Глава 39

Захар взял меня за руку, и мы вошли в уже знакомое и почти родное отделение. Я не помнила, как поднимались по лестнице и шли по коридору, не замечала лиц сотрудников, идущих навстречу, сосредоточившись на том, чтобы устоять на ватных ногах.

Давыдов открыл свой кабинет, пропустил меня вперед и, заперев дверь изнутри, тут же притянул меня к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Я обняла его за шею, со стоном отвечая на поцелуй. Его пальцы прошлись по позвоночнику, заставляя сердце биться в горле. Мы целовались как одержимые: яростно, страстно, до сладкой боли. Губы горели, тело превратилось в расплавленный воск, а кожа покрылась мурашками.

Захар только на мгновение оторвался от моих губ, чтобы одним движением стянуть с меня тонкую футболку вместе с бельем – и снова впился жадным поцелуем. Провел ладонью по груди, сжал сосок между пальцев. Тело свело сладкой судорогой, и я тихонько застонала.

– Тише, маленькая, – прошептал мне в губы Захар.

И только в тот момент я сообразила, что за дверью ходят коллеги Давыдова, что, возможно, где-то поблизости находится Серёня. Тихо выдохнула и провела языком по шее Захара, одновременно забираясь ладонями под его футболку. Погладила литые мышцы спины, провела подушечками пальцев по его животу и расстегнула ремень.

– Нетерпеливый тигренок… – довольно зарычал Захар, когда я расстегнула ширинку и обхватила каменный член ладонью.

Проведя от основания до головки, обвела ее большим пальцем. Глаза Давыдова закатились, а грудь заходила ходуном. Он резко перехватил мои запястья. Завел руки за спину, заставляя выгнуться, и провел языком по груди, всасывая твердую горошину и одновременно поигрывая языком. Я зажмурилась и постаралась сдержать стон. Он приласкал одну грудь, дразня сосок языком, потом другую. Намотал мои волосы на кулак, заставляя запрокинуть голову, и переключился на шею, все еще держа мои запястья.

Между ног стало влажно. Меня колотило, и казалось, я просто взорвусь, если Захар не прекратит эту пытку. Я резко выдернула руки из захвата и порывисто принялась снимать с Давыдова футболку. Трясущимися руками откинула в сторону, подняла дикий взгляд на Захара и заметила там то же безумие, идентичное моему.

В этот момент самообладание окончательно покинуло нас обоих. Мы сорвали друг с друга оставшуюся одежду, и когда остались полностью обнаженными, Захар подхватил меня под бедра, заставив опереться спиной о шершавую стену, и одним мощным рывком вошел, держа меня на весу. Я обхватила руками его плечи, прижимаясь сильней, и до боли прикусила губу, стараясь не проронить ни звука.

– Обхвати меня ногами, – прошептал Захар.

Сквозь туман желания смысл его слов дошел далеко не сразу. Я промычала что-то невнятное и сделала то, что он велел. Член Захара скользил во мне, то заполняя до упора, то почти полностью покидая мое тело. Он ускорял ритм, пока не стал вбиваться в меня с бешеной скоростью. Напряжение внизу живота нарастало. Его бешеная мужская энергетика окутывала, впитывалась в каждую клеточку тела. И мне необходимо было чувствовать это его дикое желание.

Резкие толчки заставляли терять разум, надсадное дыхание и звуки наших тел добавляли остроты, и я кончила практически сразу, обессиленно опустив голову на плечо своего мужчины. Он сделал еще несколько резких движений и вышел из меня, дернувшись всем телом.

Мы тяжело дышали, прижавшись друг к другу. Захар опустил меня на пол, провел большим пальцем по нижней губе, оттягивая ее, наклонился и поцеловал. Ласково, почти невесомо. Пробуждая щемящую нежность в душе.

– Стоять можешь? – спросил с улыбкой.

Я неуверенно кивнула. Пока мы одевались, он скользил по моему телу голодным взглядом, словно мы не занимались сексом несколько минут назад. И это заводило. Хотелось еще. Снова утонуть в его страсти, почувствовать вкус его губ.

Кажется, Захар понял, о чем я думаю. Довольно хмыкнул, сделал шаг ко мне и аккуратно заправил за ухо прядь волос:

– Позже обязательно продолжим. Как только я заберу свои наручники!

И меня словно пыльным мешком по голове ударили. С головой затопил стыд от мягкого укора в его голосе. Это было намного хуже, чем когда ругался Серёня, хотя Захар не сказал ни слова упрека. Он просто посмотрел – и мои щеки стали пунцовыми и внутри все сжалось.

