Глава 9

(Brand X Music – Europa) За краем Уровня Кейна Полеты давались мне проще. Возможно, потому что мы с Грерой уже летали, тремя неделями ранее «штопали» пространство по пути к башне Реактора. Или причина моей покладистости крылась в том, что мне позволили по-человечески выспаться в теплой постели, а после нормально позавтракать. Успокаивало также знание о том, что после каждой трансформации, какой бы чудовищной она ни казалась сознанию, тело мое приобретало прежний человеческий вид. Без мутаций и изменений. Вероятно, Грера прекрасно знала, что делает. Высота небольшая, метров тридцать; я задвинула свое сознание в угол, как с Лиамом. Позволила себе принять вид черного дымчатого пришельца, покрытого сенсорной чешуей, я собиралась прикинуться старичком, решившим почитать в комнате газету, пока «молодняк» развлекается во дворе. Но решение свое сменила быстро… Это было красиво. И так легко. Грера летала так же, как дышала, – естественно, гибко, свободно. Наверное, в своей родной среде она летала часто, и мое любопытство пересилило. Я из «коморки» высунулась. Сначала поразилась количеству встроенных датчиков, сканирующих все: содержание веществ в атмосфере, дальность расстояний, соотношения пропорций объектов, состав их химических соединений. Она была «машиной», только живой машиной, чрезвычайно умной, по-своему красивой. Будучи напуганной в прошлый раз, я не имела возможности оценить ни грамма её умений, но теперь не могла отлепиться от собственных новых органов чувств. Конечно, они не были моими по-настоящему, но ощущались таковыми. Этими новыми глазами я видела изображение не просто до горизонта, но за горизонтом, за такими гранями, о наличии которых не подозревала. Кажется, я могла прикинуть расстояние между мирами. «Как?!» – и вспомнила вдруг, что Греры умеют открывать межмировые порталы. Чужой разум мне улыбался. Я же продолжала липнуть «к окнам иллюминатора». Мои новые лапы – дичайший по мощности инструмент, способный спародировать любое оружие, глотка умеет по-драконьи опалять огнем. И еще кислотой, какой-то химией. Мои уши – тончайшие локаторы огромного спектра вибраций и частот; я ощущаю мир как продолжение себя, я в нем практически хозяйка. Не думала, что начну наслаждаться нашими тренировками, но вот уже полчаса мы парили в небе, взмывая то выше, то пикируя вниз, и прерывать процесс не хотелось. Я могла выдержать час, могла выдержать этот чертов час, мне самой требовалось больше времени, чтобы успеть исследовать в себе все то новое, что внезапно открылось. Один только мой-чужой язык способен анализировать структуру пищи в развороте, заранее предсказывать ее нужность или же бесполезность. Оказывается, Греры не опирались на вкусы, в выборе еды они ориентировались на пользу не только себе, но и будущим поколениям. Дальновидно. Я могла вить и плести материю, менять ее свойства, отфильтровывать… … что именно отфильтровывать, я распознать не успела. Черная змея, забравшись над облаками, совершила резкий разворот. Тридцать четвертая минута полета. И рванула вниз на полной скорости, словно готовая убиться о камни. «Что… ты…» Под облаками скрывалось ледяное озеро, его центр. «Только не это. Не ныряй». «Мы должны. Пробить воду. Дно. Любые слои…» Я знала, что сейчас она упадет туда. Равнозначно зная другое: я спекусь, я опять не смогу. Пульс ее многокамерного сердца спокоен; мой – неслышный – взлетел до космического барабанного боя. «Не надо!» «Держись». «Я провалюсь». Мои собственные невидимые руки и ноги стали холодными. Сейчас я опять своей шкурой и кожей одновременно ухну в лед, и он обморозит меня. Станет нечем дышать. «Нет». «Мы должны. Научиться». «Нет!» «Должны. Час любых трансформаций. Без ограничений». В ней ограничений не было, но они были во мне. Они еще остались, они были слишком сильны, и я понимала, что прямо сейчас я ее подведу. Когда черные ноздри коснулись кромки воды, мое сознание затопил не страх даже, но слепой ужас. И шибанула уверенность в том, что это мой конец. Уровень СЕ Лиам Если бы в этот момент он работал на «распылительных» объектах, то совершил бы