Глава 9

Андрейка

К пятнице я прихожу к выводу, что с меня достаточно экстрима и испытаний на прочность, поэтому решаю проигнорировать намечающееся веселье.

Что я в сауне что ли не был? Был. Сто раз. И в чисто мужской компании, и с друзьями, и с бабами. Шашлыков не ел? Еще как ел! Если все то, что я слопал сложить в одну кучу, то можно будет слепить целую корову и пяток хрюнделей.

Или может не видел, как Ольга Алексеевна ламбаду танцует? Видел. К сожалению. До сих пор глаза кровоточат.

Так что все это веселье может идти лесом. Мне мои нервы дороже.

С нервами, кстати, беда.

Я наивный, все ждал, что еще немного и полегчает, ослабнет тот узел в груди, который образовался с Вериным появлением. Ага. Сейчас. Размечтался. Только хуже становится.

Эта мартышка везде. И на работе, и в мыслях, и в разговорах с семьей, и даже во снах. И это самое поганое, потому что снится там такое, что стыдно не то, что кому-то рассказывать, а даже просто вспоминать. А после этого еще как-то надо ей самой в глаза смотреть.

Верочка, кстати, странная какая-то. Вроде и бодрая, скачет, как коза, а вроде и в задумчивость сваливается. Я ее пару раз ловил за тем, что она меня рассматривала. Долго, пристально, с каким-то непонятным выражением лица.

– На мне что-то интересное нарисовано? – не могу не спросить, когда в очередной раз перехватываю ее взгляд.

Она дергается так, будто я ее спалил за чем-то преступным, на несколько секунд зависает, а потом выдает:

– Просто вы так похожи с Матвейкой…

Это вообще не то, что я хотел бы услышать, поэтому отмахиваюсь и ухожу.

Матвейка, в жопе батарейка. Кто бы знал, как сильно мне хотелось начистить ему репу, и вообще сослать куда-нибудь в Сибирь, чтобы не отсвечивал. И стыдно за такие мысли, но отделаться от них не могу. Эта одержимость чужой невестой ширится и растет, захлестывая меня с головой. Мне ничего не помогает. Ни размышления о том, что все это неправильно, ни жалкие потуги отыскать где-то в закромах остатки совести, ни попытки найти замену.

Она мне ничего не должна, я ей тем более, казалось бы, что проще – найти себе подружку и забить на все. Но я не могу найти…или не хочу. И это еще хуже.

В пятницу в конторе царит предвкушение, сотрудники работают спустя рукава и все разговоры только о том, что будем делать вечером, все ли мясо закуплено, и кто что собирается пить.

Чтобы не расстраивать коллег, я пока молчу о том, что сегодня меня не будет, а то ведь начнут нервы трепать, уговаривать…

Пытаюсь сконцентрироваться на работе и не замечать всеобщего воодушевления. Если честно, получается так себе. То слышу, как девчонки из отдела продаж обсуждают купальники, при этом, когда меня замечают – понижают голос и начинают шушукаться. То парни воюют из-за того, на ком добираться, и кто будет докупать оставшуюся жратву. Всем весело, все галдят.

А я молчу, только зубы стискиваю и глубже зарываюсь в бумаги, в тщетной попытке сделать хоть что-то, а еще жду. Надеюсь, что Вера передумает и не поедет на этот праздник жизни, но увы.

Застаю ее разговор с братом:

– Готова? – его голос приглушенно звучит в трубке. Не так что бы совершенно четко, но разобрать отдельные слова можно.

– Конечно. – бодро чирикает Верочка, – Барахлишко собрала: пару купальников, шорты, парео. Солнцезащитный крем, средство от комаров.

Она меня не видит, поэтому прижимаюсь к косяку и бессовестно подслушиваю дальше:

– На сколько ты туда?

– Не знаю пока. Может на одну ночь, может на две.

Скриплю зубами. Как представлю, что она там будет двое суток зажигать, так пар из ушей валит.

– Много не ешь!

– В смысле не есть? – тут же возмущается она, – я только ради этого и еду.

– Тогда не пей.

– Как пойдет.

– Ну хотя бы не хулигань, – смеется Матвей.

