⚜ Глава 50. Свидетельство

«Контракт, он говорил о контракте», — настойчивым колоколом звучала в голове единственная мысль.

Заставив себя двигаться, я подошла к столу и открыла ящик, куда раньше небрежно свалила документы.

Села, внимательно вчитываясь в мелкие печатные строчки. Но чем дальше пролистывая страницу за страницей, тем хуже различала текст. Все плыло перед глазами от внезапно нахлынувших слез.

Нейтан не просто вписал все те глупости, которые я у него просила, чтобы позлить, но даже больше. Например, добавил пункт о свадебном подарке в виде собственной частной практике в Рейвилле, а в той части, где говорилось об обязательствах по рождению наследников, было дописано «по обоюдному согласию сторон».

В конце красивым размашистым подчерком некроманта была выведена еще одна строка, больше похожая на свадебную клятву, чем пункт сухого договора:«Обещаю любить и беречь свою супругу, Летицию (в девичестве — Эмерс), хранить ей верность, быть опорой и надежным спутником, и сама смерть станет свидетельницей моих слов.

Посвященный некромант, Нейтан Гловер, первый в своем роду».

Текст окончательно поплыл. По бумаге растеклись мокрые капли. Слезы неостановимым потоком хлынули из глаз, и мир сузился до этих строк и понимания, что те горестные всхлипы, которые я слышу сквозь наполнивший голову туман, принадлежат именно мне.

Непонятно, сколько я так просидела с бумагами в руках, в попытке осознать случившее. Однако очнулась лишь в тот момент, когда кто-то принялся настойчиво трясти меня за плечи.

— Летти, приди в себя! — голос Валери раздавался как из-под толщи воды.

Я вгляделась в ее озабоченное лицо. Как долго она пыталась привести меня в чувство?

В проеме двери замерла испуганная Симон. Похоже, из-за рыданий я даже не услышала, как они вернулись.

— Что случилось? — не унималась Валери.

— Я все потеряла…

— Провалила зачет?

— Нет! — еще пуще разрыдалась я.

— Тогда что?

— Там!

Я указала рукой на стол, где лежали письма. Валери принялась их изучать, а Симон подошла, обняла меня и погладила по спине.

— Ну почему я такая? Почему? — повторяла я в плечо подруги.

— Ничего, дорогая, все будет хорошо, — шептала она мне.

— Не будет! Никогда уже ничего не будет!

— Хватит истерить! — прикрикнула Валери, которая сама, похоже, была на грани срыва. — Здесь написано «дело закрыто».

— Да, как и двери в его дом для меня, — запричитала я. — А в «Вороньем дубе» ведь так красиво. И спокойно. Мы могли бы быть счастливы...

— Погоди, что значит «закрыто»?! — Валери покрутила листок в руке, будто пыталась отыскать некие пояснения. — А решение? Развели вас или нет? Ерунда какая-то! С юридической точки зрения ответ очень и очень странный.

— И что ты предлагаешь? — спросила Симон.

— Уж точно не рыдать, пытаясь утопиться в слезах! Вставай, Летти! Нужно во всем разобраться!

Дальше все происходило как во сне. Вроде я даже приняла душ, умылась и почистила зубы. Но эти простые действия словно совершались совсем не мной, а какой-то другой Летти. Погруженное внутрь себя сознание лишь наблюдало со стороны, как Симон вытаскивает из шкафа подходящий для посещения суда наряд, а Валери запихивает документы в толстую папку.

К счастью, девочки решили меня сопровождать, потому мы спустя какое-то время мы вместе вышли к стоянке экипажей.

Слабая надежда, державшаяся исключительно на уверенности Валери и ее желании во всем разобраться, сменялась приступами отчаяния и паники. Кажется, я плакала, пока мы ждали экипаж, и еще разок уже внутри, чем сильно смутила возницу. Во всяком случае, он почему-то посчитал своим долгом на прощание горячо заверить меня, что в жизни разное случается, но все плохое, и даже очень ужасное, обязательно пройдет.

А вот привратник в здании суда оказался не столь участливым. Сухой старик, которому по возрасту полагалось бы внуков нянчить, а не стоять у регистрационной стойки, преградил нам дорогу. В черном сюртуке, застегнутом под самое горло несмотря на жару, и топорщащимися усами, он напоминал большого жука.

— По какому делу? — проскрипел он вместо приветствия.

— Узнать решение суда о расторжении брака, — уверенно ответила Валери, будто бывала здесь много раз.

— Вам назначено?

Мы с девочками переглянулись.

— Назначьте время и приходите, — равнодушно заключил Жук и махнул на нас рукой. — Следующий.

Похоже, у него были проблемы не только с сопереживанием, но и зрением, потому что за нами не наблюдалось никакой очереди.

— Вы не поняли! — хлюпнула носом я. — Это очень важно. Мне срочно нужно узнать, замужем я еще или нет!

— Уведомление уже получали?

— Да, — Валери уверенно открыла папку и сунула старичку под нос бумагу.

— Дело закрыто, — прочел он.

— И что это значит? — я почувствовала невероятно раздражение оттого, что вынуждена ходить по кругу. — Развели нас с мужем или нет?

