ГЛАВА 1. Снег

Стою у окна и смотрю, как падает снег.

Я в вечернем платье от кутюр, на мне бриллиантовое колье и палантин из белоснежной норки. Волосы собраны в пучок, кроме чёлки, спадающей на правую щёку.

Туфли валяются на полу, отсвечивая красными подошвами.

Я в люксе отеля «Сирены» в центре Москвы. Час ночи.

Сколько я так стою, без понятия.

 Только что мой мир рухнул. Именно так.

 Мне некуда было больше бежать.

 Я выбрала место «между».

 Муж и партнёры праздновали пятилетие компании. Праздник, к которому все готовились.

 Мы, жёны, сто раз перезванивались между собой, даже встречались один раз, чтобы обсудить ресторан, артистов, меню, дресс-код. Остановились на пятидесятых.

 Когда подали десерт, я зачем-то вышла из зала и пошла на второй этаж. Не могу объяснить, зачем я туда пошла. Возможно, я искала Мирона, хотя, вряд ли. Не имею привычку следить за мужем. Или мне захотелось немного развеяться и посмотреть, что там на втором этаже, потому что мы находились в историческом здании, которое только что открыли после трёхлетней реставрации и ремонта. Там необыкновенные витражи. Но ночью не смотрят на витражи.

 Я поднялась, прошла за колонну и увидела Мирона и Линду.

 Он прислонил её к стене, впился губами в её губы, а его левая пятерня лежала у неё на правой груди. Они ничего и никого не видели. Это был настоящий страстный поцелуй любовников, который вот-вот перерастёт в нечто большее. Они искрили.

 Я достала из клатча телефон и сфотографировала. Молча, чётко, быстро. Никто из них не заметил. У неё были закрыты глаза, а он стоял спиной. К тому же, играла музыка, и было шумно.

 Развернулась и быстро спустилась на первый этаж. На шпильках, не чувствуя под собой пола.

 Но как только я сошла с последней ступеньки лестницы, у меня началась дрожь, появилась слабость, тошнота, я еле стояла на ногах. и наконец пришло осознание того, что я только что увидела.

 Как же стало тяжело…

 Я не могла оставаться в ресторане в образе счастливой жены успешного мужа, и не могла себя заставить ехать домой и ждать его там, чтобы слушать разные «ты не так поняла», «это ничего не значит».

 Поэтому я здесь.

 Побег в отель – это не слабость, а самооборона.

Мне надо прийти в себя, подумать, принять холодное, ясное решение и постараться вырвать инициативу.

 Я просто отошла на безопасную дистанцию, чтобы выбрать оружие и нанести удар.

 Фото я отправила в облако и на вторую почту.

 Стою у окна и смотрю, как снег застилает город, будто пытаясь стереть, скрыть, уничтожить…

 Или я просто пропускаю всё, что вижу, через себя, а на самом деле, миру нет до меня никакого дела, и снег ни в чём не виноват, он просто сыплется, потому что зима.

 Медленно обуваюсь и выхожу из номера. Спускаюсь в бар.

 «Сирены» настолько элитный и дорогой отель, что здесь можно чувствовать себя в безопасности в любое время суток.

 Бар почти полон.

 Этот город никогда не спит. Красавчик.

 Приятный полумрак. Звуки шагов тонут в коврах цвета тёмной сливы. Где-то тихо, почти шёпотом, льётся джазовая фортепианная музыка.

 Вхожу и сразу ощущаю внимание. В своём вечернем наряде я выгляжу инородным телом, неким неожиданным артефактом из музея на горе, внезапно появившимся здесь среди ночи. Собранные волосы и чёлка, спадающая на щёку, добавляют образу театрального драматизма. Здесь умеют смотреть, не показывая, что смотрят. Я чувствую себя одновременно уязвимой и недосягаемой. Так себе ощущение.

 Может быть, не стоит показываться в таком виде в месте, которое всё же не совсем подходит под мои бриллианты, но другой одежды у меня сейчас нет.

 Выбираю кресло у стены, откуда могу видеть вход. Как будто это имеет смысл. Официант в безупречно отглаженной белой рубашке и чёрном жилете появляется мгновенно и беззвучно.

 – «Личи-роза-мимоза», пожалуйста, – мой голос звучит ровно, спокойно, будто я заказываю здесь каждый вечер. Выбираю лёгкий коктейль на основе личи и шампанского. Название звучит, как пародия на моё состояние: экзотика, романтика, легкомысленная болтовня.

