Глава 33

Утром я проснулась от того, что было жарко, неудобно, а снаружи раздавался зубодробительный звук, очень похожий на жужжание аппарата стоматолога.

Огляделась по сторонам, вспоминая, что вечером мы с Захаром настолько вымотались, что с трудом добрались до постели. Первой мыслью было, что мажор снова распоясался, и план мести созрел мгновенно. Но потом Захар приоткрыл один глаз, перевернулся на спину и, тихо застонав, протянул руку к прикроватной тумбочке, где лежал его телефон, который и издавал мерзкие звуки.

– Да, – отрывисто произнес он в трубку.

– Очень доброе утро, майор!

Захар резко сел в постели и перевел взгляд на меня. Сон у нас обоих улетучился мгновенно.

– Доброе утро, Павел Семенович, – прочистив горло, произнес Давыдов.

– Я жду отчет о проделанной вчера работе, – спокойно сказал дед.

– Ааа…

– Захар, ограбили мою дочь! Я хочу знать все подробности!

– Так, у нас есть данные…

– Подожди, – перебил дед, – лучше бери мою внучку и приезжай на дачу. Она ведь у себя дома ночевала? – подозрительно поинтересовался он.

Я быстро закивала, показывая Давыдову, что правду говорить ни в коем случае нельзя.

– Разумеется, – отчитался Захар деду, неодобрительно косясь на меня.

– Привези ее сюда, Лерочка с мужем тоже сразу из аэропорта приедут ко мне.

– Есть! – гаркнул Давыдов и только что честь не отдал.

– Жду через полтора часа, – отрезал дед и отключился.

Захар устало потер лицо, сбрасывая остатки сонливости, пока я пялилась в потолок.

– Доброе утро, тигренок, – улыбнулся он.

– Очень доброе, – улыбнулась в ответ, разминая затекшие мышцы.

– Ты же не собираешься скрывать от своей семьи, что мы вместе?

– Нужно сначала выяснить настроения в семье. Позвони Серёне, узнай как у них дела, – попросила я и ушла в ванную.

Быстро умылась, оделась и появилась на кухне, где Захар уже ставил на стол две дымящиеся кружки с кофе.

– Серый трубку не берет, – сообщил он.

– Сейчас Яне позвоню.

Но моя новая подруга и, возможно, будущая родственница была недоступна. Присев за стол, я взволнованно прикусила губу.

– Аня, – настороженно поинтересовался Захар. – О чем ты думаешь?

– Как украсть Яну еще раз, если у Серёни вдруг возникли проблемы с Гришей, – честно ответила я.

– Ммм, – с самым философским видом кивнул Давыдов, – есть план?

– Пока нет. Поехали к деду, нужно с ним поговорить, – я решительно поднялась, отодвигая кружку с так и не выпитым кофе.

– Я так понимаю – дед вашу банду прикрывает?

– Только в ситуации с Серёней. Он так разозлился на Нефедовых…

– Даже так? – поднял брови Захар. – Ну тогда все отлично.

– Да? – не поверила я.

– Аня, это для тебя он любимый дедушка, а для всех остальных – полковник Ромашов. И поверь, он не последний человек не только в нашем городке.

– Почему тогда Сережа не попросил у него помощи?

– Потому что твоя дядя – мужик. И сам решает свои проблемы, а не бегает к папе или зятю. И он бы сам справился, если бы не одна очень привлекательная и не в меру деятельная племянница, – Давыдов улыбнулся краешком губ, подошел ко мне и погладил скулу большим пальцем.

Я порывисто выдохнула, прикрыла глаза и потерлась щекой о его ладонь. На душе стало тепло и уютно. Накрыла его руку своей, тихо млея от нежных прикосновений, и почувствовала его губы на своих в почти невесомом поцелуе. Обняла Захара за шею, притягивая ближе. Он углубил поцелуй, вжимая меня в свое тело, провел ладонью от поясницы к шее, зарылся в волосы, поглаживая затылок. У меня по телу пробежала стая мурашек, следуя за его ладонью. Я вздрогнула, колени ослабли, норовя снова подогнуться, но Давыдов держал крепко, не давая упасть.

