ГЛАВА 19. Стук

Я жмурюсь, строчки дневника плывут:

…Я ошиблась в главном. Совершила фатальную ошибку, из-за которой, возможно, не увижу завтрашнего солнца.

Я искала «Хранителя молчания» наверху, среди чиновников и силовиков. Искала вовне. А он был всегда рядом. Так близко, что я даже не подумала проверить.

Его настоящее имя – Пётр. Пётр Николаевич Лазарев. Для всех он умер семь лет назад в результате неудачной спецоперации в горячей точке. Погиб героем. Но тело так и не нашли.

А он жив.

Он не высокопоставленный чиновник. Он – архитектор всей системы. Тень, создавшая «Гнездо» не для денег, а для власти и мести. Мести за всё, что с ним случилось, за то, что его списали со счетов, за то, что жена тут же вышла замуж за другого и не показывает сына, за то, что вынужден жить под чужим именем, где аннулирован его диплом, и он не может заниматься легально тем, чем хотел бы. Он когда-то был хирургом. Он создал параллельную страну в стране. Сеть влияния, коррупции и молчания. Он – «Хранитель», потому что хранит величайшую тайну: своё существование.

Мирон – его правая рука. Его сводный брат по матери, которого он когда-то вытащил из нищеты и сделал своим лицом в легальном бизнесе. Вся эта история с «технологическим стартапом» – его идея. Способ легализовать теневые деньги и создать легитимное прикрытие для сети агентов влияния.

А теперь самое страшное. Я в него влюбилась. В Петра. Наверное, я дура и сумасшедшая самка. Но брак мне не давал такой полноты жизни. Я подсознательно всегда искала такого, как Пётр. Да, я знала, кто он. И он знал, что я копаю. Это была странная, извращённая игра. Он позволял мне приближаться к правде, наслаждаясь моим умом и азартом. А я верила, что смогу его изменить или хотя бы понять.

Но я узнала слишком много. Узнала, что «Гнездо» готовит не просто финансовый передел. Они готовят масштабную провокацию с использованием технологий – кибератаку на ключевую инфраструктуру, чтобы списать её на внешнего врага и получить неограниченное финансирование и власть в период «чрезвычайного положения».

И я поняла, что он никогда не изменится. Его месть и жажда власти съели в нём всё человеческое. Даже то, что, как мне казалось, он испытывал ко мне.

Сегодня он пришёл ко мне последний раз. Сказал, что любит меня. И предложил выбор: исчезнуть с ним и начать новую жизнь где-то далеко, с новыми именами, продолжая его дело. Или… стать очередной «несчастной случайностью». От «Гнезда» он не отступится, я всегда буду на второстепенных ролях.

Я сделала вид, что соглашаюсь. Попросила сутки на раздумья. Этого хватит, чтобы передать Алисе этот дневник. Если вы читаете это, значит, я уже мертва. И моя смерть не будет случайной. Это убийство. И мой убийца – человек, которого я любила. «Хранитель молчания». Пётр Николаевич Лазарев. Его настоящее имя знает только Мирон.

Вспоминаю, как Мирон настаивал, чтобы нашего сына назвали Пётр. Совпадение? Не думаю.

– Что ты там нашла? – спрашивает Артём.

– Хранителя, – кладу перед ним раскрытый дневник.

Жду, когда Артём прочитает. Слежу за его реакцией. Он поднимает на меня глаза, наводит на текст камеру телефона. Полетело.

– Он преследовал меня с вокзала, не сомневаюсь, что явится сюда, – произношу я и слышу стук в дверь, твёрдый, напористый, мужской На часах почти полночь.

Рука Артёма инстинктивно тянется к телефону. Я делаю ему знак молчать, приставив перпендикулярно указательный палец ко рту, и резко мотаю головой: не двигайся, молчи.

Шаги за дверью удаляются. Мы замираем, слушая. Минуту. Две. Тишина.

– Это он, – шепчет Артём. – Проверяет, одна ли ты.

 – Или пытается запугать, – так же тихо отвечаю я, осторожно подходя к двери и смотря в глазок. Коридор пуст. Но напряжение в воздухе висит, как перед грозой.

Я поворачиваюсь к Артёму. Дневник Светланы лежит между нами. Настоящий обвинительный акт.

