POV. Катерина
Я с трудом открыла слипшиеся веки, занервничав с новой силой, когда сообразила, где нахожусь. Последнее, что собиралась делать – заночевать в квартире Измайлова. Однако в какой-то момент на меня навалилась такая смертельная усталость… От пережитого стресса конечности стали тяжелыми и неподъёмными, будто их залили расплавленным свинцом, и я просто отключилась.
Нужно было скорее ретироваться. А еще набраться душевных сил, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, поэтому сперва я зашла в ванную комнату, открыла кран с ледяной водой и как следует умыла лицо. Так-то лучше. Гораздо лучше.
– Доброе утро. Котенок, – вздрогнула, когда тихий уверенный голос коснулся моей спины.
Резко обернулась и обнаружила Измайлова посреди просторной гостиной за обеденным столом. Он по-царски развалился на массивном стуле из темного дерева, сканируя меня взглядом. Волосы парня были влажными: судя по всему, несколько минут назад он принимал душ. Жаль, не удалось сбежать, пока он наслаждался банными процедурами.
– Я не котенок. – Старалась не пялиться на его обнаженный татуированный торс, поблескивающий от капель влаги. – Да и ты не Юрий Куклачёв.
Алик лишь ухмыльнулся, кивая мне на соседний стул, а затем выдал как ни в чем не бывало:
– Я приготовил нам завтрак. Кофе или чай? – откинулся на спинку стула, скользнув ладонями по скульптурированному прессу.
Я закатила глаза, уже собираясь повернуться к двери, как вдруг сердце начало сокращаться с такой силой, что стало больно дышать… Взгляд остановился на розовой тетради с черной тесьмой, которая лежала у него на коленях.
Нет. Нет. Не может быть.
– Я прочитал, – перехватив мой потерянный взгляд, Алихан уверенно кивнул. – Присаживайся, я думаю, нам есть, что обсудить.
Я судорожно сглотнула, на ватных ногах направляясь к столу. Это было подобно удару в солнечное сплетение: когда казалось, что хуже уже быть не может, Измайлов подкидывал очередную извращенную гадость…
– Ну не смотри на меня так. Поверь, я все про себя знаю.
– И что же ты знаешь? – уставилась в его глаза в ожидании… насмешек? Издевок? Шантажа?
Понятия не имела, каким будет следующий шаг, когда он узнал о самой постыдной странице моей биографии. О моей ошибке. О том, о чем хотелось забыть навсегда.
– Урод. Эгоист. Социопат. Манипулятор. И да, я украл твой дневник. – Измайлов протянул мне дутую серебристую кружку, наполненную свежезаваренным кофе. – В общем… крайне приятный человек. – Уголки его губ поползли вверх.
Этот гад беспечно улыбнулся, делая большой глоток. Я устало пожала плечами, не зная, куда деться под тяжестью его наглого пронизывающего взгляда.
– Навык быть козлом наработан годами, Катя. Увы, других талантов у меня не имеется. Дай угадаю… хочешь сжечь мое фото, приговаривая при этом что-нибудь на латыни?
Этот парень вообще может относиться к чему-нибудь серьезно?!
– Алик, чего ты хочешь?! – я прокашлялась. – Ну, кроме очевидного. Увы, я не смогу тебе этого дать. Я… я… Если ты правда прочитал, то понимаешь, что…
Он как-то странно улыбнулся:
– Знаешь, как давно я уже ни с кем не завтракал? Если не считать моих тараканов, конечно.
– Тебе всё шуточки… – пробормотала я с горечью.
– К жизни вообще не стоит относиться серьезно, Катюша. Просто поверь знатоку.
В глазах Измайлова заплясали смешинки: это отдаленно не было похоже на улыбку, однако даже отблеск радости в его глазах придавал лицу особый шарм.
Некоторое время мы, не произнося ни слова, смотрели друг на друга. Я нервно кусала губу, теребя край салфетки, окончательно потерявшись в этой слишком шикарной квартире. Рядом с ним все было слишком. Опасно, извращенно, неправильно…
Господи, что я вообще тут делаю?!
– Катя… – Алик прищурился, продолжая лениво потягивать кофе, не сводя с меня наглых глаз. Наконец, он вздохнул, будто следующие слова давались ему с огромным трудом: – Я хочу извиниться перед тобой. – Еще один шумный выдох. – Посыпаю голову пеплом – огульно был не прав.
– Что?!
Он издевается или…
– Я хотел поговорить насчёт этого мудака.
