⚜ Глава 49. Команда лжецов

Следующим утром я проснулась и долго лежала без сна, пока занимающийся рассвет переходил в новый день. Тревога и беспокойные мысли не утихали, крутились в голове, сменяя друг друга. Все это напоминало внезапно пришедший в движение маятник, который невозможно остановить. Отвлечься не получалось. Одна надежда на скорое возвращение девочек. В суматохе дня всегда проще переключиться на какие-то мелочи.

Мучить себя, продолжив лежать в постели в безнадежной попытке урвать еще часок сна, не было смысла. А потому я встала, чтобы проверить почтовую шкатулку. Вдруг этот пройдоха Стейн уже со всем разобрался, и я накручиваю себя почем зря?

Но надежда была напрасной. Записка действительно была, только вот первое, что я в ней увидела — это коротенькое, но хлесткое слово «поздно». Из текста выходило, что больше законник в моем деле ничем помочь не может, и остается лишь уповать на медлительность бюрократической машины Элата.

«Не волнуйтесь, Летиция, подобные дела порой идут с такой скоростью, что ваш супруг может узнать о разводе ближе к наречению первенца».

Про ребенка он, конечно, шутил. И, возможно, в другой раз меня очень успокоил и обнадежил бы такой ответ. В другой, но не в этот. Потому что сейчас я глядела на конверт с гербом столичного суда, лежавший на дне почтовой шкатулки.

Второе письмо открывать не хотелось. Только вот лучше неприятная истина, чем пребывание в ложных надеждах. Даже неутешительная определенность предпочтительней блуждания в потемках.

Я до последнего надеялась, что Стейн плохо выполнил свою работу, в документы закралась ошибка, а то и вовсе их отправили куда-то не туда. Напрасно. Похоже, законник не случайно ел свой хлеб: в бумаге с кучей печатей сообщалось, что дело о разводе Л. Гловер и Н. Гловера закрыто.

Я бросила бумагу на стол и села, как была: в ночнушке, растрепанном виде и чувствах. В голове по кругу бежали мысли о том, как же это все не вовремя. Было отчаянно стыдно, что я все испортила. У Нейтана не выйдет получить должность, если об этой истории прознают. Что же я наделала!

«И как теперь все скрыть?» — думала, вперившись в бумагу невидящим взглядом.

Некстати вспомнились слова Нейтана, искренние, без всякого хвастовства и самодовольства, скорее, с некой надеждой и верой в то, что у него все получится. И странным образом потерялось в памяти, как мне вообще пришла в голову сама идея с разводом...

Грустные размышления прервал стук хлопнувшей двери. Снизу послышались чьи-то быстрые шаги. Сперва я обрадовалась, подумав, что, наконец, вернулись Валери и Симон. Однако, судя по звуку, шел один человек, и его походка отличалась от семенящего перестука каблуков соседок.

Не успела я что-либо предпринять, как дверь в комнату распахнулась. На пороге появился Нейтан собственной персоной. Гладковыбритый в строгом с иголочки костюме, расшитом золотой нитью с драгоценными бусинами в виде черепов, и черной розой — символом некромантии — в петлице. Выглядел он еще красивей, чем тогда — на нашей свадьбе в храме.

— Ой, я не одета! — спохватилась, прикрываясь руками.

— Брось, я видел и более пикантный наряд, — улыбнулся он. — Все отдал бы сейчас, чтобы убедить тебя, как ты прекрасна. В одежде и без. Особенно без! Но на это нет времени. Летти, у меня к тебе дело государственной важности. И это не шутка.

От захватившего водоворота эмоций меня в прямом смысле заколотило. Желудок устремился куда-то к пяткам, а к горлу подступил ком. От стыда за свой поступок с разводом и его комплимента — простого и честного, который заставил покраснеть до ушей. А еще это загадочное дело, из-за которого он ко мне ворвался вот так…

Негнущимися пальцами я взяла халат, накинула его поверх ночной рубашки и покрепче затянула пояс. А затем спросила, стараясь не выдать волнения:

— У тебя же важный день сегодня. Почему ты здесь, а не во дворце?

— Только оттуда.

— Ты получил должность? — с надеждой уточнила я.

— Нет, выборы перенесли на вторую половину дня.

— Тогда, что ты тут делаешь?

— Ох, в двух словах не расскажешь. Я все объясню. Позже. А теперь мне просто необходимо связаться с Шарлоттой. Прямо сейчас!

— Шарлоттой? — переспросила я, ничего не понимая.

— Именно. С твоей сестрой.

Я глядела на этот блеск в его глазах, и не понимала, откуда он узнал про дубовый листок? И даже если я передам Нейтану его прямо сейчас, то далеко не факт, что Шарлотта моментально увидит записку. Кто знает, как эта магия фейри вообще работает?

— Ничего не понимаю, — я уселась на кровать. — Мы можем попробовать, но не гарантирую, что получится быстро.

— Есть один способ, — Гловер достал из кармана продолговатый тонкий предмет.

