ГЛАВА 18. Такси

Плыву. Ни о чём не думаю. Оставляю всё на подсознание. Оно вспомнит. Я дала ему задание. Но в голову ничего не приходит. Делаю ещё один круг – туда и обратно и выхожу. Чувствую усталость.

Наверху надеваю пижаму, халат, заказываю в номер ужин и сажусь вспоминать. Да нет, Алиса мне не собиралась отдавать дневник, даже не намекнула. Как не намекнула?

«Это всё, что у меня осталось! Её мысли, её открытия…» – вспоминаю я. Она была готова мне показать дневник, но он, наверное, был не в мастерской. Мы обе понимали, что могли больше не встретиться, но дневника не было при ней. Это была единственная причина, что я его так и не увидела. Алиса была готова, она понимала, что сама ничего с этими материалами не сделает.

Обычно, когда я не вижу выхода из ситуации, я её на время выбрасываю из головы. Проделываю это второй раз. В бассейне не сработало.

Жду ужин, смотрю телек. Ничего. Беру сумку, чтобы достать кошелёк и приготовить мелочь официанту. Рука попадает в карман, который обычно держу на молнии, но он открыт, закрываю его, потом открываю вновь и достаю сложенный лист, точнее, какой-то чек со штрихкодом. Что это? Я не заходила ни в какие магазины и ничего не оплачивала. Читаю: Ленинградский вокзал, ячейка №63.

Сердце начинает стучать, как ненормальное. Алиса! Она засунула мне в открытую сумку, которую я поставила на стол, чек из камеры хранения Ленинградского вокзала. Она чувствовала, что за ней придут, она боялась прослушки, поэтому говорила, что у неё нет с собой дневника.

Одеваюсь, даже не осознавая, что я делаю, выхожу из номера, спускаюсь вниз, прошу на ресепшене обычное такси, оно у подъезда через три минуты, сажусь и еду на Комсомольскую площадь.

Еду за дневником.

Машина выруливает на площадь, и гигантские, непохожие на друг друга, подсвеченные здания вокзалов встают передо мной как каменные стражи. Что только в голову не придёт? Я расплачиваюсь, выскакиваю из такси и почти бегом бросаюсь в здание. Запах вокзала проникает в ноздри, знакомый с детства.

Камеры хранения – ряды металлических ячеек, как клетки в гигантском улье. Моя шестьдесят третья. Рука дрожит, когда я подношу штрих-код к сканеру. Раздаётся резкий, сухой щелчок. Дверца отскакивает.

Внутри лежит невзрачная пластиковая синяя папка формата А4. Никаких опознавательных знаков. Я хватаю её, сую под куртку и, почти не осознавая своих движений, выхожу на улицу, озираясь. Сейчас не до чтения. Нужно быстрее попасть в безопасное место.

Быстро набираю в приложении адрес отеля, машина подъезжает через минуту, вокзал же. Едва такси трогается, я не выдерживаю. Руки сами открывают папку.

Внутри в кармане лежит тетрадь в твёрдом чёрном переплёте, исписанная ровным, знакомым почерком Светланы, и толстая стопка копий документов, скреплённых скрепками.

С первых же страниц дневника дыхание перехватывает. Это не были дневники в классическом смысле. Это был отчёт следователя. Хладнокровный, методичный, с датами, именами, суммами. Листаю.

«…Мирон отрицает, но переписка из его рабочего почтового ящика (доступ через бэкдор, внедрённый Артёмом по моей просьбе, он не в курсе истинной цели) показывает регулярные отчеты перед лицом, обозначенным как «Куратор». Еженедельные переводы на счет в Лихтенштейне. Суммы от 50 до 200 тыс. евро. Источник – оплата по контрактам с государственным учреждением «Техноимпорт», который мы якобы выиграли на конкурсной основе. Конкурс был фиктивный…»

«…Артём чист. Он искренне верит в технологическую миссию компании. Используется Мироном как талантливый исполнитель и «светлое лицо» для инвесторов. Виктория также в неведении. Её отдел – ширма, создающая видимость доходного бизнеса. Реальные деньги идут мимо неё…»

Я лихорадочно перелистываю. Имена. Названия фирм-прокладок. Номера счетов. Схемы обналичивания через фейковые IT-подряды.

«Быстро ко мне в отель. Ты где?» – мне всё равно, вежливо ли я пишу, и как Артём отреагирует на мой «приказ». Не дурак.

Опять листаю страницы, чувствуя, как мир качнулся. Это бомба. Полная, детальная, с доказательствами. У меня в руках.

В этот момент я инстинктивно бросаю взгляд в боковое зеркало заднего вида. Позади нас, в двух машинах, чётко держится тёмный, массивный джип с тонированными стёклами.