– Ничего не буду обещать, – нагло хмыкает это несносное создание в юбке.

– За тобой там Андрюха присмотрит.

– Ха-ха-ха, – она качает головой, – я почти уверена, что он сольется и не придет.

Я удивленно хмурюсь. Это как она умудрилась меня прочитать? Вроде ни взглядом, ни жестом своих намерений не выдавал.

– Куда он денется, – братан звучит уверенно, – придет, как миленький.

– Тебе виднее, это твой брат. Но мне бы хотелось, чтобы он пришел. Без него будет совсем не то.

На последней фразе в ее голосе проскакивает такая явная грусть, что у меня диафрагма сжимается. Тут же хочется выскочить из-за угла и заорать «конечно поеду!». Придурок, блин.

– Не переживай. Я его как облупленного знаю. Приедет.

Я уныло крякаю. Ни черта он не знает меня, и даже не догадывается о чем я думаю, глядя на его любимую Верочку. Уверен, он бы знатно охренел, если бы прочитал мои гадкие мысли.

– Вы во сколько выезжаете?

– Сегодня на час раньше заканчиваем. Долечу до дома, чтобы переодеться и в путь. За мной коллеги заедут.

Так! Это какие такие коллеги за ней заедут? Уж не IT-шники ли? Пусть на такси едет! Или вон с Ольгой Алексеевной на зеленой Ниве.

Моментально завожусь. Настолько, что вместо того, чтобы все-таки сообщить парням о своем нежелании ехать, сваливаю домой вместе со всеми. Тяп-ляп запихиваю в спортивную сумку какое-то барахло и сам отправляюсь за Верой.

Оказавшись возле ее подъезда, набираю заветный номер:

– Да, Валентин Андреевич, – Верочка отвечает практически сразу, будто только моего звонка и ждала.

– Ты готова?

– Да.

– Тогда спускайся.

– Но я…

– Спускайся! – давлю сквозь зубы, потому что именно в этот момент во двор въезжает темная, в хлам тонированная поношенная иномарка Михаила.

– Хорошо, – покладисто вздыхает Верочка и спустя три минуты уже выскакивает из подъезда.

На ней короткие малиновые шорты и белая майка, со сползающей на одном плече бретелькой, драные кеды, кепка козырьком назад и джинсовый рюкзак за плечами. Вылитая хулиганка, но я себя ловлю на мысли, что ничего прекраснее в жизни не видел.

– О, а вон и ребята, – она машет им рукой.

– Со мной поедешь или к ним побежишь?

– С тобой, конечно, – улыбается эта коза, – ни за что не откажусь от возможности покататься с начальником.

Швыряет рюкзак на заднее сиденье, а сама плюхается рядом со мной, и я тут же зависаю на ее голых, загорелых коленках. К счастью, она в этот момент опускает стекло и кричит пацанам:

– Я с Андреем Валентиновичем.

– Ну, Вер! Мы же договаривались…

Уволю на хрен. Но этого и не требуется, потому что Верка сама прекрасно разруливает ситуацию. Просто произносит:

– Я с ним, – таким тоном, что Миха со Славкой понимают, что спорить бесполезно. Первые вылетают из двора, а мы, не торопясь, трогаемся следом, и я никак не могу отделаться от ощущения, что все так, как и должно быть. Что наша совместная поездка – это самое правильное, что вообще может быть

* * *

И вот едем мы отдыхать. По трассе, до того места, где нас ждет коттедж, бассейн и баня – часа полтора. Мимо пролетают то поля, то леса, а я кручу баранку и сосредоточенно изображаю большого босса, только Верке на мое представление плевать. Она бесцеремонно жамкает по кнопкам, переключая радиостанции:

– Где нормальная музыка? Кто-нибудь может мне объяснить? – ворчит, напарываясь на очередное тили-тили-трали-вали, – Не хочу поющих трусов и картавых чудил, у которых во рту не пойми что перекатывается. Хочу грома и молний! Чтобы внутри все дрожало. Чтобы у-у-ух…

Я тоже хочу. Хотя меня этот самый «у-у-ух» и так не отпускает с первой секунды нашего знакомства.