Я невольно поежилась. Моим глазам предстал настоящий некромантский артефакт, похожий на те, что сейчас можно увидеть только в музеях — где-то рядом с залами старинных орудий пыток. Это было писчее перо из кости со вставками из черного металла и навершием с жадно скалящейся зубастой черепушкой. Настоящая мерзость, от которой веяло не привычной анимой, а могильным холодом и темной силой смерти.

— Вы же с ней родные сестры? Кровные?

— Верно.

— Один отец, одна мать? — зачем-то уточнил Нейтан, покрутив артефакт в руках.

Я кивнула.

— Мне нужно провести с тобой один ритуал. Ничего такого. Просто понадобится пару капель твоей крови и... Ладно, процесс не самый приятный, но терпимый.

— Но при чем здесь Шарлотта? Это как-то связано с протестами? Что она натворила? Ей угрожает опасность?

— Нет, ее никто не тронет. Обещаю. Пожалуйста, давай начнем. Дело очень срочное. Клянусь, я буду предельно аккуратным.

Пребывая в полном раздрае, я доверилась Нейтану и его странной магии. Сдвинув прикроватный коврик, он начертал на полу рунный круг, куда мы уселись друг против друга, так близко, что я чувствовала тепло его тела и легкий аромат дорогого мужского парфюма.

Все оказалось довольно просто, пусть и не слишком приятно. Жадную пасть придется сперва напоить кровью, после чего некромант острым пером выведет послание для Шарлотты на моем теле. По словам Нейтана, такое письмо сестра точно не пропустит. Благодаря родственной связи строки, которые он напишет, сразу же появятся и у Шарлотты. Редкая и запрещенная магия, которой Гловеру разрешили воспользоваться для этого случая, ведь таким способом можно не только близким записки отправлять, но и смертельные проклятия наводить.

Мне пришлось обнажить предплечье. Нейтан с нежностью взял мою руку в свою, и на мгновение остановился в нерешительности. Лишь получив мой уверенный кивок, он все же прочертил кровавую линию острым пером. Смотреть на то, как тебя травмируют не особенно приятно, но я была попросту не способна оторваться от жуткого зрелища и желания непременно узнать, какое такое дело может быть у Нейтана к Шарлотте, что ему пришлось доставать из закромов этакую древность.

«Это Гловер. Пусть твои мужья передадут кузену Флэю, что король согласен на все его условия».

Выцарапанные буквы, наполняющиеся кровью, тут же впитались в кожу. И я представила, как удивится и испугается Шарлотта, когда увидит послание на своей руке. Но в следующий момент мои мысли метнулись совершенно в другую сторону.

— Отлично! Кажется, у нас получилось!

Я глядела на Гловера, на пропавший мгновенье назад текст и кровавые полосы, в которых все еще угадывались слова «твои мужья»… Неужели?.. Быть такого не может! Тайна Шарлотты и ее побега оказалась вовсе не тайной! Во всяком случае, для некроманта.

— Так ты все знал?! И как давно?

Нейтан молчал. Не выдержав, он отвел глаза и поднялся с пола, оставляя меня одну в ритуальном круге. Я сделала то же самое, продолжая испытующе смотреть на него. Только вот некромант не хотел встречаться со мной взглядом. Отвернулся к окну и замер. Это было не понятно, не привычно и выглядело как доказательство его вины.

— Получается, все это время ты попросту изводил меня?! — не выдержав, сказала я. Мне необходимо было знать правду. — Все эти упреки и подозрения... за что?! Ты ведь знал, что она сделала, знал, что я непричастна! Но все равно продолжал! Зачем?

На этих словах Нейтан вновь повернулся ко мне, но лицо его сейчас напоминало фарфоровую маску. Словно краски в один миг схлынули, и лишь в глазах горело нечто такое, определения чему я не смогла подобрать.

— Почему ты молчишь? Нечего ответить?

— Ты что, развелась со мной?

Я вдруг осознала, что так и не убрала со стола письмо из суда, и та правда, которую мне хотелось скрыть, самым неприятным образом вышла наружу. Он узнал, прочел, несмотря на свою близорукость. Похоже, моя комната действительно слишком мала. А теперь она стала еще теснее. Грудь сдавило, словно из нее выжали весь воздух.

— Я думал, мы заодно, — он не кричал, но говорил тихо, и голос этот принадлежал какому-то другому Нейтану, которого я раньше не встречала. — После всего, что случилось. Еще вчера мы были такой отличной командой.

— Отличной командой лжецов, как оказалось, — ответила я. — Выходит, мы оба врали друг другу.

— Тогда чего же ты хотела?

— Почему ты не сказал мне правду?

— Какую? Что когда я пришел просить твоей руки, то получил однозначный и жесткий ответ лорда Эмерса? Да ты же меня даже не вспомнила!

— Я не понимаю, о чем ты!