– Видите тот чёрный большой джип позади? – спрашиваю я водителя, стараясь говорить ясно и медленно, потому что всё внутри дрожит от страха, – отрываемся от него. Не нарушайте сильно ПДД, но теряйте его. Добавлю к оплате десятку.

Водитель, мужик лет пятидесяти, с интересом смотрит в зеркало и хмыкает.

– Понял, барышня. Пристегнись покрепче.

Он резко прибавляет газ и в последний момент перестраивается, протиснувшись между небольшим грузовиком и автобусом, сворачивает с Садового кольца в лабиринт узких переулков Замоскворечья. Джип, тяжелый и неповоротливый, отстаёт, но ненадолго. Он преследуетл нас с собачьим упорством.

– Они на рации, – бросает водитель. – Координируют. Держатся.

 – Есть идея, – говорю я, вспомнив одну из старых уловок. – Район Павелецкого вокзала. Там всегда пробки. Резко останавливаетесь у выхода из метро «Павелецкая» радиальная. Я выскакиваю. Вы сразу едете дальше, не останавливаясь. Поняли?

– Рискованно. Могут заметить.

 – Иначе не оторвёмся, – протягиваю ему деньги. – Учтите, они будут следить за вами. Как будто я в машине. Не подпускайте джип слишком близко по возможности, чтобы он не заметил, что меня нет внутри.

– Постараюсь, – довольно протягивает водитель.

Мы выныриваем на Большую Полянку и мчимся к вокзалу. Пробка, как всегда, жуткая. Джип упирается в багажник какого-то седана в трёх машинах сзади.

 – Сейчас! – командует водитель.

Он резко перестроился в крайний правый ряд и буквально на полсекунды замирает у «зебры». Я вываливаюсь из машины и смешиваюсь с толпой людей, идущих потоком из метро. Не оборачиваясь, спускаюсь вниз, прохожу через вестибюль на другую сторону, к кольцевой станции, поднимаюсь и ищу в приложении свободную машину. Шесть минут ожидания, и я в пути.

Прижимаю к груди драгоценную папку.

На этот раз я непрестанно смотрю в зеркала. Никто не преследует.

В лобби отеля я чувствую, как подкашиваются ноги. Артём идёт мне навстречу. Увидев моё лицо и плотно прижатую к себе папку, он мгновенно подхватывает меня под локоть.

 – Всё в порядке? Ты бледная как смерть.

 – Только не про смерть, – отвечаю я, – меня преследовали. Но я оторвалась. – Я показываю ему папку. – Дневник. И не только. Полный компромат. Всё, о чём мы догадывались, и даже больше.

Поднимаемся в номер. Я с силой бросаю папку на стол. Нервы.

– Читай. Особенно про то, как Мирон использовал тебя в тёмную.

Пока он, бледнея, погружается в чтение, я наливаю себе коньяку из мини-бара и выпиваю залпом. Огонь разливается по жилам, немного вернув ощущение реальности.

– Боже правый… – шепчет Артём, отрываясь от страниц. – Они за всё это время ни разу не заплатили налогов по-настоящему? Все наши победы, контракты… всё было бутафорией?

 – Да. А мы – прикрытием. И Светлана это раскопала.

– И её убили за это, – он сказал это не как вопрос, а как приговор. В его глазах горел новый огонь – уже не страх, а ярость. – И Алису. И Линду.

– Теперь они будут охотиться за этим, – я показываю глазами на папку. – И за нами. Мирон завтра принесёт свою флешку. Но теперь мы знаем, что это может быть ловушка. Или его отчаянная попытка сдать нам какую-то часть информации, чтобы спасти свою шкуру, пока «Гнездо» готовит ему тот же номер, что и всем остальным.

Артём подходит к окну, сдвигает штору, всматриваясь в ночную тьму.

– Надо заняться дневником.

– Согласна. Сначала сканируем каждую страницу. Рассылаем копии в три разных надёжных облачных хранилища. Оригинал прячем здесь, в сейфе, но это ненадолго. Завтра нужно найти место надёжнее. Банковская ячейка на твоё имя. А потом… – я пожимаю плечами, – потом мы играем ва-банк. Как вариант. У нас есть доказательства. Нужен адвокат, которому можно доверять, и план, как обрушить эту систему, не дав ей раздавить нас первой.

Он поворачивается ко мне. В его взгляде нет и тени сомнения.

– Я с тобой. До конца.

Папка лежит между нами, тихая и смертоносная. Я ещё раз беру в руки тетрадь и открываю её в самом конце, нахожу запись, которую Светлана оставила, пропустив несколько свободных страниц.

Мои глаза лезут на лоб в прямом смысле.