После нескольких безуспешных попыток, эта чума находит Вейкап от Систем оф Даун и радостно подскакивает на сиденье:

– Кайф! – тут же начинает подвывать, не попадая ни в одну ноту и попутно изображая игру на барабанах.

Все. Финиш.

Я готов отравить своего брата, сбросить его с камнем на шее в самую глубокую реку, а сам жениться на его невесте. Мы будет колесить по необъятной Родине и во весь голос орать разную дичь.

– Чего молчишь? – она словно читает мои мысли, – подпевай.

– Не буду.

– Пой, – пихает меня в бок.

– Эй! – я возмущаюсь, машина вихляет, а зараза смеется.

– Никаких эй! Подпевай. Вот смотри как надо! – продолжает голосить дурным голосом.

Это выглядит так нелепо, что не могу сдержать улыбки.

– Ну как? – спрашивает она, коварно дергая бровями, – понравилось? Проникся моим сногсшибательным талантищем?

– Это было чудовищно, – честно признаюсь и тут же снова получаю пальцем между ребер. Охаю, а Вера испуганно замирает:

– Ничего, что я с вами…с тобой так панибратски? Просто я подумала, что раз наступили выходные, то можно рабочие отношения отключить до понедельника. Можно ведь? – с надеждой заглядывает мне в глаза.

– Можно, – я милостиво соглашаюсь. Мне самому не хочется с ней «выкать».

– Ну и хорошо, – снова тыкает меня.

– Эй! Еще раз, и я подумаю, что тебе просто нравится меня трогать, – не сдержался и подколол. Глупо, конечно. Это я мечтаю ее потискать, а не она меня.

Вера показывает язык и плюхается обратно на сиденье. Обмахивается сначала ладошкой, потом отодвигает край майки и дует на себя.

– Ну и жара.

Взгляд сам ныряет под ее одежду и выхватывает верх груди, прикрытой бежевым кружевом. У меня аж рука дергается, будто живет отдельно от тела и собирается пробраться к аппетитным холмам.

Да, ё-моё! Поспешно отворачиваюсь и еще крепче цепляюсь за руль, чтобы занять свои непослушные конечности. Хорошо же сидели! Куда меня опять понесло?

Представляю мопса. Того самого, с футболки, которую я так и не вернул. Его смятую морду и шоколадное пятно под хвостом. Потом суп из бараньих яиц, который мне довелось попробовать во время службы. Потом бомжа Леню, однажды облевавшего заднее колесо моей машины. В общем гоняю в голове всякую мерзость, чтобы сбить внезапно накатившее вожделение.

Да меня так в пятнадцать не накрывало от вида женской сиськи, а там пубертат такой бушевал, что ого-го-го. Наверное, проблема в том, что сиськи там другие были. Не те, которые недоступны и почти на законном основании принадлежат моему братцу.

– Надо найти магазин. Воды хочу.

Мне тоже воды хочется, желательно ледяной, поэтому с радостью соглашаюсь.

– Скоро будет заправка, там все и купим.

Не замечая моего состояния, Верка о чем-то увлеченно болтает. Я отвечаю невпопад и старательно держу шею прямо, чтобы голова не сворачивалась в ее сторону. Выгляжу, наверное, как старый паралитик, но плевать. Лучше так, чем пялится на эти острые загорелые коленки.

А еще думаю о том, какого цвета у нее купальник. Слитный или раздельный? Я увижу ее пупок? Почему-то мне кажется, что у нее должен быть обалденно красивый пупок.

А в сауне она будет в одном полотенце? Представляю, как ткань липнет к разгоряченному телу и сглатываю. Мне точно понадобиться много ледяной воды. Очень много.

Еще мне хочется покрасоваться перед ней своим собственным прессом. Что я зря что ли его качал? Не хуже, чем у Матвея, а может даже и лучше.

Детский сад какой-то. Самому от себя стыдно, но ничего не могу поделать. Рядом с Верочкой я теряю адекватность и скатываюсь на несколько ступеней развития, примерно до уровня блаженного, вечно озабоченного бабуина. И как истинный самец, горю желанием продемонстрировать самке свою мощь и тестостероновое великолепие. Пусть заценит. И пресс, и руки, и грудь, и татуху. Девки всегда балдеют от нее.

