⚜ Глава 23. О законности

Некромант меня все же дождался. Его черная глянцевая самоходка, исходя паром и анимой, стояла прямо у ворот. Стражники бросали на нее завистливые взгляды, но не решались затеять с владельцем разговор.

Увидев меня, Гловер улыбнулся краешком губ, приоткрыл дверцу и с демонстративной галантностью предложил присесть.

Что же, пусть и от него будет польза. Бегать в поисках наемного экипажа, который довез бы меня до академии, сейчас не было ни сил, ни желания.

Сохраняя полное молчание, Нейтан подергал какие-то рычажки и выжал педаль. Фаэтон с пыхтением сорвался с места.

— Так что случилось? — поинтересовался некромант, когда мы разогнались настолько, что выпрыгнуть на ходу уже не было никаких шансов. — Опять строили заговоры?

— Нет, обсуждали дела семьи, — закатив глаза, ответила я.

Разубеждать его в чем-то и оправдываться в мои планы не входило. Все равно пустое. Пусть сам разбирается со своей болезненной подозрительностью.

— Разве это не одно и то же? — с притворным удивлением спросил Нейтан.

— Разве тебя это касается?

— Проблемы с фантазией? — усмехнулся он и пояснил: — Все это я сегодня уже слышал.

— Напомни-ка свой ответ?

— Я тоже часть семьи.

— Ненадолго, — я скривила губы, надеясь, что усмешка вышла очень даже ехидной. — Достаточно ново?

Он многозначительно хмыкнул.

Каких сил мне стоило преодолеть искушение и не выложить некроманту всю правду! А потом поглядеть на его шокированное лицо, увидеть, как с него сползает привычное самоуверенное выражение. Как ему становится стыдно за все, что он натворил!

Но я не этого сделала. Смолчала. Все же секундное торжество не стоит тех бед, которые мои откровения могут нанести семье и Шарлотте. Как бы я ни была зла и обижена сейчас на них всех.

Лучшее вообще не вступать с ним в разговор. У Гловера и так достаточно богатое воображение, чтобы занять свой бойкий ум новыми теориями о мировых заговорах против собственной персоны.

Всем видом показывая, что не намерена дальше продолжать беседу, я отвернулась и уставилась в окно.

Мимо проплывал горящий огнями вечерний город. Время было позднее, и мостовые оказались практически пусты. Компания студентов-обормотов, судя по форме из академии боевой магии, столпилась у входа в непрезентабельного вида ресторан.

Дальше по улице у огромного здания Главной столичной оперы, держась за руки и нежно прижимаясь к друг другу, прогуливалась влюбленная парочка.

Внезапно я почувствовала такую зависть к этим двоим. Ведь и у меня все могло быть так. Правильно. Нормально.

Не силком к алтарю, а со свиданиями, цветами и романтическими прогулками. А если бы совсем повезло — то и избранник вполне мог бы оказаться хорошим, добрым человеком, который сейчас нежно коснулся бы руки и сказал: все будет в порядке, ты не одна.

Но нет. Я не просто столкнулось, но и волей случая связала себя с докучливым эгоистом, самовлюбленным и дерзким насмешником, от которого ни понимания, ни утешений не дождешься. Если, конечно, у него нет какой-нибудь важной стратегической цели, в которой нормальное человеческое сострадание послужит на пользу делу.

Пока я пребывала в задумчивости, мы почти доехали до академии. По дороге Нейтан сделал еще несколько попыток меня разговорить и узнать, о чем мы беседовали с отцом, но я держалась стойко и не отвечала на его подначки.

— И ладно, — сдался он. — Мне не нужно твое разрешение, чтобы пообщаться с тестем.

«Вот и прекрасно! — мысленно злорадствовала я. — Пусть папенька не только о своих речных драконах подумает, но и сам, как слизень на гриле попляшет, пытаясь объяснить некроманту, что происходит. А то слишком хорошо им живется: скинули свою головную боль на мои плечи и счастливы».

Судя по всему, Гловер неплохо знал академию, потому что в какой-то момент свернул не к центральному входу, который ведет к учебным корпусам, а в маленький проулок рядом с госпиталем. От него шла вполне удобная дорога, выходящая прямо к коттеджам. Ворота там практически никогда не закрывались, чем частенько пользовались старшекурсники, сбегая из академии по своим делам.

Время было уже позднее, но окна уютно блестели желтым светом, а в парковой беседке явно кипела жизнь.

Горгульи на воротах домиков хрипло перекрикивались, когда мимо шла очередная развеселая компания. Судя по всему, к экзаменам готовилась одна только Валери. Остальные же студенты прохлаждались и лентяйничали, наслаждаясь теплыми деньками.