Он закусил губу, продолжая бесстыдно изучать меня глазами. Внутри похолодело. Нет, я ни с кем не готова это обсуждать… Только не с ним. Особенно – не с ним.
– Ты прочитал, да? – переспросила с надеждой на отрицательный ответ.
– Да. И я хочу с ним… – он прокашлялся, – пообщаться.
– Алик, эта история осталась в прошлом. А теперь, пожалуйста, отдай мне дневник, и я пойду домой.
Прикрыла глаза, стараясь отделаться от непрошеных воспоминаний, а они никуда не уходили.
…Мы с Денисом познакомились на студенческой вечеринке общих знакомых, куда меня притащила Кислицына. Он как-то сразу показал интерес, но, увы, искры не вспыхнуло. Тем не менее Дэн проявлял настойчивость – красиво ухаживал, встречал меня после университета, каждый вечер звонил… Я привыкла к нему. А еще просто устала от одиночества, хотелось почувствовать себя хоть кому-то нужной. Как там говорят, человеку нужен человек?!
Мне исполнился двадцать один год, и казалось, все вокруг только и делают, что ходят на свидания, гуляют, встречаются. А я наблюдаю со стороны. Теперь понимаю, насколько глупыми были эти суждения. Жаль, нельзя отмотать назад, тогда бы я не дала нам ни единого шанса…
Все случилось в его день рождения.
Я старательно избегала походов к Денису домой, но тут, как говорится, сам Бог велел. Тем более он подготовился: накрыл шикарный стол, сказал, что даже сам запек утку. И вино купил французское с какого-то там виноградника… И я сдалась. Растаяла, как маршмеллоу на солнышке.
Только вечер, который начинался как красивая мелодрама, закончился в духе низкопробного фильма для взрослых. Во время близости Денис вел себя отстраненно, холодно и грубо. Мне было больно, а он лишь сказал, что в первый раз так и должно быть. Потом мы уснули.
А на следующий день мой телефон стал разрываться от сообщений и звонков. Оказалось, Денис загрузил мои полуобнаженные фотографии, сделанные, пока я спала, на какой-то сайт знакомств. Зачем?! Как выяснилось позднее, это была часть спора. Так богатенькие парни мажоры развлекались, используя простых девчонок вроде меня.
Самое отвратительное – он знал, что я мечтаю пойти по стопам бабушки и преподавать, а эти фотографии могли поставить крест на моей карьере. И его это не остановило.
Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не вмешалась Надежда Павловна. Я была в таком отчаянии, что пришла к ней домой и обо всем рассказала. И она помогла – попросила какого-то своего студента айтишника удалить компромат со всех сервисов, а потом еще и устроила меня читать лекции в колледж.
– Катя?! – вздрогнула, ощутив его горячие пальцы на своем запястье. – Я конкретно налажал… – медленно, осторожно погладил выступающую венку на моей коже, вызывая неконтролируемую дрожь, – и хотел бы загладить вину… – впился в меня черными, как воды Каспия, глазами, туже затягивая невидимую удавку на шее.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – шумно втянула воздух.
– Я хочу тебе помочь. – Снова погладил выпирающую венку, будто пытаясь вычислить мой пульс: а он уже и так зашкаливал, ведь Алихан оказался одним из немногих, кто был в курсе моей личной драмы.
– Алик, это бесполезно. Мне не помог психолог, куда уж тебе…
– Большинство психологов – обыкновенные шарлатаны. Плавали – знаем, – он подмигнул. – А я предлагаю реальную помощь.
– Послушай, прошло уже больше двух лет… Все нормально, – попыталась подняться, однако он не позволил мне этого сделать, крепче сжимая запястье.
– И сколько раз ты встречалась с парнями за это время? – чуть подался вперед, так что меня окутало запахом терпкого геля для душа. – Можешь не отвечать. Я и так знаю. Ты замкнулась в себе и боишься повторения негативного опыта…
Я нахмурилась, все еще не желая обсуждать эту щекотливую тему.
– …Сколько еще ты собираешься шарахаться от мужиков? – вопросительно выгнул бровь.
– Я ни от кого не шарахаюсь, просто еще не готова к новым отношениям… – пожала плечами.
– Может, пора уже докричаться до «сбежавшей» самооценки?! Понять, что один моральный урод – это, в общем-то, не конец, и мир не сильно рухнул…
– Алик… – прокашлялась, тонко намекая, сколько раз он сам вел себя, как урод.
Судя по тому, как зашевелились желваки на щеках парня, он прекрасно понял, о чем я подумала.