 Официант кивает и исчезает.

 Смотрю, как бармен, словно жрец, совершает ритуал у стойки, ловко орудуя шейкером.

 Мне приносят коктейль, и я сразу делаю два глотка. Хочется ещё, но я ставлю бокал на стол.

 Линда – вторая жена партнёра моего мужа Артёма Никольского. Первая жена Светлана разбилась насмерть за рулём пару лет назад, не справившись с управлением на скоростной трассе М-11, Москва – Санкт-Петербург. Ночью, под дождём. Артём с моим мужем Мироном были в Китае по делам.

 Я помню, как зазвонил мобильный среди ночи, как Мирон переживал за Артёма и взволнованно мне говорил про Свету, как я сорвалась и поехала в больницу, куда её везли с трассы, и разговаривала с врачом Скорой. Но врачи не смогли её спасти.

Через год Артём женился на Линде, женщине, взявшейся из ниоткуда. Он встретил её в нашем огромном офисе в отделе маркетинга. Она представилась журналисткой известного издания, блогером и всем на свете. Стильная, дерзкая, с красными губами.

 Возможно, ещё тогда она целилась на моего Мирона, потому что он CEO, он известнее и намного состоятельнее, чем Артём, но на пути попался Никольский, что для обычной журналистки, живущей на средний заработок, да и ещё без собственного жилья, было большой удачей.

Мы не очень пускали её в свой круг, так как блогер не принадлежит себе, а информации. Мы опасались утечек с её стороны и разной ненужной шумихи вокруг наших мужей, да и нас самих. Мы в своём-то кругу не особо доверяем друг другу, а тут какая-то журналистка с неизвестно какими намерениями и планами на свою карьеру.

 После брака у Линды появились средства, и сейчас она разводит кипучую деятельность вокруг своего бренда. Открыла проект по сохранению и цифровизации исчезающих ремёсел и технологий.

 Звучит благим намерением. Её команда разъезжает по стране. Вместе с последними носителями ремесленных традиций они создают цифровые двойники древних технологий, рецептов сплавов, приёмов мастерства.

 Кто-то её надоумил из старой жизни, как оприходовать деньги мужа.

 Она типа создаёт базу для современных дизайнеров, архитекторов и так далее, чтобы потом это всё как-то выгодно продать, не иначе. То у неё на повестке Вологодские кружева, то неглазурованная керамика Дагестана и Осетии, то «голосовые слепки» обрядовых причитаний Архангельской области. Её шатает и кидает, Артём же всё терпит вместе с её творческими командировками со старыми друзьями и оплачивает.

 А командировки женщине её уровня совершенно небезопасны, потому как спокойно могут её выкрасть какие-нибудь оторванные мошенники и попросить за неё выкуп, если говорить совсем уж простым языком, но до неё не доходит. Наслаждается новым статусом и возвышается над старым миром.

 Как Мирон попал в её сети? Обидно до жути. Помимо всего прочего, ещё и из-за такого дешёвого сюжета. Не мешало бы разобраться, что за всем этим стоит. Но это их дела. Хотя сейчас я уже так не думаю.

 Незаметно озираюсь по сторонам. Смотрю на людей, немного отвлекаюсь от своих невесёлых мыслей.

 Дверь из холла отеля мягко распахивается, и свет режет полумрак.

 Я не очень верю своим глазам.

 В проёме стоит Артём.

 Он без пиджака, то есть держит смокинг в руке, галстук-бабочка висит развязанным на шее, в другой руке он сжимает телефон. Его лицо, обычно уверенное и насмешливое, сейчас бледное и искажённое какой-то лихорадочной мыслью. Он обводит взглядом зал, и его глаза, будто прицеливаются и находят меня. Взгляд не просто удивлённый, он растерянный, полный вопросов.

Не ожидал.

Как вообще такое могло случиться?

 Артём застывает на месте, будто видит не меня, а голограмму.

 Я смотрю на него, медленно поднимаю бокал и подношу его ко рту.

 Артём не шевелится, ему надо время, чтобы понять, что это я. Идёт к моему столику. Идёт нерешительно и еле-еле.

 Я не вижу в нём того самоуверенного Артёма, с которым я обменивалась светскими шутками за общим столом несколько часов назад.

 – Можно? – его голос хриплый и тихий, будто он долго не говорил или только что кричал.

Я киваю на свободное кресло напротив.