 – Всё, что мы планировали, неважно, – говорю я, и голос мой обретает новую, стальную твёрдость. – Флешка Мирона, его жалкие потуги нас обмануть – это детские игры. Теперь мы знаем имя. И мы знаем его больное место. Его брата. И его мёртвое прошлое, которое живое.

Артём встаёт, его лицо сосредоточено.

– Не думаю, что надо идти в полицию, там его люди. Или люди «Хранителя». Нам нужен не следователь. Нам нужен хирург. Чтобы вырезать эту опухоль одним точным разрезом, – хмурится Атём.

Я подхожу к бару, наливаю себе воды, но не пью, просто смотрю на стакан.

– У нас есть три козыря. Первый: этот дневник. Имя Петра. Его мотив, его план кибератаки. Второй: финансовый компромат на «Гнездо», который теперь можно привязать к конкретному лицу. И третий… – я делаю паузу, – сам Мирон. Он наша пуповина, связывающая легальный мир с теневым. Он знает Петра как никто другой. И он в панике. Мы его сломали утром, а теперь, узнав, что мы читаем дневник, он сломан окончательно.

– Ты хочешь его завербовать против родного брата?

– Не против. Вместо. – ставлю стакан. – Петр предложил Светлане исчезнуть и продолжить его дело. Мирон – его правая рука, но всегда на вторых ролях. Что, если мы предложим Мирону то же самое? Стать главным? Получить всё: бизнес, деньги, свободу от страха? Только не в тени Петра, а в свете, после того как мы обрушим его империю. Мы дадим Мирону шанс возглавить легальные остатки компании, стать героем, который помог раскрыть заговор. А Петра… мы сдадим. Той самой системе, против которой он мстит, – годы в бизнесе для меня не могли пройти даром, а когда на кону собственная безопасность, тут, что хочешь, вспомнишь.

Артём смотрит на меня с возрастающим ужасом и восхищением.

 – Это безумие. Он никогда не предаст брата.

– Он предаст кого угодно, чтобы спасти свою шкуру. Я его знаю. Мы уже видели его утром. Теперь у нас есть доказательство, что его брат – убийца Светланы. И что этот брат задумал не просто махинации, а наверняка теракты. Он, потерявший берега, фанатик. Мирон – не идеалист. Он трус и прагматик. Он выберет сторону, которая оставит его в живых и с деньгами.

– Мы вполне можем быть этой стороной, если предложим ему сделку, от которой он не сможет отказаться, – подхватывает мою мысль Артём.

– Это не он стучал в дверь сейчас, это была проверка, проплаченный манёвр устрашения. Мирон появится завтра к трём, как мы и договорились. Он уже меня упустил, и теперь знает, что я всё скопировала.

Я беру телефон.

– Ты звонишь ему? Сейчас?

– Нет. Мы его заманим более надёжным способом.

Я набираю номер Коврова. Он отвечает почти мгновенно.

 – Марк, вам нужна большая игра? Та, которая покроет все ваши прошлые долги и страх?

На том конце провода повисает тишина, затем осторожное:

– Говорите.

– Завтра к половине третьего дня в «Сирену» приедет Мирон. Вам нужно обеспечить тишину вокруг. Никаких его людей. И полную запись всего, что будет сказано в номере 33. Звук и, если возможно, видео. Это будет ваша страховка и наш общий козырь. После этого вы получите имя «Хранителя молчания» и все доказательства. Вы сможете закрыть своё дело раз и навсегда.

 – А что я должен сделать?

 – Убедиться, что он приедет один. И что у него в кармане или в машине нет оружия и передатчиков. Вы же бывший следователь, вы знаете, как это проверить.

 – Рискованно.

 – Для вас это шанс выйти из игры победителем, а не сломленной пешкой. Решайте.

Я кладу трубку, не дожидаясь ответа. Ковров согласится. В его голосе была та же жажда конца, что и у нас.

– Знаешь, я, пожалуй спущусь в службу безопасности отеля, покажу им свою карту гостя, и скажу, что беспокоюсь за твою безопасность из-за странных звонков. Попрошу мониторить наш этаж на камерах и быть наготове. Не вмешиваться, просто наблюдать, если что-то пойдёт не так.

– Да, можно. А сейчас давай спать.

Артём кивает и направляется к дивану, а я в спальню. Мои физические силы за сегодняшний день просто на исходе.