– Так что ты предлагаешь? – спросила, чтобы заполнить неловкую, чересчур затянувшуюся паузу.
– Я помогу тебе утешиться и снова поверить в любовь.
Зажал мой кулачок в своих горячих ладонях. Я судорожно сглотнула: от его пылающего взгляда разве что искры не сыпались на стол.
– И как же?
– Разбужу твою сексуальность. Научу заводиться, получать удовольствие от процесса и так громко кончать, что с утра все соседи будут смущенно отводить взгляд.
Несколько секунд я ошарашенно молчала, а затем выдернула руку, резко поднимаясь из-за стола.
– Отдавай мне дневник!
– Забирай! – он выпрямился и, беспечно улыбаясь, оттопырил резинку черных боксеров, засунув тетрадь себе в трусы.
Гад!
Наслаждаясь моим замешательством, Измайлов поднял руки над головой, поигрывая развитыми мышцами.
– Да я теперь побрезгаю его брать! – наморщила нос.
– Возьмёшь, и не только его, – нагло осклабился.
– Алик, отдай дневник по-хорошему, и я пойду… – С ужасом глядела на свою вещь, зажатую у него между ног.
– Я отдам тебе дневничок после того, как получу зачет. Решил на всякий случай подстраховаться! – Дьявольская улыбка не сходила с его красивого лица, пока Измайлов теребил края тетрадки. – Подумай над моим предложением, Катюша! Хочу искупить свою вину. Поверь, я знаю, как заставить тебя забыть обо всем…
Хмуро свела брови и направилась к двери. Он совсем больной, если полагает, что я с разбегу прыгну к нему в постель.
– Нам будет очень хорошо вместе. Только представь – много секса. Изнуряющего качественного секса. Я научу тебя получать максимальное удовольствие. Ты сможешь полностью отключить голову и сосредоточиться на ощущениях. Познаешь свои эрогенные зоны. А может, захочешь и мне подарить наслаждение? М-м? – черные глаза пронзали насквозь.
– Мне пора.
– Подожди, я подвезу.
– Нет, – отрицательно покачала головой, – Алик, пожалуйста, я хочу немного прогуляться. В одиночестве.
К счастью, он не стал спорить. Натянула кеды, взяла курточку, сумку и уставилась на причудливый кодовый замок. Впервые видела подобное чудо техники в квартире.
– Котенок.
– Прекрати меня так называть…
Он тихо засмеялся, встав у меня за спиной.
– Это кодовое слово, глупенькая! – еле слышно пояснил, оттесняя в сторону.
После того как Алик вбил нужные буквы, раздался характерный щелчок, и дверь плавно распахнулась. Я несколько секунд растерянно хлопала глазами. Не знаю, что удивило сильнее: слово, которое он набрал, или вся ситуация в целом.
– Я позвоню вечером, – бросил безапелляционно.
Не стала спорить. Я так устала с ним спорить…
Не дожидаясь лифта, побежала по ступеням вниз. И так долго бежала… Господи только тут дошло, что я даже не знаю, на каком этаже элитной высотки живет Измайлов. Вчера все происходило словно в тумане. До сих пор не верилось, что я провела ночь в его логове и осталась цела.
Вздохнула полной грудью, только отыскав кусочек зелени посреди каменных джунглей Москва-Сити. Я купила мороженое и, расположившись на лавочке, расстегнула сумку, потянулась за телефоном. Только вместо мобильного обнаружила сложенный вдвое лист бумаги. Дрожащими пальцами развернула послание, ощутив, как наэлектризовались крохотные волосики на руках.
Он нарисовал меня спящей.
Некоторое время не могла оторвать взгляд от портрета. Не думала, что когда-то это признаю, но у Алихана явно талант. Даже странно – настолько грубый, наглый тип мог так тонко чувствовать.
Я все-таки достала мобильный и с удивлением обнаружила шесть входящих от Наташи и два от Алексея. Перезванивать никому из них не хотелось, и я просто вызвала такси до дома.
* * *
– Сис, ну хватит обижаться! Эта Дианка дура безголовая! Попросила её сразу тебе написать, а она забыла!..
Я продолжала изучать свои конспекты, даже не глядя в ее сторону.
– …Ну как мне искупить вину?! – жалобно проскулила. – Давай я посуду помою?
– И не только посуду: почисть картошку и сделай зажарку. Ужин сегодня на тебе.