Татуха!

У меня колет куда-то в задницу. Она же видела мое тату тогда в парке! Вдруг опознает, поймет, что тот маньяк-трясун и я – это одно и тоже лицо?

Меня аж пот холодный пробивает. Когда останавливаемся на заправке, и Вера хочет выйти, я гаркаю громче чем нужно:

– Сиди в машине!

Смотрит на меня квадратными глазами:

– Ты чего?

– Я сам схожу. Там жарко.

Она не находится, что возразить, и жмет плечами:

– Ну ладно…иди… Мне воду с газом, пожалуйста.

– Без проблем.

Ворвавшись внутрь, первым делом бегу к прилавку с медикаментами и с облегчением хватаю самую большую пачку пластыря. Ура! Есть!

Становится немного спокойнее. Я уже с приличным видом прохожу мимо полок, кидаю в корзину несколько поллитровых бутылок воды, какие-то чипсы, орехи и пару шоколадок. Все, к отдыху готов. Останется только закрыть опознавательный знак на своем теле, и следить, чтобы в разгаре веселья пластырь не отклеился.

* * *

До коттеджа добираемся без происшествий.

С Верой весело и интересно. В те моменты, когда не угорает, она очень увлечённо рассказывает о том, как смотрит бокс и бои без правил, любит американские горки в самом их жутком проявлении и обязательно на первом сиденье, чтобы голос сорвать от воплей.

В ней энергия бьет ключом. Неиссякаемый источник, к которому жутко тянят, и в то же время с ней комфортно и спокойно, будто знаю ее сто лет.

Кажется это и есть оно, то самое ощущение, когда встречаешь своего человека.

Я все чаще задаюсь вопросом, а готов ли я просто так отойти в сторону. Отдать то, что стало моим с первого взгляда? И тут же горько признаюсь самому себе. Готов.

Ради Матвея на все готов. Надеюсь, это где-то зачтется. Должен прилететь жирный плюс в карму, иначе зачем это все. Хотя ответ очевиден, ради того, чтобы брат был счастлив. Он первый встретил Веру, у них отношения, любовь. Неужели я сунусь и попробую все это разрушить?

Да никогда!

Поэтому только вздыхаю, глядя сквозь лобовое, как Верочка бодро шагает к дому, накручивая аппетитными булками.

– Эх и дурак ты, Андрюха. Дурак, – сокрушенно качаю головой и паркую машину на заасфальтированном пятачке. Тут уже стоит тачка Славы, нива Нива Ольги Алексеевны и маленький синий спарк Ани из отдела продаж. Или Тани. Хрен их разберешь. Остальные еще в пути.

Прихватив сумку, неспешно шагаю к крыльцу. Где-то позади дома громко играет музыка и раздается дикий хохот. Народ уже отдыхает, и мне не терпится присоединиться к ним, но сначала надо застолбить комнату. А будет как в прошлый раз. Несмотря, что я вроде как начальник, но именно мне пришлось дрыхнуть на небольшом диване на террасе. Как назло, было жарко, но при этом столько комаров, что не раскутаешь. В итоге утром я проснулся весь в красных бляшках, которые опухли и дико чесались. Особенно на левом бубенце. Сразу видно, что комариха покусала. Сука злая.

Оторвавшись от мыслей о злых комарихах, я взлетел на второй этаж и начал ломиться во все комнаты подряд. В первой уже стояли чьи-то чемоданы, во второй – на кровати валялась смятая в комок одежда. В третьей….

В третьей переодевалась Вера.

Меня пот ледяной волной прошиб, когда увидел обнажённую спину с родинкой под лопаткой. Просто окатило с ног до головы.

Надо уходить, а ноги приросли к полу и напрочь отказываются подчиняться. Верка тем временем начинает оборачиваться ко мне. Идиот блин. Сейчас увидит, что я таращусь на нее и возникнут вопросы.

Опережаю ее на долю секунды и первым выбиваю дробь по косяку, обозначая свое присутствие.

Она оборачивается и бодро так чеканит;

– Занято, Андрей Валентинович, я первая.