И мы бы с удовольствием продолжили весьма увлекательное занятие, если бы не ожил мой мобильный. Я с трудом оторвалась от губ Захар, надеясь, что звонит Яна. Но на дисплее высветилось «Дед».

– Очень доброе утро, – поприветствовала я.

– Проснулась? – мягко поинтересовался дедуля.

– Да.

– За тобой заедет Захар, привезет на дачу. Он должен быть уже в пути. Собирайся.

– Дед, а Сережа не звонил?

– Звонил, приедешь – все расскажу, – загадочно выдал дед и еще раз потребовал, чтобы я не задерживалась.

– Поехали, – грустно вздохнула я, глядя в абсолютно черные от возбуждения глаза Давыдова.

Захар напряженно кивнул, мы очень быстро собрались и загрузились в его машину.

– Когда возвращаются твои родители? – поинтересовался он уже по дороге.

Ведя машину одной рукой, в ладони другой он крепко сжимал мою руку, периодически поглаживая внутреннюю сторону большим пальцем. Предательские мурашки бегали от затылка по позвоночнику от каждого невинного касания.

– Уже скоро. Я соскучилась, – призналась я. – А кто твои родители?

– Мама – врач-педиатр, папа – тоже полковник. Только в армии. Всю жизнь служил, сейчас в отставке.

– Значит, мы с тобой оба из семей офицеров, – улыбнулась я.

– Да, – согласился Давыдов.

– Ты один в семье? Ира ведь твоя двоюродная сестра?

– Единственный, – подтвердил Захар.

– Это, наверное, ужасно скучно? Мне бы точно было скучно без Леры.

– Мне некогда было скучать. Режим дня, все такое…

– Режим? – переспросила едва ли не с ужасом.

Для меня любой режим был хуже наказания.

– Да, – хохотнул Давыдов, – утром тренировка, потом в школу, после – еще одна тренировка, вечером уроки, и только после, если оставались силы, я мог посмотреть телевизор.

– Кошмар, – сочувственно произнесла я.

– Наоборот, я благодарен отцу за все.

– И я благодарна папе за то, что слова «режим» в нашей семье не было. Хотя, зная маму, папа бы на стадии решения о введении режима сильно огорчился.

– Вы с Лерой характерами в маму пошли, так?

– Дед говорит, что да. Мама папе тоже нервных клеток попортила – будь здоров. Знаешь, как они познакомились? Мама шла ночью по парку, а там собаки бродячие бегали. И вот одна погналась за мамой, а мама от нее на дерево залезла. Сюр в том, что родительница до одури боится высоты. А папа – тогда еще старший лейтенант – шел мимо. И вот пока он уговаривал ее слезть, влюбился. Правда, по словам папы, он тогда еще не знал, что мама – Ромашова. До сих пор шутит, что если бы знал, кто мой дед – оставил бы ее сидеть на дереве.

– Они не ладят?

– Ладят. По-своему. Дед пытался учить папу работать, а папа и сам любит учить своих подчиненных. Он из-за этого много лет назад даже не пошел на службу в отделение к деду.

Захар мягко улыбнулся, снова поглаживая мое запястье.

– Поэтому я тебя и прошу пока не говорить родителям, что мы вместе. Твои, между прочим, нервы берегу.

– Я разберусь, тигренок, – заверил Захар, целуя мою ладонь.

Я скептически скривилась. Нет, если папа с дедом будут слишком уж лютовать, то всегда можно подключить маменьку, но у нас с Давыдовым все было настолько зыбко, что пока я бы поостереглась рассказывать своей семье о нас. А вдруг не получится? Не сойдемся характерами или поймем, что не подходим друг другу. Но Захар говорил с железной уверенностью, которая постепенно передавалась и мне. И я решила просто плыть по течению и довериться судьбе, ведь изменить ничего не могла. Да и не хотела…

– Почти доехали, – сообщил Давыдов.

Мы ехали по ухабистой дороге в сторону родной дачи, когда нас на повороте обогнал дорогой внедорожник, вильнул задом и застрял колесом в глубокой яме. Захар выматерился, резко затормозил, а из открытых окон машины послышался знакомый голос ругающегося по-немецки Генриха. Я широко улыбнулась и счастливо прошептала:

– Лера приехала!