– Слушаюсь и повинуюсь! – Наташа довольно хихикнула. – Сис, я правда сожалею! Вчера была одна из лучших ночей в моей жизни… – её реснички мечтательно затрепетали. – Впервые отдыхала в таком шикарном заведении! – она заурчала от удовольствия. – Только жаль, не увидела Алихана! Я так надеялась хоть одним глазком на него взглянуть… Кстати, распечатала его фотографию и повесила на свой плакат желаний! Теперь каждый вечер визуализирую…
От ее двусмысленной улыбочки я закашлялась.
– У тебя тут телефон вибрирует. Звонит какой-то «А»! Это кто?!
– Да так. Телефонные мошенники… – протянула руку, чтобы забрать у нее мобильный, однако Наташа оказалась проворнее и уверенно поднесла трубку к уху.
– ДА, ЭТО Я ПЕРЕВЕЛА СТО ТЫСЯЧ СИЛАНТИЮ ЕВЗДОХИВЕЧУ! ПОНЯЛ МЕНЯ, УПЫРЬ?! ЛУЧШЕ БОЛЬШЕ НЕ ЗВОНИ, ИНАЧЕ ВЫЗОВУ НАРЯД ПОЛИЦИИ! – и с победоносным видом она отключилась. – Я теперь всем так отвечаю! И пусть эти ублюдки еще хоть раз попробуют развести тебя на деньги! Нашли дурочек! Ха!
Боже. Эти двое сведут меня с ума! Поскорее забрала у Наташи телефон и отключила от греха подальше. Если она узнает, кому только что нахамила, все запутается еще сильнее…
Хотя куда уж сильнее?!
* * *
Я сидела в пустой аудитории, мысленно настраиваясь на пару физкультурников, которая начнется с минуты на минуту. Что-то мне подсказывало, именно сегодня Измайлов прервет обет молчания, длившийся уже третьи сутки. Вздрогнула от настойчивой трели мобильного в сумочке.
Звонила Кислицына.
– Кэт, привет! – чересчур взволнованно поздоровалась подруга.
– Привет, Марин. Как дела?
– Ты даже не представляешь, что случилось…
– И что же?
– Я сегодня утром ходила в больницу проведать бабулю. Ну помнишь, она восстанавливается после пневмонии? И встретила в приемном покое Ленку – сестру твоего Дениса…
– Он уже давно не мой, – и никогда им не был. – И я же просила не напоминать о нем… – произнесла сухо.
Я так и не призналась подруге в истинной причине нашего «расставания». Для нее мы перестали общаться, потому что «не подошли друг другу».
– Да, я помню, просто Лена сказала, что на Дэна напали… Его жестоко избили! Минимум месяц будет валяться в больничке! Представляешь?! Я подумала, ты должна знать…
Кровь с такой силой ударила в виски, что на некоторое время меня оглушило. Я все еще пыталась подобрать подходящий ответ, когда позади вдруг распахнулась дверь.
Мне даже не потребовалось поворачивать голову, чтобы понять, кто переступил порог аудитории. Тело сразу отреагировало неконтролируемой теплой волной мурашек, и мне это не понравилось… Совсем.
– …Кэт, ты меня слышишь?! Я говорю, Дениса избили…
– И что ты предлагаешь? Принести ему передачку?
Затаив дыхание, я медленно повернула голову, с такой силой стиснув карандаш, что он жалобно хрустнул, пока я летела с обрыва в бескрайнюю пропасть черных глаз. Поправка: летела без страховки.
– Зачем ты это сделал?! – спросила беззвучно, так как помещение довольно быстро заполнялось другими студентами.
Не разрывая зрительного контакта, мой мучитель по обыкновению занял первую парту, продолжая буравить меня колким взглядом. Вдруг он так широко и нахально улыбнулся, что мое сердце сжалось, будто его пронзили ножом.
Алихан откинулся на спинку стула и молча наблюдал эмоции, которые, судя по всему, читались на моем раскрасневшемся лице, как в открытой книге.
Меня разрывали смешанные чувства: не привыкла, что в этой жизни можно опереться на кого-то, кроме себя. А Измайлов за меня отомстил… И если учесть, что у него уже есть условное, он явно рисковал загреметь за решетку… Из-за меня.
Но, с другой стороны… Он жестоко избил совершенно незнакомого человека! И это ужасно, плохо, неправильно, ведь нельзя же решать проблемы кулаками! Или… Шумно вздохнула, пытаясь воззвать к своей совести, но, вопреки ожиданиям, она спала беспробудным сном. Стало не по себе оттого, как легко этому хулигану удалось ее усыпить… В некотором роде я чувствовала себя соучастницей преступления.