— Мы познакомились с тобой не в день нашей с Шарлоттой помолвки, а гораздо раньше — на зимнем балу. За полгода до этого нас представили друг другу. Мы даже танцевали, Летиция. Ну?

Я смутно помнила тот бал. Просто потому, что проходил он в день, когда я сдала последний экзамен сессии. Отоспаться после бессонной ночи, которую пришлось провести за зубрежкой, не вышло — пришлось идти на дурацкий светский раут и наряжаться в платье, выбранное матушкой в последний момент и без предварительных примерок.

Кажется, половину времени я провела тогда, скрываясь ото всех, чтобы беспрепятственно почесывать спину под колючими кружевами и незаметно скидывать слишком тесные туфли, пряча под подолом намозоленные ноги.

Повезло, что на балу тогда присутствовал магистр из академии эльфийской медицины, беседы с которым послужили мне неплохим прикрытием. И меньше всего я тогда обращала внимание на череду кавалеров, которых мне любезно подсовывали и представляли.

— Я этого не помню, — искренне прошептала, глядя ему в глаза. — Помню только, что мне очень жали туфли. Прости.

Но для Нейтана, похоже, все, о чем он говорил, было слишком личным и очень важным. И некромант не собирался молчать, превращая все в шутку:

— Ты была такая необычная, совсем другая. Не как все эти глупые девицы из высшего общества. Не заглядывала в глаза, не пыталась понравиться, не флиртовала. Ты будто бросала этому обществу вызов. Весьма дерзкий, учитывая титул вашей семьи и обязанности, которые он накладывает. Это безумие, но в тот вечер я подумал, что если мне нужна жена, то именно такая. У меня уже тогда намечался взлет в карьере, и твой дядя посоветовал мне попросить у лорда Эмерса разрешения ухаживать за тобой.

Я не могла поверить, в то, что он говорит. Все это выглядело нереальным, словно было историей о каких-то других людях. Не о нас с ним.

Только вот было ясно: подобное невозможно просто выдумать. И почему я ни о чем не знала и даже догадываться не могла?

— А твой отец... Наше знакомство началось с весьма однозначного и очень неприятного отказа. С обстоятельным уточнением, почему я недостоин такой талантливой и перспективной невесты. А потом все поменялось, и лорд Эмерс сам предложил мне «выгодную партию» то есть Шарлотту и протекцию брата премьер-министра — твоего дяди.

Мне нечего было сказать. Сложно представить, как это выглядело для него. Но видимо, отец действительно так поступил, потому что о помолвке Шарлотты заговорили как раз после очередного финансового краха в семье. Все тогда случилось так спонтанно и быстро. И, кажется, спонтанным это было лишь для меня, пребывающей в полнейшем неведении о том, что происходит.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? — только и смогла спросить я.

— Чтобы ты унизила меня своим отказом сразу после побега Шарлотты? Прости, в тот момент это было выше моих сил. Услышать нет от той, которая… А впрочем, неважно. Я был так зол на вашу семью. И уверен, что все это часть какого-то хитроумного плана твоего отца. И ты с ним заодно.

— Нет, это неправда. Я ни о чем таком даже не догадывалась. Если бы я знала, если бы ты сказал...

— Знаешь, Летиция, я не горжусь тем, как поступил. Но тогда, в храме, это показалось мне прекрасной возможностью. Как будто сама судьба дала шанс отыграться. Это позже, я понял, как ошибся. А когда прижал лорда Эмерса к стенке после того благотворительного вечера и узнал про Шарлотту... Каким же дураком я себя почувствовал! И все из-за уязвленной гордости. И я попытался все исправить. Я старался как мог.

— Почему ты не сказал? — только и смогла повторить я.

— Можно подумать, слова что-то меняют.

«Все!» — хотелось крикнуть мне, но я молчала. Как же я хотела услышать извинения раньше, какими важными тогда они мне казались. А сейчас...

— Все это время я пытался извиниться, проявить свои чувства поступками, — сказал Нейтан, но в этом не было ни обвинений, ни претензий. — Но, видимо, недостаточно. Прости! Похоже, я действительно не заслуживаю ни жены, ни должности. Вся эта затея с браком была такой глупой... И если это расплата, что же, пусть. Хорошо, что этот разговор случился. Мне больше нечего скрывать.

— Откуда мне знать?

— Похоже, ты так и не заглянула в контракт. Иначе сейчас говорила бы совсем по-другому, — с горечью сказал он. — Но это уже не имеет значения. Я не могу тебя принуждать быть со мной, зная, что совсем тебе не нужен. Мне необходимо во дворец. Я сам сообщу королю о разводе, нет смысла это скрывать.

Он ушел, громко хлопнув дверью, и оставил меня одну в полном смятении. Ощущение потери чего-то очень важного захватило с головой. Мир в один момент побледнел, потух, стал черно-белым. В один миг разбились чувства, ранив острыми осколками сердце и душу.

Он ушел, и ничего не осталось, кроме осознания, что все былое безвозвратно потеряно.