Некромант остановил самоходку прямо у нашего коттеджа (и когда только успел разнюхать?), чем вызвал радостное улюлюканье компании четверокурсников с факультета военного целительства.

«Этого еще не хватало!» — мрачно подумала я, когда Гловер открыл дверцу и протянул мне руку, чтобы помочь выбраться.

Как назло, кружева на подоле зацепились за рычажки, и помощь все же пришлось принять. Нейтан с усмешкой освободил край платья и придержал меня за локоток, когда я неуклюже выбиралась из самоходки.

Хоть и быстрая, она все же оказалась не самым подходящим транспортом для леди в бальном наряде. Забраться проще, чем выбраться. Если бы не Гловер, точно вспахала бы носом землю на глазах местных зевак.

— Спасибо, — выдала я, оказавшись, наконец, в устойчивом положении.

Нейтан милостиво кивнул, будто мне было дело, примет он эту благодарность или нет, и с подозрением уставился на нашу тщательно вымытую, но так и не пришедшую в себя горгулью.

Я выдернула локоть, за который некромант продолжал меня удерживать, подобрала юбки и, расправив плечи, чтобы продемонстрировать все свое равнодушие и уверенность, гордо проследовала в сторону коттеджа.

— Летти, — окликнул меня Гловер.

Не предчувствуя ничего хорошего, я обернулась. Он стоял, прислонившись к самоходке и сложив руки на груди. Светлые глаза его поблескивали серебром в отблеске фонарей.

— Ты прекрасно выглядишь сегодня.

Я смутилась. И не знаю, отчего больше: от неожиданного комплимента или оттого, что в этот самый момент наша горгулья решила прочистить горло дурацким кряканьем.

Некромант тихо рассмеялся.

Да что я ему сделала, что он все время потешается и ставит меня в неловкое положение?! Кажется, ему доставляет удовольствие видеть мои метания. В голове всплыло, как Нейтан с ехидцей заявил, что все будет, как он захочет…

Нет уж!

Я так быстро влетела в коттедж, что по дороге чуть не потеряла туфли. Громко хлопнула дверью и прислонилась к косяку, чтобы восстановить дыхание.

Наверху послышался шум, а затем и топот. Симон с выражением жадного нетерпения на лице сбежала с лестницы мне навстречу. Похоже, она следила за моим с некромантом прощанием из окон своей комнаты. Даром что я заметила странное шевеление за занавесками.

— Вы все же вместе?! — с удивленным воодушевлением заявила Симон. — И правильно! Он красивый. Даже красивее, чем в газетах.

— Жаль, в них не пишут о его несносном характере, — с тоской отметила я. — И никакое мы не вместе!

— А что маменька? — не обращая внимание на мой тон, спросила соседка. — Получилось заручиться ее поддержкой?

Я мотнула головой, собираясь рассказать подругам сильно отредактированную версию того, что удалось сегодня выяснить.

***

Практически до самого утра я проворочалась в постели в какой-то мерзкой полудреме. В голове вертелись мысли о родителях, некроманте и ироничных замечаниях соседок, сделанных во время ночных посиделок с чаем. Не удивительно, что проснулась наутро с больной головой и дурным настроением.

И как назло, именно сегодня у нашей четверки был практикум в госпитале, прогулять который не представлялось возможным. Пациенты сами себя не вылечат, а старший лекарь Цецилия, хоть и милая с виду, может устроить взбучку похлеще, чем Грымза.

Госпиталь, возведенный при академии святой Эпифании, был уникальной возможностью для простых людей рискнуть и получить помощь высококлассного целителя абсолютно бесплатно. Если, конечно, пациент не против, что рядом с врачевателем могут крутиться первокурсники, а адептов старших — привлекут ассистировать или даже лечить самостоятельно.

В операционной пахло спиртом и ивовой корой. Глаза резало от белого света ярких, потрескивающих от магии, ламп.

Сегодня нашей четверке достался крупный, свирепого вида мужик, упавший с лесов во время починки гирлянды на главной улице. Сотрясение не подтвердилось, а вот переломы обеих ног со смещением были в наличии. Как обычно, все роли были давно известны и распределены.

Серьезная и сосредоточенная Валери отвечала за контроль жизненных функций и обезболивание, а Аника — за алхимическую поддержку зельями.

Моя задача состояла в том, чтобы ускорить физиологические процессы и запустить быструю регенерацию — то есть, непосредственное исцеление. Симон — самое сложное — все аккуратненько вправить.