А преступления ли?! Может, это справедливое возмездие, ведь закон бумеранга никто не отменял, и что-то подсказывало, я была не единственной пострадавшей от грязных игр Дениса и его дружков.
Из мыслей вырвало звонкое цоканье каблучков по полу: я подняла голову, сталкиваясь со снисходительным взглядом красавицы Маргариты. Она, как обычно, нарядилась так, будто собралась на неделю моды в Париже, и, не удостоив меня даже коротким «здрасти», с ликующим видом зависла перед первой партой.
– Возвращение блудного кота? М-м? – замурлыкала, сканируя Алихана ярко подведенными глазищами.
Он зевнул, водрузив свои длинные ноги в брендовых кроссовках на ее стул.
– Алик?! – блондинка игриво кашлянула. – Может, я уже сяду? – уперлась ладонями в края стола, грациозно прогнувшись в спине.
– Не видишь, здесь занято? – лениво кивнул на свои ноги, занимавшие половину ее стула.
– Измайлов, ты издеваешься? – просила, теряя показное хладнокровие.
– Ритка, наш красавчик сегодня не в духе! А я всегда тебе рад… – сделав пошлый жест, Прохоров указал старосте на пустующее место рядом с собой.
Однако девушка ответила на его предложение, оттопырив средний пальчик, чем вызвала оживление среди студентов.
Только Измайлов, продолжая ее игнорировать, достал из кожаной папки до боли знакомую тетрадь с чёрной тесьмой и, не обращая внимания на мое полуобморочное состояние, принялся сосредоточенно что-то рисовать…
* * *
В этот вечер я простояла под душем так долго, как, наверное, никогда прежде. Крохотное зеркало ванной заволокло паром: а я все терла себя, терла, терла, истратив больше половины любимого яблочного геля.
После лекции Алихан засунул дневник обратно в свою папку и покинул аудиторию. И на том спасибо. Но я ведь знала, что это не конец… Как минимум, нам предстоит непростой разговор.
И что я должна ему сказать? Поблагодарить? Накричать? Сделать вид, что ничего не произошло? В голове крутились десятки невысказанных вопросов, с каждой секундой лишь сильнее сводя с ума…
Расчесав влажные волосы, я насухо вытерлась полотенцем и, натянув сорочку, вышла из ванной. Вздрогнула, услышав, как в сумке завибрировал телефон. Минута. Две. Три. Он все еще продолжал звонить, а я так и не взглянула на имя входящего абонента.
Может, я уже сплю! Или готовлюсь к лекции…
Долгий требовательный звонок в дверь заставил каждую клеточку тела содрогнуться, однако я все еще стояла, как вкопанная, не решаясь посмотреть в глазок. А потом…
– КАТЯ-Я! КАТЯ-Я-Я! ОН БЬЕТ МЕНЯ! ПОМОГИ-И! – надрывный голос соседского мальчишки вывел из ступора.
Я понеслась к двери, ужаснувшись от открывшейся картины… Измайлов удерживал соседского пацаненка, с такой силой сдавив ему горло, что бедолага хрипел нечто нечленораздельное.
Совсем сдурел!
– Ты что творишь?! – прямо босиком вылетела на лестничную площадку, кидаясь на хулигана с кулаками.
Вдруг он резко ослабил хватку и, подмигнув Виталику, оттеснил меня к стене, как ни в чем не бывало переступив порог квартиры.
ТВОЮ МЫШЬ!
– Катюш, извини… – конопатый мальчишка скосил глазки, покрутив перед моим носом пятитысячной купюрой. – Мать лишила карманных денег, а он так настаивал…
– Ну знаешь, Измайлов! – не обращая внимания на мелкого предателя, я зашла следом за хулиганом в квартиру, испытывая непреодолимое желание поточить коготки о его самодовольную физиономию.
Только пикнуть не успела, как тяжелые ладони опустились на мою талию, вероломно зажав меня между его горячей грудью и прохладной поверхностью двери.
– Я так соскучился, Катя. Поцелуешь меня?
От неожиданности из легких выбило весь кислород. Я выпала из реальности, словно меня оглушили.
– Алик, что ты творишь?!
Измайлов придавил меня, прижимая нижнюю часть моего тела к своей, при этом он так нежно пересчитывал пальцами позвонки на моей спине, будто я маленькая хрупкая девочка и без его опоры сломаюсь.