— А я почем знаю. Закрытые дела у нас в архиве. Следующий!

— Ладно! — не разораться было крайне сложно, но в данной ситуации это, к сожалению, делу не поможет. — А архив у вас где?

— Прямо по коридору, слева лестница вниз, цокольный этаж, семнадцатый кабинет, — ответил упрямец.

Не дожидаясь дальнейших указаний, мы побежали в заданном направлении.

— Только без заявлений вам ничего не отдадут, — донеслось нам в спину. — Нужно заполнить по три экземпляра в формах сто пять и двести два. Образцы у меня на стойке.

— Бюрократия — зло, — тихо выругалась Валери. — Летти, лети в архив и скажи, пусть ищут. А мы с Симон заполним бумаги и все принесем.

Наплевав на все правила, я со всех ног побежала по коридору, не обращая внимания на недовольные взгляды каких-то чиновников. Слишком уж мало они отличались от того хрыча, что встретил нас на входе. Разве что размерами залысин, животов и глубиной морщин. А так, лица у всех были такие, словно это место из них все жизненные соки выпило.

Наконец, немного поплутав, я оказалась у кабинета с номером семнадцать и на минуту остановилась, чтобы перевести дух. Зачем-то постучала, а затем, не дожидаясь ответа, решительно вошла. И тотчас уперлась в длинную стойку, отделяющую мир простых смертных от бесконечных рядов полок, стеллажей и поблескивающих в глубине магических сфер для особо важных документов.

— Ау, здесь есть кто-нибудь? — крикнула в пустоту зала.

— Тсс, милочка! — донеся голос откуда-то снизу. — Не надо шуметь! Что случилось?

Раздался скрип деревянных ножек о паркет и, словно по волшебству, над стойкой возникла кучерявая седая голова в огромных очках.

— Мне нужно знать решению по делу о разводе, — затараторила я. — Это очень срочно. Оно у вас в архиве. Пожалуйста, помогите мне.

— А заявление?

— Уже оформляют. Сейчас все будет. Очень прошу, начинайте уже искать дело!

Бабуля, в отличие от мужчины внизу, была не столь категоричной, и возражать не стала. Стул снова заскрипел, когда она сдвинула его в сторону большого железного короба с кучей маленьких ящичков и принялась поочередно эти ящики открывать, перебирая морщинистыми пальцами разноцветные ярлычки.

От нетерпения я нервно постукивала ногой, отчего бабуля поднимала на меня глаза в своих стрекозиных очках и беззлобно ворчала, что раз дело в архиве, то срочность его под большим вопросом, и юной леди стоит проявлять выдержку. Однако сейчас это было попросту выше моих сил, и ее увещевания нисколечко не помогали.

— Вот, кажется, это оно, — бабуля вытянула огромную папку, с пометкой «Дело о бракоразводном процессе Л. Гловер и Н. Гловера», и заглянула внутрь. — О, милочка, соболезную вашей утрате.

Не понимая, о чем она говорит, я взяла папку из ее рук и принялась перебирать документы. Вот подписанное мной заявление, тут бумаги, которые оформлял Стейн. Отдельно лежат письма — одно испортила Аника, от другого до сих пор пованивало целебной мазью от пяточных шпор. Я листала какие-то протоколы и выписки, пока не наткнулась на плотную гербовую бумагу с печатью.

«Дело закрыто по причине смерти истца», — одними губами прочла я, теряясь, что бы это могло значить.

А потом перевела глаза на новый документ — «свидетельство о смерти Л. Гловер».

«Что за ерунда! Ведь я живая! — хотелось крикнуть мне. — Вот же, стою здесь!».

Еще раз внимательно проглядела бумаги, пытаясь понять, в какой момент вдруг из студентки превратилась в нежить. Документы точно мои, свидетельство о смерти, похоже, тоже настоящее… только вот дата рождения у Л. Гловер совсем другая: покойной было больше ста лет.

— Охо-хо, и чего только на старости лет не придумают, — тихонько охала сотрудница архива. — Самое время к вечности готовиться, а не разводы затевать. Мисс Гловер вам кем приходилась?

— Тетушкой, — соврала я, увидев, что Л. Гловер по документам необученная стихийница. — Скажите, а не могла ли здесь закрасться ошибка?

— Хотите сказать, что она жива?— Нет!

— Жаль. А то могла бы еще раз подать заявление на развод и исполнить свою последнюю волю.

Я непонимающе уставилась на бабулю.

— Ваших тетю и дядю развести не успели, — пояснила она. — Закрытые дела из архива не возобновляются. Все процессы, неважно, о чем речь — деление наследства, развод или усыновление — нужно начинать заново. А это, по объективным причинам, уже невозможно.

Я мысленно повторила эту фразу и поняла, что мне очень сложно удержаться от нервного смешка.

— Ну что? Развели? — в архив влетела запыхавшаяся Валери со стопкой бумаг в руках, а следом за ней ввалилась красная Симон.

— Нет, — ответила я и рассмеялась сквозь слезы.

— У девочки, похоже, шок, — пояснила бабуля. — Такое горе, такое горе!