POV. Катерина
Две чашки американо, выпитые во время «окна», не особо помогли, потому что отяжелевшие веки все равно ползли вниз. Я пыталась настроиться на пару «любимых» физкультурников. Именно с этим потоком было тяжелее всего. Своим вызывающим поведением Прохоров и Маргарита не упускали возможности станцевать фокстрот на моей менталке.
А после вчерашнего визита Измайлова нервная система окончательно вышла из строя. Его неожиданное появление и откровения о последних месяцах жизни разбудили задремавший внутренний голосок, без конца напоминающий, как сильно мне его не хватало.
Все эти недели самовнушения коту под хвост. Одна встреча – и мурашки на коже устроили восстание. А когда он коснулся моих губ своими, еле устояла на ногах… Я ужасно соскучилась. Однако эта встреча лишь разбередила плохо затянувшийся рубец на сердце, ведь в конечном итоге Алик уехал…
Я покинула кафедру немного раньше, чтобы успеть освежить в памяти стихотворение, которое собиралась зачитать сегодня во время лекции. Замешкалась возле двери аудитории, вдруг содрогнувшись от тихого иронического голоса, ударившего в спину.
– А я ведь так и не сдал зачет по твоему предмету…
Резко обернулась, невольно вздрогнув от непроницаемого выражения лица Алихана.
– Я думала, ты уехал… – пробормотала с удивлением, помноженным на растерянность.
– Пришел наверстать упущенное. Ничего, если я использую метод, которым владею лучше всего? – потянул за пряжку ремня.
– Какой еще метод?!
– Метод Вдулова.
Я судорожно сглотнула.
– Измайлов, у тебя весеннее обострение, что ли?! Психи выкопались из сугробов?! Ты что несешь?!
Он точно в своем уме?
– Почему ты ничего не рассказала мне, Катюша? Значит, то, что сказал отец – правда?! Ты приняла его приглашение о работе?
Внезапно до меня дошло…
– Я действительно увольняюсь. – Сделала театральную паузу, наслаждаясь эффектом, произведенным моими словами. – Но не потому что приняла предложение твоего отца… Я несколько недель вела переговоры с другим ВУЗом. Они заметили меня во время выступления на Всероссийском форуме русского языка и литературы в Питере. Мы обменялись контактами, а через месяц поступило предложение… И я, наконец, согласилась.
Алик со свистом вытолкнул воздух, не сводя с меня проницательных черных глаз.
– Но батя сказал…
И тут я не выдержала.
– Господи, как же меня достала ваша семейка! Вы с папашей – два сапога пара! В принципе не понимаете слова «нет»…
– То есть ты правда отказалась от его предложения?.. – повторил он уже гораздо дружелюбнее.
– Да, отказалась… Только через несколько дней он приехал снова. Я ответила, что возьму время подумать, лишь бы он отстал! А вообще… не собираюсь перед тобой отчитываться! Думай как знаешь. Лекция начинается. Тебе пора… – решительно толкнула дверь.
– Это еще почему? – насмешливо огрызнулся, следуя за мной по пятам.
– Потому что ты больше не являешься студентом этого университета! – бросила сумку на стол, метая в наглеца молнии взглядом.
– Обещаю сегодня быть самым прилежным учеником… – он нахально подмигнул, плюхаясь за первую парту.
Прямо напротив.
Деваться было некуда, поэтому я расправила плечи и, стараясь не смотреть на Измайлова, озвучила тему лекции.
– Сегодня мы подробнее остановимся на лирике Сергея Есенина – одного из самых известных поэтов Серебряного века. В цикл «Любовь хулигана» вошло семь стихотворений, написанных во второй половине 1923 года. Все они были посвящены актрисе Августе Миклашевской, с которой Есенин познакомился после возвращения из-за границы. Кто-то готов проанализировать стихотворение из этого цикла? – обвела притихшую аудиторию сосредоточенным взглядом.
– Я готов!
Его слова встали у меня костью поперек горла, заставляя тихо кашлянуть. Пульс взвился, раскалённой стрелой пронзая виски. Я сделала глубокий вдох.