Я закусила губу, почувствовав, как уже твердый член упирается мне в живот, а он лишь хрипло посмеивался, наблюдая за мной из-под длинных угольных ресниц.
– Катя… – его дыхание щекотало висок. – Просто помолчи. Я не сделаю ничего плохого.
Мы так и стояли некоторое время, прижавшись друг к другу. Горячий, как печка, будто у него жар, и такой твердый – казалось, каждая мышца в теле парня окаменела.
– Зачем ты его избил? – еле слышно.
– Не понимаю, о чем ты. – Алик уткнулся губами мне в висок.
– Я все знаю. Ты жестоко его избил… – всхлипнула.
– За кого ты меня принимаешь, Катюша?! – все так же тихо, с напускной обидой.
– За человека, подкупившего соседского ребенка, чтобы вломиться ко мне в дом! – уперлась кулаками в его каменную грудь.
– Да по этому ребенку МХАТ плачет! – Алик переплел мои пальцы со своими, с силой прижав их к двери.
Он чуть отстранился, посмотрев мне в глаза.
– Дурак! – пробормотала, севшим голосом.
– Поцелуешь меня? – продолжая сверлить обжигающим взглядом.
– Ты же иначе не уйдешь? – устало.
Он улыбнулся, пропуская несколько моих влажных прядей между пальцев. На некоторое время я перестала дышать, теряясь в его бездонных черных глазах.
– Не уйду.
– Алик, нам надо поговорить…
– Нет, Катюша. Я не хочу с тобой разговаривать, – зажал мой большой палец в ладони, принимаясь неспешно его покручивать. – Ты и так меня побаиваешься, – хрипло рассмеялся, глядя на то, как подрагивает мой кулачок, упертый ему в грудь. Меня действительно трясло, и хотелось бы верить, что причиной тому лишь страх… – И если я начну описывать свои грязные фантазии, еще чего доброго грохнешься в обморок. А мне бы этого не хотелось, – рвано выдохнул, оттягивая еще одну мою прядь. – Я прошу лишь о поцелуе.
– И ты правда поедешь домой?! – я затаила дыхание.
Он медленно кивнул, склоняя голову так низко, что наши лбы соприкоснулись. Я встала на мысочки, положив ладони ему на грудь, и почти невесомо коснулась теплых губ, ощутив, как мышцы Алика напряглись. У меня начало бешено покалывать кожу. Ног я своих уже давно не чувствовала…
Рот Алика приоткрылся, и он взглянул на меня так, будто только сейчас разглядел. Что-то в его взгляде изменилось…
А в следующую секунду я поцеловала его по-настоящему: наши языки соприкоснулись. Лишь на мгновение. Почти робко. И у меня земля ушла из-под ног. Мышцы внизу живота свело болезненной судорогой. В груди запекло.
Я решительно отстранилась, ужаснувшись собственным ощущениям. Этого не может быть!
Ахнула, когда Алик вновь грубо притянул меня к себе и, не дав опомниться, требовательно прижался губами к моим губам. Он пососал мой язык, агрессивно и дразняще углубляя поцелуй. И я вновь испугалась. Только отнюдь не Измайлова, а того горячего липкого сгустка, зародившегося внизу живота, и с каждой секундой растекавшегося по всему телу… Господи.
Сейчас меня больше всего беспокоил вопрос: как я вообще жила без таких поцелуев?!
Я облизала его нижнюю губу, и Алик приглушенно застонал, приподнимая меня за бедра, так что мне ничего другого не оставалось, кроме как обвить ноги вокруг его талии. Он вжался в меня своим раскаленным пахом, припечатав спиной к двери.
– Катя… – поймал мою нижнюю губу зубами, слегка прикусив. – Ты такая сладкая, девочка. Я никак не могу насытиться и перестать тебя целовать.
– Алик, ты обещал… – прошептала, сильнее вдавливаясь в его промежность.
Казалось, между нашими телами не осталось ни миллиметра.
– Ты все еще хочешь, чтобы я ушел? – от похоти, пропитавшей его вопрос, голова шла кругом.
Нет. Или да?! Или…
Я запуталась… Еще пару минут назад всеми фибрами души его ненавидела, мечтая расцарапать лицо, а теперь плавилась, как сливочное масло на сладкой булочке. Как такое возможно?! Я покачивалась в его объятиях, тяжело дыша, все еще не найдя в себе силы ответить честно: чего же хочу?