К счастью, когда она полностью ко мне разворачивается, вижу, что она уже в купальнике, просто завязок на спине нет, а те, что на шее спрятались под темными локонами.

Не голая.

Слава богу.

Испытываю дикое облегчение, смешанное с не менее диким разочарованием. Почему она не голая?!

– Я хотел узнать, как устроилась.

– Прекрасно. Пока ты там внизу топтался, я уже переодеться успела.

– Шустрая какая, – криво усмехаюсь, наблюдая, как она склоняется над раскрытым рюкзаком. При этом ткань шорт натягивается на круглой крепкой заднице.

– Там вроде еще есть свободная комната…но на твоем месте, я бы поторопилась.

– Да, пожалуй, пойду.

…Подобру-поздорову.

Последняя свободная комната моя. Ура.

Бросаю спортивную сумку на кресло, прохожусь по своим новым владениям, заглядывая во все уголы. Чисто, никаких забытых презиков по углам, пустых бутылок и прочих атрибутов, которые могут попасться в таких местах. Потом раздвигаю шторы и выхожу на длинный, широкий балкон. Походу мне повезло, урвал самую крутую комнату.

Вид прямо на бассейн. Там уже дурачатся парни из IT и девочки из отдела продаж. На них, сурово стреляя поверх очков, смотрит Ольга Алексеевна, попутно натирая свое внушительное тело солнцезащитным кремом. Вся такая строгая и неприступная. Интересно, надолго ли? В прошлый раз, помнится ее сорвало в крутой вираж ближе к вечеру. Как будет сегодня – посмотрим.

– Андрей Валентинович, – Таня замечает меня и призывно машет рукой, подпрыгивая в воде. Грудь прикрытая двумя крохотными треугольничками плавно подскакивает, привлекая к себе внимание, – идите к нам!

– Мы вам ждем! – вторит ей Аня, неспешно нарезая круги на воде. Она лежит на матрасе, задницей кверху и узкие стринги совершенно не оставляют места для фантазии.

Задница, кстати, хорошая, титьки тоже, но мне неинтересно. Я просто хочу искупаться и смыть с себя липкую жиру.

– Скоро спущусь, – киваю и возвращаюсь в комнату.

Прежде чем отправляться к бассейну мне нужно хорошенько прикрыть свою метку. Поэтому взяв пластырь встаю перед зеркалом и тщательно заклеиваю татуировку, следя за тем, чтобы нигде ничего не выглядывало.

Результатом я доволен и, натянув вместо трусов плавки, а поверх них шорты и в рубаху а-ля Гаваи, отправляюсь вниз, туда, где веселье идет полным ходом.

– Андрей Валентинович! – наперебой пищат мои сотрудницы, – мы вас заждались!

Обе выпрыгивают из воды, локтями опираясь на бортик и старательно демонстрируя свою женскую красоту.

Я же старательно делаю вид, что не замечаю этого. Потому что, во-первых, не приемлю романов на работе, а во-вторых, меня больше беспокоит Вера, расслабленно провалившаяся задом в надувной круг в центре бассейна. И рядом с ней, прилипнув как банный лист, крутится Славка.

* * *

– Ой, а что это у вас? – Аня-Таня дружно интересуются заклеенным боком.

– Боевая рана.

– Вы бы предупредили, мы бы с собой взяли все необходимое для лечения. Мигом бы на ноги поставили.

– Я и так на ногах, – ворчу в ответ на их плоское заигрывание. Вот никогда бы не думал, что это будет так раздражать.

Казалось бы, расслабленная атмосфера, все просто дурачатся, флирт без возможности развития и продолжения, но сейчас бесит. Особенно когда перехватываю Верин взгляд сначала на меня, потом на сотрудниц.

Она криво хмыкает и, ударив ладонями по воде, плавно разворачивается спиной. Славка следом. Болтается перед ней, как говно в проруби, смеется, а я чувствую себя так, будто накосячил от души. Мне на фиг не сдалось, чтобы она думала, будто у меня есть или может что-то быть с кем-то из здесь присутствующих, но кажется, уже поздно. И что делать в этой ситуации, я не понимаю, потому что у меня руки связаны.