непростительную ошибку, открыл бы прямой портал прямо из зараженных территорий. Хорошо, что в этот момент находился в собственном кабинете, но плохо, что он вообще ЭТО ощутил. Отчаянный крик Кейны, не имевший расстояний, пробивший сразу все его подкожные мембраны. Она была в ужасе, она… Карра предположить боялся, что именно она ощущала и почему. Он рванул в проход, едва успев содрать с тела скафандр. Прямо за край Уровня. Шагнул в белое марево портала и понял, что падает с высоты пары метров прямо в озеро, в его гребаный центр. Его обожгло ледяной водой, ошпарило, будто кипятком: он не успел включить температурную защиту. Плыл теперь в рубашке, в штанах, в тяжелых ботинках, цепляя пальцами острые осколки айсбергов. Нырял все глубже. Её, похожую на куклу, протянувшую в безмолвной мольбе руки, увидел сразу – за ней рванул, как угорь, как сумасшедший водолаз, лишь бы поймать. Карра был готов убить Греру, иссушить озеро, сломать, разрушить все пространство этого места, чтобы оно перестало существовать. Перестало являться тем, что впервые в жизни вселило в него первобытный страх. Он поймал побелевшие пальцы. Дотянулся до запястья и рванул женское тело за собой, к поверхности. Почти минута в воде. Ему нипочем, но Кейне… Вытащив ее на берег, он моментально включил «обогревное кольцо», поднял внутри температуру до сорока пяти и перегнул ее через колено, чтобы из легких вышла вода. (Seibold, Leslie Powell – Is There Anybody Out There) Кейна Я кашляла. Снаружи жарко, внутри озноб; вокруг, создавая парниковый эффект, мерцало марево купола. Но хуже всего было то, что Карра орал. Я никогда не видела его рычащим столь зло, вдовесок он терзал мою одежду за грудки – трещала водолазка у горловины, трещали сырые рукава. – … Если ты не можешь её спасти, если не осознаешь риски, изыди! У него были страшные глаза, я никогда таких не видела. Бешенство Комиссионера – невероятно опасная штука, почти неуправляемая, похожая на проплавившийся бок защитного корпуса ядерной боеголовки. – Тварь! – добавил он. И водолазку мою отпустил. Я поняла, что речь была обращена не ко мне – к Грере. У меня от холодной воды драло горло, от кашля саднило в груди: оказывается, захлебываться – кошмарное чувство. – Она бы… спасла… – просипела я тихо, когда заново научилась выдавливать из себя звуки. – Спасла бы? Спасла бы! Я боялась, что под нами вскипят камни, что их настигнет ранний период полураспада. Она спасла бы. Я в это верила, я на это надеялась… Быть может, она просто не успела среагировать, когда в ледяной воде я внезапно вывернулась обратно в человека, а может, понимала, что Карра все сделает быстрее. Наверное, предвидела второе. Но точно не оставила бы меня умирать. – Она бы… – сейчас было неправильным предпринимать попытки оправдать Хвост, и Лиам обрубил меня тоном, похожим на край холодного меча. – Я должен доверить жить моей любимой женщине или умирать мутанту? Пришельцу? Ты это мне сейчас предлагаешь? Я ничего ему не предлагала. Он вообще фонил так, что спекался воздух, и гнев был способен разложить воздух на лопающиеся пузыри. Нам понадобился момент тишины, чтобы успокоиться. Злой Лиам – это страшно. Не для меня – для Греры. Он пытался взять себя в руки, Создатель свидетель, пытался. И через долгую паузу задал риторический вопрос: – А если бы я не успел? Если я не успею в следующий раз? Хуже всего, что он и не должен был успевать, сейчас это не являлось его первостепенной задачей. – Ты не должен… Глупые слова. Наверное. – Конечно, должен! – прорычал он. – На тебе мое кольцо. Почему-то тускло стало в груди и сделалось холоднее, чем в воде. Конечно, я подставила его по всем фронтам – заставила нарушить инструкции, попросила поверить не мне даже, но мутанту, с которым он боролся годами. Теперь вынудила спасать, потому что не сумела выдержать мозговую нагрузку, не сумела вовремя адаптироваться. Зря Грера не послушала мой крик о том, что я не смогу. Может, она верила в меня больше, чем я сама в себя? Теперь мокрый Лиам распространял вокруг себя волны такой ярости, что казалось, через меня светит гамма-излучение. Все