– Прости, – прошептала я, упираясь лбом в его грудь.

Давыдов молча меня обнял, запуская ладонь в волосы, и легко их потрепал.

– Не получается у меня на тебя злиться, – признался он.

– Что мы будем делать?

– Побудешь сегодня следователем.

– Правда? И на допрос возьмешь? – оживилась я.

Захар тихо выдохнул, перевел взгляд к окну и снова посмотрел на меня:

– Ты неисправима.

– Пожалуйста, – взмолилась жалобно.

– Ладно, – согласился он. Позвонил кому-то и велел привести бородатого к нему в кабинет.

Дверь Давыдов оставил открытой, а мне указал на свободный стул у стены.

– Матушка роща… Вы что здесь делаете? – услышали мы за спиной голос дядюшки. – Нет, молчите, я сам угадаю. Аннушку снова задержали? Что на этот раз? Граффити? Драка? Поджог?

– Скудная у тебя фантазия, Ромашов, – хохотнул Захар, – Аннушка преступника поймала. И, пожалуй, я поддержу ее идею переводиться на юридический. Пойдет к нам работать, будет оперов гонять.

– Свят, свят, свят, – сплюнул Сережа, хотел перекреститься, но передумал. – У меня контрпредложение – после универа сразу в декрет. А потом еще в один. Кого ты поймала, катастрофишна?!

– Бородатого! Который маму ограбил!

– Зашибись! Папа уже знает? – продолжал уточнять Серёня.

– Нет. И не надо его волновать!

– Ладно, волнуй теперь Зохана, – засмеялся дядюшка. – Вы домой?

– Нет. Аня хочет на допрос.

– Аааа, ну раз Аня хочет, тогда конечно, нужно проводить, – с издевкой произнес Сережа и подозрительно глянул на Захара. – А ты теперь исполняешь все, что Аня хочет, или есть ограничения? Я просто уточнил, – выставил он ладони перед собой, встретившись взглядом с Давыдовым.

– Я сам разберусь, – с нажимом ответил Захар. – Ты уже написал заявление на перевод?

– Да. Полкан был в ауте, – тут же переключился Серёня.

В этот момент двое парней ввели в кабинет бородатого. Его запястья все еще были скованы за спиной. На лице застыло трехтонное презрение ко всем присутствующим.

– Я без адвоката ничего не скажу, – тут же заявил он. – Мне положен один телефонный звонок.

– Захар, а давай мы представим, что я его еще не привезла, и еще часик в багажнике покатаем? – воодушевленно предложила я. – Или пусть говорит, куда чужие деньги дел! У мамы бариста не миллионы получает!

Бородатый перевел взгляд на меня, округлил глаза и сглотнул. Сережа возвел очи горе, а Захар хмыкнул, пряча смешок.

– Я готов рассмотреть вариант перевода в юристы. Гены, что поделать, – рассмеялся Серёня.

– Я на вас в прокуратуру заявление напишу, – подал голос бородатый.

– На кого конкретно? – осведомилась я.

– А тебя и твоих друзей я запомнил, – процедил он, гневно глядя на меня.

– И правильно сделал!

– Так: угрозы сотруднику полиции при исполнении, – пустился перечислять Захар, буравя бородатого нехорошим взглядом, – кража в особо крупном, мошенничество. Со сломанными ногами, конечно, полежишь в больничке, а потом по этапу сразу на Колыму.

– Угрожаете?

– Ставлю в известность, – махнул рукой Захар. – Садись, Виктор Трофимов, протокол составлять будем.

Виктор вздрогнул, покосился на меня, но на стул сел. Захар включил компьютер и начал задавать стандартные вопросы. Сережа посидел минут пять и ушел к себе.

Спустя час я буквально не знала, чем себя занять. Допрос оказался скучнейшим занятием. Я зевала, ерзала, ковыряла пальцем джинсы на коленке и даже полистала Уголовный кодекс, а они все еще беседовали. Пришла крамольная мысль спуститься вниз и снова поругаться с дежурным – хоть какое-то развлечение. В итоге я просто задремала, прислонившись головой к стене.

Проснулась, когда услышала движение в кабинете. Парни уводили бородатого, а Захар в упор смотрел на меня.

– На задержание поедешь? – уточнил он.

– А потом опять допрос? Нет уж, – замотала я головой. – Лучше вызови мне такси, я домой поеду.

– Поехали, сам отвезу, – ответил Давыдов, подозрительно отводя взгляд.

Я поднялась, потирая сонные глаза, мы закрыли кабинет и отправились на улицу.