– Кто-то еще? – с нажимом, испытывая призрачную надежду избежать приближавшееся стихийное бедствие. – Кто еще желает сделать разбор стихотворения Есенина? Это обязательное условие для получения экзамена автоматом!
– С вашего позволения, Катю… М-м… Катерина Борисовна… – Алик поднялся, направляясь в мою сторону.
Твою мышь, Измайлов, что ж ты делаешь?!
– Алихан… – с губ сорвался истерический смешок.
– Уже двадцать два года Алихан! – задорно подмигнул.
Он вышел в центр, остановился неприлично близко и, обернувшись, посмотрел мне в глаза. И всё. И мир стал для нас тесен…
На некоторое время я забыла, что мы находимся на глазах почти сотни человек, наверняка кто-то уже снимал происходящее на телефон, однако в данную секунду меня это совершенно не заботило.
– Открывает цикл «Любовь хулигана» стихотворение «Заметался пожар голубой». Ключевым мотивом этого произведения становится мотив отказа от прошлой жизни. Лирический герой фактически обещает возлюбленной начать все сначала. Он намерен навсегда отречься от скандалов, вредных привычек, других женщин… – Алик загадочно улыбнулся, мягко касаясь моей руки. – Сильнейшее чувство, испытываемое по отношению к женщине, заставляет мужчину полностью измениться. Его цель – доказать, «как умеет любить хулиган, как умеет он быть покорным». Концентрация происходит на образе обожаемой женщины: Мне бы только смотреть на тебя, видеть глаз злато-карий омут… – крепко переплел наши пальцы.
Сердце колотилось как ненормальное. Дыхание сбилось. Кажется, не только я перестала дышать… В аудитории повисла оглушительная тишина.
– …А теперь, с вашего позволения, я бы хотел его зачитать… Кстати, так уж вышло, что Есенин – мой любимый поэт. – Хулиган завладел второй моей рукой, нежно, но твердо, сжал кончики пальцев, выбивая из легких остатки кислорода.
Его ладони ощущались такими сильными, но вместе с тем мягкими, теплыми и родными. От волнения я даже не могла пошевелиться, чувствуя, как ноги окончательно слабеют. А потом Алихан заговорил…
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Был я весь – как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.
Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Миг, и звенящую тишину разорвали овации. Я лихорадочно покусывала губу, не в состоянии перестать на него смотреть. Внезапно входная дверь хлопнула – это Маргарита, как ошпаренная, вылетела из аудитории.
– Рит, не расстраивайся! Если что, ты знаешь, где меня найти-и-и! – проорал Прохоров ей вслед.
– Алик, садитесь, – и я зажмурилась.
– Все очень серьезно, Катюша. Если нужно, я готов к войне.
– К какой еще войне? – порывисто вздохнула.
– За твое сердце, глупышка. Ты хоть знаешь, почему я вернулся в клуб в тот вечер? – хитро сощурился.
– Н-нет…
– А хочешь узнать?
Я пожала плечами, ощущая, каким зыбким становится пол. Алихан выпустил мои руки, но вместо того чтобы вернуться на место, встал за моей спиной, обнимая за талию.
– Ребят, пара отменяется!
Что?!
– У Катерины Борисовны появились неотложные дела…
– Измайлов, ты с ума сошел?! – присоединилась к гомону удивленных голосов.
– Бандиты, я не шучу! – он хмыкнул. – Свалите по-тихому! Лекция переносится на следующую неделю! Только сильно не шумите… Не вздумайте подставлять нашу любимую преподавательницу! – Алик крепче меня обнял, в то время как я изумленно наблюдала за побегом студентов.
– Что ты творишь?! Это же настоящий срыв лекции! – с трудом, но развернулась, посмотрев ему в глаза.
– Ага. И я жду свой зачет автоматом, котенок.
– С чего это вдруг?! – уперла кулачки ему в грудь, непроизвольно облизнувшись, стоило ощутить, как перекатываются горячие упругие мышцы под футболкой.