– Хорошо. – Сжал мои ягодицы, мягко целуя шею. – Я дам тебе небольшую фору… – пробрался под ткань сорочки, замерев у кромки нижнего белья. – Катюша… – с такой многообещающей хрипотцой, что я судорожно сглотнула. – Сейчас я уйду. Да, бл*ть, я уйду, и дам тебе время свыкнуться с мыслью, что это всего лишь прелюдия… Понимаешь?
Увы, я уже ничего не понимала: от его поцелуев все мои чувства взлетели на максимум, устроив настоящий фейерверк в груди.
– Алик…
– Ну что, котенок?!
– Не матерись, пожалуйста…
– Ты знаешь все рычаги влияния на мою скромную персону. – Он вновь нашел мои губы, целуя на этот раз так неспешно и сладко, что я тихонько всхлипнула, а потом пробрался пальцами под резинку трусиков, с силой сжав мою ягодицу.
– Если я почувствую, как сильно ты меня хочешь… – еле слышно пробормотал, утыкаясь мне в висок. – Уже никуда на хер не уйду. Так что… – резко вытащил руку, поправляя мою сорочку сзади, а затем плавно опустил на холодный пол. – Сладких снов, Катюша.
Алихан развернулся и ушел. Я же, тяжело дыша, привалилась к двери и вцепилась в замок, пытаясь закрыть его дрожащими пальцами.
Несколько минут я так и простояла, прижавшись к двери, а потом как ошпаренная понеслась в душ. Снова. Смыть с себя отпечатки, которые, казалось, заклеймили все тело. Больше всего досталось губам. Они припухли и болели от его несдержанности…
…Выйдя из ванной, уже хотела юркнуть под одеяло и просто забыться, однако пришлось отвлечься на тихую вибрацию телефона в сумке. Правда, на этот раз я чувствовала себя гораздо смелее. Вернее, мне уже нечего было терять… И даже почти не удивилась, увидев на дисплее одну-единственную гордую букву «А».
Ну что еще?!
Он записал голосовое. Включила запись, непроизвольно закусив губу.
– Кать… – звук хаоса на заднем плане. – Наговори что-нибудь… Никак не могу взять себя в руки.
Прямо босиком я прошлепала до кухонного окна, с замиранием сердца отодвинув занавеску… Внедорожник Измайлова ни на миллиметр не сдвинулся с нашей парковки! Мой мучитель так никуда и не уехал. Зажмурилась, припоминая, каким большим и твердым он ощущался еще несколько минут назад.
– Ка-а-а-т-ь… Не молчи. Поговори со мной. Когда мы вместе, ни черта не выходит.
Поскребла ногтем выемку над верхней губой. Почему звук его голоса кружил голову, как космическая пыль планету?!
– Алик, я уже практически сплю. Всего хорошего, – отправила дрожащим пальцем.
– Ну что тебе, жалко, что ли?! Ты же училка… Мне так нравится звук твоего голоса… Я слушаю его каждую ночь…
Запись прервалась, но только потому, что мне в мессенджер прилетел «тяжелый» аудиофайл.
Ноги вновь больше походили на расплавленное желе. На всякий случай я присела на стул, осторожно воспроизводя аудио. А потом губы сами собой приоткрылись от нахлынувших эмоций. Измайлов не соврал – он прислал мне кусочек из недавней лекции. Он записал ее… Записал мой голос! Господи. Это вообще нормально?! Что он творит?!
До крови прикусила губу, открывая подоспевшее голосовое.
– …Ты тоже это чувствуешь?!.
Я подтянула колени, уложив на них подбородок, и всхлипнула, крепко обняв себя за ноги. Нет. Нет. Нет…
– …Чем будешь заниматься завтра вечером?
Он говорил ласково, и что-то в его словах пробирало до дрожи. Было в этом странном общении через голосовые нечто близкое. Практически интимное. Эх, Катя-Катя…
– Завтра до вечера буду занята в библиотеке. – Приложила все свои ничтожные усилия, чтобы голос звучал уверенно и твердо.
– Понял, – тихо хмыкнул, отчего каждый волосок на теле наэлектризовался.
– Алик, я уже ложусь спать, – закрыла глаза. – Ты пристегнулся? – добавила шепотом, отправляя послание.
Секунд через десять телефон вновь откликнулся тихой вибрацией.
– Зачем? Я никогда не пристегиваюсь. На все судьба, – голос Алихана просел. Тихий. Хрипловатый. Сбивчивый.
По моей коже поплыли предательские мурашки.
– Пристегнись.