Мужик лежал весь бледный, на лбу выступила испарина. Бедняга за все время не издал ни звука. Видимо, не хотел показывать слабость перед тощей, как стрекоза, Цецилией.

Такой огромный и грозный на вид, он, как большой ребенок, испуганно захлопал глазами, сообразив, кто именно его будет лечить. Дернулся в бесполезной попытке встать и задышал быстро-быстро, словно рыба, выброшенная на берег.

— Не волнуйтесь, — успокаивающе сказала старшая целительница, — хуже, чем есть, уже не будет. И вам очень повезло оказаться пациентом моей лучшей четверки.

Мужик задышал еще чаще и недовольно сверкнул глазами. Но куда он денется? На сломанных ногах далеко не убежишь. По крайней мере, пока мы его на них не поставим.

— Валери, что с ритмом? — деловито спросила Цецилия.

— Тахикардия, — Валери провела руками над грудной клеткой. — Сто двадцать, сто тридцать, сто сорок.

— Аника! — скомандовала наставница.

— Уже, — отозвалась та и загремела склянками.

В воздух поднялась струйка дыма, видимо, сработала алхимическая реакция, после чего, Аника, чуть ли не жонглируя флаконами, с длинной ложки влила пациенту в рот нужное зелье. Мужик удивленно сглотнул и обиженно воззрился на подругу, которая уже бодро размешивала следующий состав.

Ее глазомеру, конечно, можно лишь позавидовать: отмеряет лучше всяких весов и мензурок.

Уже спустя какую-то минуту, наш беспокойный пациент задышал немного ровнее. Но все еще был так же напуган.

— Успокойтесь, мужчина, — строго заговорила лекарь. — Вы же не кролик, чтобы умирать от разрыва сердца?

— Ритм стабилизируется, — Валери была так сосредоточена, что под ее носом собрались капельки пота. — Деполяризация сердечной мышцы в синусовом узле.

— Отлично, — хлопнула в ладоши Цецилия. — А сейчас золотые ручки нашей Симон сделают из поломанного человека целенького. Давай, милая, покажи нам настоящую магию! Как ты умеешь!

Симон, раскрасневшаяся от вполне заслуженной похвалы, засучила рукава и приступила к делу.

— Летти, не спи, — окликнула Цецилия.

И тут я поняла, что все это время мыслями была точно не в операционной, а потому пропустила момент, когда Симон поставила кость на место. Пытаясь наверстать упущенное, я не рассчитала поток силы, запуская регенерацию по всему телу. Импульс получился резкий. Второй, еще не вправленный, перелом тоже зацепило. Кость начала неправильно срастаться.

Первой опомнилась Симон. Навалившись всем телом на мужчину, она принялась заново ломать слишком ранний костная мозоль, который в одно мгновение успел шпорой вырасти над местом травмы.

Мужик побледнел, сливаясь лицом с простыней.

— Валери, надеюсь, ты его хорошо обезболила? — наставница тотчас растеряла всю свою веселость и благожелательность. Вид у нее стал хмурый и серьезный.

Валери кивнула, после чего, подумав, прошептала усыпляющее заклинание. Глаза у нашего пациенты закатились, и он как-то мгновенно обмяк.

— Нужно было сразу его отключить, чтоб не дергался, — пробормотала наставница и запустила диагностический импульс.

Провела рукой над вправленными конечностями мужчины и с облегчением выдохнула.

— Симон, ты просто умничка. Вовремя среагировала. Прекрасная работа, — прокомментировала целительница, глядя на довольную подругу. — А ты, Летти, соберись. Думай о том, что делаешь. Такие ошибки не позволительны. Не узнаю тебя сегодня!

— Простите, — пристыженно пискнула я и принялась аккуратно, с полной сосредоточенностью сращивать сломанную кость, мышцы, сосуды и ткани вокруг нее.

Упрек наставницы был справедливым. Я могла действительно серьезно навредить пациенту!

Вот же проклятый некромант! Умудряется влезть в голову, не хуже назойливого мотива какой-нибудь прилипчивой песенки. Ведь именно мысли о нем не давали мне сконцентрироваться.

Я всегда считала целительство своим любимым делом, предназначением и отдушиной. И просто не переживу, если потеряю это все из-за наглого Гловера.

Уже позже, когда мы всей компанией отправлялись на обед в столовую, я поняла, что эта история с неудачным исцелением стала последней каплей. Не переставая крутила в голове идею, которую предложила Аника накануне вечером, когда я вернулась с бала…

Мне нужно перестать себя жалеть. Я должна рискнуть.