– Я думал, ты накинешь баллов за то, что я не просто подготовился, но еще и вжился в образ хулигана, – улыбнулся краешком полной губы, оттесняя меня к столу.
– Алик, не надо…
– Надо, Катюша, еще как надо. – От его прямого откровенного взгляда закружилась голова. – Я выкроил для нас почти полтора часа… – сжал мою талию, соединяя наши тела в районе бедер. – И не слышу благодарности! М-м?!
Мы стояли в опустевшей аудитории чересчур близко. Рвано выдохнула, когда он слегка потерся напряженным пахом.
– Ты ведь несерьезно?!
– Еще как серьезно.
– Алик, ты совсем обезумел, если думаешь, что я соглашусь на это в университете! Прямо в аудитории…
– Мне определенно нравится ход твоих мыслей, Катюша. Но вынужден тебя огорчить… – театрально вздохнул. – Я всего лишь хотел пригласить тебя на свидание. Тут неподалеку есть неплохой ресторан – пообедаешь со мной?
– Свидание… – удивленно.
– Ага. Но только при одном условии… – таинственно поиграл бровями.
– Хм… – я недоверчиво прищурилась.
– Пообещай, что не будешь ко мне приставать! А то я тебя знаю, хулиганка… – скользнул моей ладонью по слегка выпирающей ширинке на джинсах.
Я закатила глаза.
* * *
– Алик… – с трудом отрываясь от его губ. – Мы же договорились… – немного оттягивая его нижнюю. – Ты же сам просил… – облизывая верхнюю, утопая пальцами в жестких темных волосах, – это ненормально…
– Что именно ненормально? – скользнул мне в рот кончиком языка, на несколько секунд перекрывая доступ кислорода и мыслей.
Их вышибло все разом еще в университете, когда он зачитывал мое любимое стихотворение Есенина, глядя прямо в самое сердце.
– Мы в общественном месте. И я не хочу, чтобы всё было как в прошлый раз… – исступлённо гладила кончиками пальцев его лицо.
– Поэтому сама не прекращаешь меня целовать? – сипло прошептал, сцеловывая мой смешок. – Не хочу тебя пугать, Катюша… – он проложил дорожку из поцелуев от одного краешка губ до другого, – но, похоже, у нас проблемы, котенок.
– Какие еще проблемы?! – практически не отрываясь от теплых губ.
– Я в тебя влюблен.
* * *
Я не успела дотронуться до кнопки звонка, как дверь внезапно открылась. В черной приталенной рубашке и темных брюках Алик встречал меня улыбкой Чеширского кота. Он настоял на третьем свидании. На этот раз у него в квартире. В той самой квартире, где однажды я оставила личный дневник.
– Ну, здравствуй, котенок! – притянул меня за бедра, пристально заглядывая в глаза.
– Здравствуй… – прощебетала, растерянно улыбаясь.
– Я хочу, чтобы ты запомнила сегодняшний вечер.
Посмотрел на меня таким откровенным взглядом, что все стало понятно без слов.
Алик развернулся, широким жестом приглашая в квартиру. Пока Измайлов суетился у плиты, отметила, что ничего не помню из обстановки. Посттравматический синдром налицо – ведь в ту ночь я пришла сюда не по своей воле…
Мы находились в просторном темном помещении, обставленном в стиле лофт. Интерьер дома, оформленного в приглушенных серых тонах, отличался простотой и лаконичностью. Тут явно не обошлось без вмешательства какого-нибудь именитого дизайнера. Я подошла к хозяину квартиры, с любопытством заглядывая ему под руку.
– Как вкусно пахнет… – с удивлением обнаружила, что вся столешница заставлена тарелками с разнообразными блюдами.
– Сегодня исторический вечер…
Я вопросительно выгнула бровь.
– …Ты первая девушка, для которой я готовлю…
– Правда?! Сейчас лопну от гордости, – попыталась отшутиться, чтобы скрыть смущение.