Не подойдешь же к ней и не скажешь: ты все не так поняла. Она посмотрит, как на идиота, типа мальчик, а с чего ты вообще взял, что мне есть до тебя какие-то дело? Ты хоть со столбом телеграфным совокупляйся, а мне все равно, я за твоего брата замуж выхожу.

Я не должен перед ней оправдываться, а она не нуждается в этих оправданиях.

И это самый лютый треш в моей жизни. Мозги закипают.

Я ныряю и под водой плыву на другой конец бассейна. В первое мгновение перехватывает дыхание, но потом настоящий кайф. Легкие распирает от нехватки кислорода, в ушах звон, но это помогает справиться с ненужными мыслями, поэтому дотягиваю до самого дальнего угла и только там выныриваю.

Жадный вдох жаром проходит по венам. Я пока ничего не слышу, трясу головой, фыркаю. Одной рукой держусь за бортик, второй протираю глаза. Сердце тарабанит, разгоняя адреналин.

Вроде становится немного легче, но стоит мне обернуться, как снова напарываюсь на Веру. Теперь у нее солнцезащитные очки, но я чувствую, что наблюдает за мной, сканирует пристальным взглядом, от которого волосы дыбом на руках встают.

Что, дорогая моя Верочка, пытаешь понять, насколько испорченным будет твой новый родственник? Кем я тебе буду? Деверем? Слово-то какое дурацкое.

С другого конца ко мне старательно гребут Аня-Таня. И куда мне деваться? Не бегать же от них по всему участку?

У меня зубы сводит от досады, а они стараются, пыхтят, головы держат, как цапли, чтобы не намочить волосы и не размочить макияж.

Походу все, накупался я на сегодня. Надо куда-то сваливать, иначе так и будут рядом крутиться. Я уже с интересом посматриваю на Ольгу Алексеевну, и на свободный шезлонг рядом с ней. Она тетка боевая, мигом всех разгонит…

– Аааа, – дикий писк возвращает меня обратно.

Я оборачиваюсь и вижу, как Аня неуклюже барахтается, отплевываясь от воды, а Таня так вообще отбивается от надувного круга, который внезапно оказался у нее на голове.

Между ними выныривает Вера:

– Ты чего творишь, – кашляет Аня.

– Простите, я такая неловкая, – и улыбка в тридцать два зуба, – свалилась.

Разводит руками и, пока они там продолжают нелепо молотить конечностями по воде, плывет в мою сторону. Хорошо плывет, красиво, уверенным кролем. На миг останавливается рядом, бросает язвительное:

– Не благодари, – и дальше по периметру.

Славка, как поплавок за ней, но нещадно отстает. Вера не из тех самочек, которые подыгрывают и думают «а не слишком ли быстро я бегу». И мне это охренеть, как нравится. Я бы с удовольствием погонял с ней наперегонки, но кажется она не настроена на игры, потому что, добравшись до лестницы вылезает из бассейна. Я старательно стараюсь стараться не смотреть на то, как из воды выныривает ее пятая точка, как по коже бегут прозрачные капли. Как под мокрой тканью четко проступают острые вишенки сосков.

Бугор в моих плавках, ставит перед фактом, что плавать мне придется долго…

После Вериной диверсии Аня-Таня тоже вылезают, бросая в ее сторону сердитые взгляды. Верке плевать, он расстилает полотенце, ложится и, заложив руки за голову, смотрит на небо.

Мне хочется знать, о чем она думает. Надеюсь, там есть что-то обо мне.

Постепенно обстановка становится более расслабленной. Приезжают остальные сотрудники, мангал кочегарит на полную, мясом пахнет так, что все собаки в округе собираются под нашим забором и жалобно подвывают, выпрашивая хоть кусочек.

Горячительные напитки льются рекой, Ольга Алексеевна медленно, но верно набирает обороты, Славка с Диманом безрезультатно окучивают сдержано улыбающуюся Верочку, Аня-Таня – меня.

Когда начинает смеркаться, кто-то бодро предлагает:

– Давайте играть в Мафию!

Идея находит отклик, и мы быстро собираемся вокруг пляжного ротангового стола. Кто-то приносит специальные карты, роль ведущего достается Диману. Он тасует колоду и проходится по игрокам, позволяя каждому вытянуть по одной карте.

