.
– Катюша… – Подхватил девочку и, не позволяя ей опомниться, ловко провернул ключ в замке, утаскивая ее в свое холостяцкое логово, туда, куда еще не приводил ни одну девушку…
– Алик… постой! Прекрати! Ты все неправильно понял! Я… не… хочу! – верещала, пока я нес ее в спальню.
Ну здрастье, приехали! Я думал, мы благополучно миновали этот этап, и она смирилась, что рано или поздно это произойдет.
– Кать… – медленно поставил ее на ноги, продолжая удерживать за талию. – Катя, – безрадостно улыбнулся, – я не выпущу тебя из этой комнаты. Понимаешь?
Мысленно уже трахал ее до потери сознания. Снова и снова.
– Алик… – еще один душераздирающий всхлип. – Тебе что, в клубе шлюх мало? – с надеждой.
Я тихо рассмеялся. Ни разу не платил за секс. И не проходил такую гребаную многоходовку, практически квест, чтобы затащить кого-то в койку.
– Ты согласилась… – напомнил, припечатывая девчонку своим весом к стене. – Тебе не о чем беспокоиться. Никто не узнает. А если ты захочешь еще раз…
Бл*ть.
Зажмурился, на автомате перехватывая ее дрожащую руку, которая всего секунду назад обрушилась на мою щеку. Больно, сука. Её пощечина стала спусковым крючком. Обезумел и, не церемонясь, одержимо толкнулся между полных губ, раскрывая их своим языком. Впился требовательно и жадно, как кровосос.
Катя взвизгнула, барабаня по мне кулачками, но я уже слетел с катушек, целуя её нагло и глубоко. Грубо. Намеренно выцеловывая на нежной коже свои отметины. Запах яблочного геля и чистой кожи доводили до исступления… Мотор работал на пределе. Желание пронизывало до кончиков пальцев.
– Алик, остановись! Остановись, пока не поздно… – она захныкала.
Поздно, Катя, уже слишком поздно. Просто замолчи!
– Ты сама села в мою тачку! И своими ногами зашла в подъезд! Хватит играть в динамо! Лучше закрой рот, или я найду ему применение получше… – стащил куртку с ее плеч, пробираясь руками под белоснежную футболку.
Она без бюстгальтера! Твою ж маму! Вконец озверел… Тихо зарычал, накрывая грудь горячей ладонью, стягивая упругий сосок, из стороны в сторону, дразня его большим пальцем. Лапал, чего уж там… Дуркануться можно, как охуенно она ощущалась в руке! Идеальная.
Стиснул зубы, подавляя звериный рык. Пульсация в штанах стала невыносимой. Казалось, еще шаг, и я сдохну. Просто взорвусь от перевозбуждения, как тринадцатилетний сосунок. Только где-то в груди немилосердно саднило при виде тонких дорожек слез на ее щеках.
Блядство!
– Ну чего ты плачешь?! – немного отстранился, стискивая бледное измученное лицо в ладонях. – Тоскуешь по своему потному любовничку? Или тебя рыжий дерет?! Ну признайся, Катя?!
– ТЫ ПРОСТО КОНЧЕННЫЙ! – еще раз со всей дури впечатала ладонь в мое лицо. – ЧТО У ТЕБЯ В БАШКЕ, ИЗМАЙЛОВ?! – захлебываясь слезами, она попятилась в сторону.
Но я не привык отступать. Адреналин гнал кровь по венам с такой скоростью, что у меня вышибло предохранители на хер-р. Она моя, моя… Принадлежит мне. Хотя бы сегодня ночью…
Уже ни черта не соображал, желая доказать этой упрямой дурочке, что она меня хочет. Я не мог ошибаться. Она сама позвонила. И согласилась поехать со мной. Уже не маленькая. Прекрасно понимала, в какие игры будем играть.
И да, я не долбанный принц, который по пятницам бескорыстно спасает красавиц от драконов. Я тот самый огнедышащий дракон, настоящий мудак, готовый обрушить на малышку весь свой праведный гнев. Ей не спастись…
– Катя. – Сгреб ее в охапку, подталкивая к краю кровати.
– Нет… я думала, что смогу… просто потерплю и навсегда отделаюсь от тебя… Но ты ненормальный, Алик! Это не закончится… Теперь я понимаю, ты ведь не отстанешь от меня… – покачала головой, отыскав ответ в моем взгляде.
Хотелось бы возразить, но язык будто прирос к небу. Мне было так херово, что хотелось крушить все вокруг.
– Я завтра утром уволюсь. Только дай мне уйти. Я не смогу. Не смогу…
От её хриплого шепота мои берега окончательно попутались. Я должен был убедиться… Стиснул зубы, одной рукой перехватив ее тонкие запястья, а другую просунул под джинсы, цепляя трусики…
– Али-и-и-к… – с мольбой.
Провел кончиками пальцев по нежным складкам, толкаясь в желанную плоть. Внутри так ярко полыхнуло, а затем потухло. Полный финиш… Это пиздец! Она была сухой! Абсолютно сухой! Не соврала. Просто меня не хотела.
Я грязно выругался, выпуская перепуганную девчонку из рук, пытаясь унять тремор в конечностях. На душе было так гадко, что хотелось проклясть весь мир. Уёбище лесное ты, Алик… Одержимый урод. Да что ж такое?! Только что я коснулся самого дна. Ниже падать просто некуда.