Алик пристально посмотрел мне в глаза и, вытянув руку, осторожно провел кончиками пальцев по моей шее, заставляя сильнее залиться краской.
– Почему шторы закрыты? – обратила внимание, что в комнате царит полумрак.
– Подышим воздухом? – хитро прищурившись, хозяин квартиры раскрыл светло-серые портьеры, распахивая дверь на лоджию.
В этот миг мои рецепторы болезненно сжались от восхищения, потому что просторный балкон был завален цветами. Такое количество я видела только в цветочных магазинах: лилии, розы, тюльпаны, ранункулюсы, гортензии… Глаза разбежались от красоты, а голова закружилась от умопомрачительного аромата.
– Алик… – сбивчиво, – но зачем так много цветов?!
– Прости! – не дав опомниться, развернул меня к себе лицом, сталкивая нас лбами.
– За что? – цепляясь пальцами за его мощные предплечья.
– За все букеты, которые я тебе не подарил. Мне правда жаль, Катя. Надеюсь, получится загладить вину? – внезапно прижал меня к холодной стене, сжимая пальцы на скулах.
– Что-то мне подсказывает, ты на верном пути…
– Тогда продолжим двигаться к цели… – опустил руку на мое бедро, приподнимая вверх, вынуждая обхватить его ногами за талию.
Лизнула кадык на его шее, шумно втягивая запах любимого мужчины.
– М-м?!
– Я так по тебе соскучилась… – напрягла мышцы внизу живота, чтобы хоть как-то заглушить нарастающее возбуждение.
– Аккуратнее, Катюша. А то мы не дойдем до спальни. А я хочу тебя в своей комнате. На своей кровати… Слышишь?! – слегка подбросил, крепче обхватывая мои бедра, и толкнул дверь. – Я пиздец как хочу тебя, котенок…
Алихан подошел к огромной кровати и упал на нее вместе со мной.
– Прости. – Прижался трехдневной щетиной к щеке, слизывая мое рваное дыхание: он с животным голодом заглянул в глаза.
– За что на этот раз, Измайлов?! – игриво уворачивалась от обжигающих поцелуев.
– Вряд ли я смогу себя контролировать. Я хочу жестко. Сначала жестко, а потом… – влажно поцеловал, – чтобы ты была сверху… Как ты любишь. Медленно и глубоко. Катюша. – Потерся возбужденным членом о ткань моих колготок, шумно сглатывая слюну.
Я закусила губу, глядя на то, как Алик расстёгивает пуговицы на рубашке, приспускает брюки… Казалось, еще немного, и я прокушу её до крови… Просто не могла отвести взгляда: смотрела, как загипнотизированная, любовалась, пожирала глазами. Мой! Этот мужчина – мой, боже правый… Я сходила по нему с ума…
– Почему ты до сих пор не разделась?! – сипло, приказным тоном.
Воздух между нашими телами раскалился добела. Алик больше ничего не спрашивал, молча избавляя меня от одежды. Прикрыла глаза, испытывая такое острое желание, будто по ногам запустили разряды тока, стекающие к самому чувствительному месту. Я вся дрожала от предвкушения.
– Ты невероятная… – прошептал, прокладывая дорожку из поцелуев от моей шеи к груди. – Катя… – лаская губами нежные ареолы сосков, одновременно приспуская трусики.
Алик еще какое-то время посасывал грудь, уделяя особое внимание набухшим заостренным вершинкам.
– …Моя…
Внезапно накрыл влажные лепестки ладонью, нагло раздвигая их пальцами, проник жадно, срывая с губ тихое шипение.
Он скатился ниже, требовательно разводя мои колени. Наши взгляды встретились, пропуская через себя разряд в двестидвадцать вольт. Алик чуть приподнял меня за попку, стягивая промокшие трусики. Зачем-то попыталась свести ноги, однако парень лишь усмехнулся, сильнее их раздвигая…
Тихо всхлипнула, стоило Алику прикоснуться к набухшему клитору кончиком языка. Он скользил по лону губами, запуская вереницы мурашек по коже. Соски бесстыдно торчали, я сжимала грудь, тихо поскуливая от наслаждения, пока Алик продолжал свою эротическую пытку.