Мне достается роль горожанина. Скучнее не придумаешь, но делать нечего.

– Итак, – Диман таинственно разводит руками, – наступает ночь…

Это был оживленный бой. Меня дважды пытались убить, наверное, в отместку за то, что отказывался давать лишние отгулы на работе, и дважды меня спасал добрый доктор. В итоге горожане победили: Аня и Сергей оказались мафией, Таня полицейским, Ольга Алексеевна – проституткой, а доктором – Верочка.

Когда карты были раскрыты, она мне подмигнула, и стало так тепло внутри, что я разулыбался словно дурачок.

– Раунд два!

Снова тянем карты. И ура! Мне достается мафия. Вот это я люблю.

– Город засыпает, просыпается мафия.

Я открываю глаза. Вера, сидящая напротив – тоже.

На миг замираем, глядя друг на друга, потом на ее губах расплывается коварная улыбка. Она как бы говорит «давай размотаем их всех!»

О, да-а-а….

И мы отрываемся. Понимаем друг друга с полувзгляда, гасим одного за другим, ловко обманываем при общих обсуждениях, натравливаем их по ложному следу, в итоге побеждаем. У нас идеальная команда, просто совершенный механизм. Мы как Инь и Ян, Бонни и Клайд.

Меня даже трясет от азарта. Верку тоже. У нее так сияют глаза, когда смотрит на меня, что внутри закипает. Сердце грохочет, будто что-то важное вместе сделали, подвиг какой-то совершили. Приходится напоминать себе, что это всего лишь игра. Но такая кайфовая…

Когда, вдоволь наигравшись, все уползают в бассейн, мы одни остаемся наверху. Расположившись на соседних шезлонгах, потягиваем коктейли, игнорируя попытки остальных увлечь нас к воде.

– Так откуда боевое ранение? – Вера кивает на мой заклеенный бок.

Взгляд такой заинтересованный, что у меня причиндалы сжимаются. Кажется, она насквозь видит, что я там прячу.

– Просто ранение, – жму плечами.

– Огнестрел?

– Ножевое.

Мне хочется переключить ее на что-то другое, но ни черта не выходит. У меня нет подходящей темы, у нее напрочь отсутствует желание переключаться.

– Когда мы ехали, я пихала тебя пальцем в бок, – задумчиво произносит она, – и ничего там под рубашкой не было. Никакого пластыря. А теперь есть.

– Может, потому что у кого-то слишком острые когти?

– Что ты там прячешь? – щурится она, кровожадно поглядывая на меня поверх бокала.

– Ничего не прячу.

– Врешь. Была бы рана, ты бы так бодро не скакал, – хмыкает Верочка, выразительно рассматривая нашлепку на моем боку, – покажи.

Тянет лапку, и я бесцеремонно ее перехватываю.

– Эй!

– Все равно достану.

Вот ведь неугомонная!

– Это личное! – возмущаюсь, отпихивая от себя ее руку

– Обожаю личное.

От кровожадной улыбки просто штормит.

– Все закрыли тему.

– Хорошо, – соглашается Верочка.

Я удовлетворенно киваю, откидываюсь на шезлонг и потягиваю через трубочку какую-то терпкую жижу, а в голове долбит подозрительный дятел, выбивая четкое «Не расслабляйся, Крапивин!»

Скашиваю взгляд на Верочку. Она изображает из себя невинность. Старательно делает вид, что потеряла интерес к этому несчастному секрету, но я прекрасно чувствую, что именно делает вид, а сама строит коварные планы.

И дался ей этот пластырь! Коза упорная.

И это я еще не представлял насколько. Этим вечером мне предстояло почувствовать на себе всю степень упорства Верочки, которая решила во что бы то ни стало докопаться до правды. Стоило мне только расслабиться и отвлечься, как она тут как тут. Пальчики свои тянет, пытаясь подхватить за край повязки.

То в бассейне поднырнет, то воспользуется тем, что я пытаюсь вытащить прибухнувшую Ольгу Алексеевну из кустов, то протиснется между Аней и Таней, которые не оставляют надежды заполучить в свои сети начальника, то есть меня.