ОЧЕНЬ. СИЛЬНО. ОБЛАЖАЛСЯ.
Если раньше она просто меня избегала, то теперь вряд ли подпустит к себе на километр. И, что вероятнее, прямо с утра накатает заявление мусорам…
Катя молчала, глядя на меня исподлобья, как маленький затравленный зверек, но самое поразительное – меньше всего на свете я хотел причинить ей боль. Единственное, чего жаждал до зубного скрежета – доставить удовольствие. Благими намерениями, Алик… Благими намерениями…
Судорожно рассмеялся.
Эта больная звериная нужда лишила меня способности мыслить трезво. Я так привык получать желаемое по щелчку пальцев, что не воспринимал ее сопротивление всерьез, а теперь, глядя в огромные заплаканные глаза, хотелось удавиться. Прямо романтик с большой дороги!
Взяв сигареты, распахнул дверь на лоджию. Нужно было охладиться, иначе мог воспламенить всё вокруг, сгорая в собственном аду. Когда я минут через двадцать вернулся, Катюша так и сидела на полу, обнимая себя руками под коленями.
– Можно я поеду домой? – прошептала надломленным голосом.
Я покачал головой.
– Ложись спать, а утром спокойно поговорим. Я больше тебя не трону.
– Алик, я…
– Я постелю себе в гостиной, а ты спи здесь. Если что, домработница сегодня поменяла постельное белье.
«И я не болею триппером», – чуть не добавил зачем-то.
Покинул комнату, в глубине души надеясь, что она не побежит следом. Некоторое время я с опаской поглядывал на дверь спальни, но оттуда так никто и не вышел. И на этом спасибо.
Когда я набрался смелости заглянуть обратно, не смог сдержать идиотской улыбки, глядя на то, как Катя свернулась клубком в центре моей кровати. Это зрелище задело какие-то особые струны моей пропащей души.
Что же ты со мной делаешь, Катюша?!
Не удержался и достал из ящика письменного стола перекидной блокнот и карандаш, устраиваясь напротив нее в кресле. Сон все равно не шел, а лучшего способа успокоить нервы я пока не придумал.
Когда я закончил рисунок, было уже почти шесть утра. Поднялся и положил его рядом с ней на подушку, зацепившись взглядом за край сумки, выглядывающей из-под кровати. Очевидно, она угодил туда во время нашей маленькой потасовки…
Присев на корточки, я достал распахнутую сумку, обратив внимание на ярко-розовую тетрадь с черной тесьмой.
– А вот это уже интересно… – прихватив находку, я вышел из спальни.
Но не прошло и пяти минут, как какая-то неведомая сила потащила назад. Этот воинственный котенок тихо посапывал на моей кровати. На. Моей. Сучьей. Кровати. Открыл дверь, стараясь не шуметь, вновь уставившись на хрупкую спящую девушку. Член дернулся при виде обнаженной полоски кожи на ее подтянутом животе.
– Да вилку мне в глаз… бляха! – обреченно вздохнул, решительно избавляясь от тесных штанов.
Нужно было сходить в душ – охладиться. Рядом с Катюшей пробуждались мои самые отбитые демоны. Я превращался в мычащее животное. И чем дольше разглядывал оттопыренную попку, обтянутую синей джинсой, тем страшнее становились мои желания. На миг представил, что бы сделал, если бы она была моей…
– Катя, – присел на край кровати, не понимая, что творю.
Кукуха окончательно поехала, и я сжал эрекцию сквозь ткань трусов, прямо как девственник-задрот. Слава богу, она спала, даже не подозревая о продолжении этой блядской ночки.
Приблизился к своей гостье, не в силах перестать любоваться ее обнаженным животом. Вкусная. Вся вкусная. Кровь в висках оглушила. Перед глазами появилась какая-то рябь. Комнату наполнил щелчок резинки боксёров.
Да чтоб тебя…
Я запустил руку в трусы, обхватив уже каменный член. Оху*ть. Дожились. Если Катюша сейчас проснётся, она меня проклянет, а вот я за ночь с ней готов был продать душу…
Стиснул зубы, резкими конвульсивными движениями скользя по стволу, представляя, как вспарываю им нежную девичью плоть. Трахаю быстро и беспощадно.
Как она подмахивает мне, а затем кончает влажно и неистово, сминая простыни в кулачках. Как мы намыливаем друг друга после под душем и уходим на новый медленный раунд. Как она опускается передо мной на колени и принимает все, что я готов ей дать. Как я возвращаю ее в койку, позволяя уснуть на моей груди…
Бл*ть. Кончил с такой силой, что пришлось закусить губу. Весь кулак был полон спермы. Матерясь, я понесся в ванную, скорее смыть следы своей несдержанности. Это, пиздец, товарищи. Полный. И беспросветный. В сознании вновь пронеслось, какой сухой она была… Вся подобралась и дрожала, шмыгая носом.
Охереть, свиданка! Прямо трахайся не хочу…
Вновь покосился на свой не до конца опавший член. Ну и дебил же ты, Алик! Маргинальная личность.
Ей надо бежать от такого, как я. Но как теперь ее отпустить?! Я думать не мог ни о чем другом, кроме ее идеальной задницы. А ещё до дрожи желал, чтобы она меня хотела. Кричала. Стонала, когда я буду наполнять и растягивать ее собой. Чтобы текла только от одного моего прикосновения…
Да, я этого хотел. Хотел до умопомешательства.