И следом фото пристегнутого торса и той части тела, что располагается чуть ниже. Нехотя обратила внимание на выпуклость в районе его паха. Да что ж такое?! Окончательно обозлившись на себя, я удалила фотографию.
– Приятных снов, котенок.
Судя по интонации, он улыбался.
* * *
Сегодня в библиотеке было почти безлюдно и как-то по-особенному тихо. Обложившись пыльными томиками, я уже третий час готовила материал для коллоквиума. Хотелось немного отойти от стандартной формы проверки знаний и внести в работу больше творческой составляющей, хотя подготовка, надо признаться, давалась мне с большим трудом.
Голова продолжала раскалываться от мыслей. О нем. Обо мне. О нас?! Вчерашний вечер теперь казался плодом необузданной фантазии Маяковского. Или страшилкой в духе Гоголя? А может, все это мне просто привиделось?
– Прошу прощения… – неожиданный вопрос выбил весь воздух из легких.
Несколько секунд я растерянно моргала, а затем медленно расправила плечи, подняв вмиг отяжелевшую голову.
– Алихан?! – изумленно.
– Можно? – не дожидаясь ответа, он плюхнулся на соседний стул, водрузив перед собой увесистую стопку книг.
Вот наглец!
– Что ты здесь делаешь?! – я все еще не могла отделаться от шока.
– Пришел грызть гранит науки. Что же еще? – подмигнул, доставая из моего открытого ланч бокса яблоко и, будто в подтверждение своих слов, откусил большой кусок.
Рассердившись, я взяла томик «Идиота» Достоевского, указав Измайлову на название. Он лишь широко улыбнулся, присаживаясь ближе. Очень близко. Наши плечи и бедра соприкоснулись, так что дыхание сбилось.
А затем протянул мне яблоко. Крупное. Красное. Спелое. Все внутри затрепетало, и я вдруг вспомнила небезызвестную Еву. Еще ни разу в жизни я не была так близка к грехопадению, просто глядя в глаза своему искусителю, протягивающему сочный фрукт.
И я его приняла, медленно вонзив зубки в сахарную мякоть. Алихан прищурился, сверля меня глазами, перехватив яблоко, откусил крупный кусок и вернул мне плод… Он улыбнулся, глядя на то, как я вонзаюсь зубами в то место, где только что побывал его ненасытный рот…
Я шумно выдохнула, когда крупная ладонь накрыла мое колено, медленно прокладывая себе путь к задней поверхности бедра.
– Алик, что ты творишь?! – ужаснулась. – Нас могут увидеть…
Как ни в чем не бывало наглец выгнул бровь, придавливая меня обжигающим нетерпеливым взглядом.
– …Убери свою руку… – зашипела, стараясь призвать к остаткам его благоразумия.
– Расслабься, Катюша… – оскалился, крепко и властно сминая чувствительную кожу на моем бедре. И угораздило же сегодня надеть юбку?! – Тебе ведь не о чем беспокоиться. Это я озабоченный сталкер, измывающийся над девочкой…
Я закусила губу, когда его пятерня резко переместилась на мою промежность. Слава богу, мы сидели в самом конце почти пустого зала, и на мне были плотные колготки!
– Ты что…
А дальше… запоздало ахнула, услышав звук рвущейся ткани.
– Мучаю бедную… – еще сильнее придвинулся, сжимая складочки через тонкое кружево белья. – Ты же этого не хочешь… М-м?! Катюша? – кончики его пальцев скользили по ткани, чуть ниже самой чувствительной точки, пока Алик разглядывал меня из-под длинных черных ресниц.
– Уходи… – выдохнула на пределе собственных сил, стараясь свести ноги вместе.
– Обязательно. Только проверю, как сильно я тебе противен… – криво ухмыльнулся, пробираясь под кромку трусиков.
Нет!
Дернулась, ощутив, как теплые пальцы нежно прошлись по моим лепесткам. Меня словно парализовало, язык сделался тяжелым и неподъемным, а низ живота наполнился крутым кипятком. Б-о-ж-е.
Зрачки Алика увеличились, поглощая радужку, он шумно выдохнул, а потом так же шумно вздохнул, поигрывая желваками.
– Закругляйся, – хрипло, практически срывающимся голосом. – Я поставил машину чуть подальше, около остановки. Нас никто не увидит. – Он вытащил руку, мазнув кончиками пальцев по своим полным приоткрытым губам. – Я тебя дождусь. – Встал и, поправив штаны в районе паха, уверенной походкой покинул библиотеку.