Даже парней подговаривает, чтобы меня заблокировали, когда перебираемся на волейбольную площадку.

Я только успеваю увертываться, а она сердито глазищами сверкает и с хищной улыбкой отступает, мол это только начало Андрюшенька, я до тебя все равно доберусь.

Я улыбаюсь в ответ, взглядом показывая, что ее попытки – полный отстой. Я так просто не сдамся.

На самом деле мне эта игра даже нравиться. Прикольно.

Уже не помню, когда в последний раз вот так бесился с кем-нибудь из своих девушек.

Проблема только в том, что она не моя. Но я старательно заставляю себя не думать об этом и лишний раз не вспоминать про брата. Утешаюсь тем, что ничего плохого не делаем. Просто бесимся. Просто корпоратив в молодой компании. И вообще мое присутствие напрочь отбивает у айтишников желание ухлестывать за верой. Так что Матвей должен мне сказать спасибо, за то, что присматриваю за ней.

Хотя кого я пытаюсь обмануть? Матвей здесь вообще не при чем. Я это делаю, потому что мне самому в кайф.

А брат, кстати, чувствует. Звонит. Только почему-то не Верочке своей ненаглядной, а мне.

– Здорово, Андрюха, – у него на заднем фоне тоже музыка, – погоди, не слышно ни черта.

Я тоже пользуюсь заминкой, сваливаю от бассейна в дом и падаю на диван в гостиной.

– Ну что, как у вас там? – интересуется брат.

– Норм.

– Очень подробный ответ.

– Жрем шашлыки, бултыхаемся в воде. Скоро баня раскочегарится, пойдем друг руга вениками дубасить.

– Как там Верочка?

– Почему бы тебе не позвонить ей самой и не задать этот вопрос?

– Не хочу ее дергать, пусть отдыхает.

Надо же, какой воспитанный.

– Сам-то чем занимаешься? Судя по музыке, тоже не дома сидишь?

– С друзьями.

– То есть для вас нормально вот так, по отдельности отдыхать?

Если честно это вызывает у меня легкое недоумение. Будь я женихом Верки, ни на шаг бы от нее не отходил. Везде бы с ней мотался. Но у Мета, кажется, совсем другой взгляд на отношения.

– Надо отдыхать друг от друга. Чтобы не надоесть раньше времени.

Как эта коза может надоесть, вот скажите мне, пожалуйста? С ней каждую минуту новый поворот и не знаешь, куда вынесет в этот раз.

– Прям так устал, куда деваться, – подкалываю его.

– Не учи меня жить, – парирует брат, – лучше помоги материально.

– Перебьешься.

Мы беззлобно прикалываемся друг над другом, а у меня щемит под ребрами. Я повторяю, про себя как заведенный, что это брат, что его счастье важнее личных прихотей. Что Вера под запретом, и в то же время хочется проорать в трубку: какого хрена ее встретил именно ты.

С тоской думаю о том, что с такими темпами нам придется сокращать общение, и вообще, я бы с радостью прогулял их свадьбу. Потому что это невозможно! Сколько бы я ни пытался привести себя в чувство, все равно бомбит. И с каждым днем все сильнее, потому что Верка стремительно прорастает внутрь.

Где же я так накосячил, что мне Вселенная такое испытание приготовила?

– Кстати, не вздумай играть с Верой в «кто дольше просидит в парилке». Любого за пояс заткнет! Даже не пытайся! Ей жара вообще ни по чем. Она просто демон в человечьем обличии.

Точно демон. Демоница! От которой у меня кругом голова.

– И тем более не оглашайся играть на желание. Потом не расплатишься.

– Как ты ласково о своей невесте, – усмехаюсь в трубку.

– Мое дело предупредить. Все, счастливо повеселиться.

Мы прощаемся, мобильник гаснет, и я тупо сижу в темноте и пялюсь на огни за окном.

За этим занятием меня и застает Аня. Или Таня.

На ней нет ничего кроме купальника а-ля два пятачка-три ниточки. В руках -высокий стакан с ярко-малиновым коктейлем

– Андрей Валентинович, вот вы где, – мурлыкает и идет ко мне, плавно покачивая бедрами, – а я вас везде искала.