– Разведи их сильнее… – вкрадчиво прошептал, и я повиновалась его командирскому тону.
Развела ноги настолько, насколько позволяла растяжка. Уже через секунду хозяин дома коснулся пальцами моего центра, не прекращая стимулировать клитор губами и языком.
– Я так соскучился, Катюша, что готов тебя сожрать… – надавил языком на болезненно пульсирующий бугорок, прижимаясь каменной эрекцией к моему бедру.
Боже правый, я уже и забыла, насколько он большой…
В полуобморочном состоянии растянула губы в безумной улыбке, чувствуя, что долго не продержусь. Язык Алика скользнул в меня: он всосал припухшие складки, заставляя тело забиться в умопомрачительной сладкой судороге…
Не позволяя прийти в себя, Алик приподнял меня, усаживая на себя сверху. Шумно вытолкнула воздух, когда он провел упругой горячей головкой по моим лепесткам, глядя прямо в глаза. Мы задыхались от долгожданного ощущения близости.
– Привыкла ко мне?! – самодовольно подмигнул, чуть оттягивая нижнюю губу зубами. – Потому что я предупреждал… Завтра сидеть на попе не сможешь, Катюша. – Слегка приподнял меня, выходя почти полностью, а после… так резко вошел, что закружилась голова…
* * *
– Пойдем ужинать? – Алик заправил мне за ухо выбившуюся прядь. – Не зря же я провел полдня у плиты, – озорно улыбаясь, стянул простынь, бесстыже разглядывая мое обнаженное тело.
– С удовольствием… – я действительно проголодалась. – Только сперва приму душ, – поспешила в ванную и, умышленно не глядя на себя в зеркало, чтобы не пугаться, сразу проскользнула в душевую, больше напоминавшую космический корабль.
Потыкав кнопки на светящейся панели, с облегчением выдохнула, когда с потолка хлынули теплые струи. Запрокинув голову, я блаженно прикрыла глаза, однако воздух со свистом покинул легкие, стоило ощутить попой рельефные мышцы его живота.
– Какая ты, оказывается, невоспитанная девушка, Катюша!
– Это еще почему?! – сглотнула, а от ощущения его напряженных косых мышц мои колени превратились в желе.
– Не позвала с собой… – Алик развернул меня и, навалившись, прижал к стенке душевой. – Забыла разве, у художника тонкая душевная организация!
Я взвизгнула, когда он, словно свирепый хищник, отвел мою левую ногу в сторону, а затем, удерживая её на весу, одним мощным толчком наполнил меня собой.
– Ох… – вскрикнула, цепляясь за его плечи ногтями.
Горячий и совершенный – он резал меня без ножа: обхватив одну мою грудь, накрыл губами затвердевший сосок, слегка пососал, после чего с новой силой стал долбить чувствительные складочки. Я даже не могла пошевелиться, загипнотизированная каждым мгновением этой чувственной пытки.
– Ты меня с ума сводишь, котенок… – Алик сжимал мои ягодицы, снова и снова притягивая к себе. – Пожалуйста, не сдерживайся. Я хочу тебя слышать… – наклонился, слегка прикусив мочку, так что изо рта вырвался судорожный всхлип.
Внезапно Алихан ослабил хватку, развернул меня и, заставив прогнуться, прижал грудью к влажному стеклу, скользнув головкой между оттопыренных ягодиц. Измайлов заполнил меня раскаленным добела членом. Я застонала, ощутив, как наливаются жаром мышцы внизу живота.
Алик, будто чувствуя мое состояние, ускорился, продолжая беспощадно брать, крепко удерживая под грудью. Внизу живота натянулась тугая струна. Алихан ускорил долбежку, и тогда пружина лопнула… Волны сумасшедшего оргазма заглушили остатки помутневшего разума. Я заскулила, ощущая, как болезненно сжимается промежность.
Ноги перестали слушаться: скатившись по стенке кабины, закрыла лицо руками. Алихан зарычал, излившись на стенку душевой, а затем уселся рядом, укладывая мою голову себе на бедро.
Мы словно перенеслись в другое измерение: целовались, смеясь и лаская друг друга. Наконец, Алик закутал меня в мягкий банный халат, помогая перебраться за накрытый стол в гостиной. Мы оба проголодались, какое-то время молча поглощали порядком остывший ужин.
– Все хорошо? – поинтересовался спокойным бархатистым голосом, запуская вереницу мурашек по позвоночнику, когда я отодвинула пустую тарелку из-под пасты с морепродуктами.
– Кажется… – обняла себя, пожимая плечами.
Алик уселся рядом, протягивая тарелку с брускеттами.
– Что-то не так? – вмиг его тон сделался напряженным.
– Трудно сказать. Все это слишком неожиданно… – пристально взглянула на хозяина квартиры, он не отвел взгляда. – Кто мы друг другу? – осмелилась поинтересоваться.
– Ты моя девушка, – пододвинулся, накрывая мою ладонь своей. – Еще вопросы есть?! – ухмыльнулся.
Все ему шуточки.
Я задумчиво покачала головой.
– Я жалею, что не смог прилететь к тебе в Питер. Но больше не хочу ни о чем жалеть, поэтому… – обреченно вздохнул, все еще продолжая смотреть в глаза, и, увы, от этого взгляда мне стало не по себе. – Должен кое в чем признаться. Нужно было рассказать тебе раньше, но я струсил, однако… – нахмурился. – Я не хочу, чтобы это стояло между нами. И очень надеюсь, ты сможешь меня простить. – Длинные угольные ресницы мужчины задрожали. – Катюша…
На миг в его черных глазах появились отблески слез. Алик не шевелился, крепко сжимая мою ладонь. Некоторое время никто из нас не решался заговорить. Когда повисшая тишина стала невыносимой, я еле слышно проронила:
– После того как твой отец сказал, что вы с Маргаритой чуть ли не готовитесь к свадьбе, поверь, я не тешила себя иллюзиями… – натянуто улыбнулась, по выражению его лица догадавшись, что двигаюсь в верном направлении.
– У нас ничего не было, – произнес с запинкой, медленно притягивая меня к себе, однако по тону нетрудно было догадаться, что это ложь, за которую Измайлов съедает себя.
– Охотно верю. – Уперлась ладонью в его мощную грудь, пытаясь вырваться.
– Я тебя не отпущу. – Подавив сопротивление, Алик перетащил меня к себе на колени, одержимо заглядывая в глаза. – Ты сможешь меня простить, Катюша… – схватил за затылок, закрывая рот отчаянным жестким поцелуем.
– Да пошел ты! – прикусила его нижнюю губу.
Измайлов грязно выругался.
– Только если сюда… – проворно потянул за пояс халата, скидывая его с моих плеч, оставляя обнаженной.
Гад приподнялся, высвобождая из спортивных штанов налитый кровью член. Пикнуть не успела, как он сжал мои бедра, усаживая сверху.
– Ну и урод же ты!..
Измайлов головкой раздвинул влажные складочки, врываясь без всякой прелюдии. К своему ужасу и стыду, я намокла от одного лишь прикосновения его грубых ладоней. И не просто намокла, а бесстыдно текла…
– …Отпусти-и! – захныкала, ощутив горячие пальцы на ягодицах: они гладили, елозили, сминали…
– Сопротивление бесполезно, Катюша… – толкнулся. – Я буду трахать тебя, когда захочу. – Рвано выдохнул, сильнее меня растягивая. – Ты моя, котенок. Только моя… – прервал бессвязную речь еще одним резким толчком. – Убью за тебя любого… – протолкнул кончик языка мне в рот, плавно раскачивая на своем члене.
– Ненавижу тебя, Алихан… – задышала ему в рот чаще, смакуя вкус любимых губ, запрокидывая голову, медленно скользя вверх и вниз.
– Значит, я буду любить за двоих.