не так, все неправильно. Сколько еще должностных полномочий он превысит из-за меня, какое наказание за этим последует? Не для меня – для него… Я сняла его кольцо, стараясь ничего не чувствовать, хотя при этом меня охватило то же чувство, что и при падении в воду. Что это мой конец. И еще я старалась не чувствовать его тяжелый, придавивший меня плитой взгляд. Кольцо я протянула. Не пыталась его обидеть, не пыталась унизить, нет. – Ты не должен на это идти из-за моего выбора. Выбирать не делать то, что нужно делать. Дай мне… нам… – дурацкое слово, – пятнадцать минут. А после… становись Комиссионером. Исполняй инструкции, начинай погоню. Мы просто сдохнем с ней. Вместе с Грерой в этой гонке. Но я больше не видела правильных выходов. Уже никаких. Очень страшно было взглянуть ему в глаза, очень. Радужка почти вся стальная, и только синее кольцо вокруг зрачка. Но взгляд был прохладно-спокойным. – Думаешь, все вот так просто? Сняла кольцо и поменяла события? Он не злился на меня, не орал, я была за это благодарна. С кольцом я будто сняла с себя кожу. – Я подставляю тебя. Заставляю… – Ты не можешь меня заставить. Я выбрал тебя, Кейна. Я выбрал надеть тебе на палец кольцо. Я выбрал защищать тебя не потому, что должен, но потому что хочу этого сам. «Надень». Этот приказ он отдал мысленно, и мне стало многократно легче. Трясущимися руками я натянула самую ценную для меня вещь обратно. Будто переступила родной порог, шагнула с мороза в тепло. Он мог быть злым, мог исходить негодованием, мог хотеть порубить пространство на куски. Но он держал свое слово. И он был со мной, невзирая ни на какие законы и чужие приказы. И, черт, я любила его бесконечно. Теперь тоже – отстраненного, до сих пор сочащегося осязаемыми досадой и желанием расчленить червя во мне на атомы. – В ванну, – рыкнул он, сдерживая бешенство, которое пока не ушло, – отогреваться! И практически закинул меня, как мокрого вшивого щенка, за шкирку в портал. Возле двери ткнул в меня здоровым пушистым полотенцем; горячая вода набралась уже до краев. И изрек еще одну фразу, от которой у меня на голове зашевелились волосы: – Восемьдесят зараженных людей. Восемьдесят новых Грер на СЕ. Если к вечеру я не получу внятный ответ, почему и зачем так произошло, то при текущей нехватке ресурсов на извлечение, я должен буду отдать приказ. – К…какой. Не нужно задавать вопрос, когда знаешь ответ. – Казнить. Дальше должностные полномочия превышать нельзя, у всего есть предел. Если я не установлю полноценный контакт с Хвостом и не получу объяснения, восемьдесят человек погибнет. Просто потому, что у Комиссии нет времени и возможности разбираться с ними так, как когда-то разбирались со мной. Полноценно, индивидуально. Он уходил прочь по коридору. А мне казалось, что ванна не поможет, что я не отогреюсь уже никогда. * * *(Seibold, Leslie Powell – Is There Anybody Out There) У уха лопались пузырьки. Лиам в воду капнул ароматную пену, и теперь она создавала шуршащий фон. Температуру воды (довольно горячую) я воспринимала, как что-то стороннее. Она нагревала внешнюю часть тела, но не проникала теплом в душу. Нутро все еще мерзло. Мне казалось: посмотри я сейчас на руку, и на ней окажутся черные когти. Или внешняя сторона ладони будет покрыта чешуей. Кажется, я начала забывать, как выглядит человек-Кейна, сдалось и мое впавшее в апатию сознание. Оно устало бороться с формами и изменениями, их за последние часы случалось слишком много. Текли безмолвные минуты. Раньше, думалось мне, он бы отогрел меня иначе, просто заключил бы в свои стальные и нежные объятья и не выпускал бы из них, пока мир вновь не засиял бы красками. Он так умел. Когда Лиам в последний раз касался меня? В прошлой жизни, в параллельной… Хотелось верить, что любовь не ушла, что Карра просто борется с Комиссионером внутри себя, не желает причинить мне вреда, соприкоснувшись с фоном Греры. Однако страх проникал все глубже. Я – мутант, я заражена инородной субстанцией. Когда все закончится, он обнимет меня снова? Ведь обнимет? И чем все закончится? Где-то на СЕ ждут своей участи безликие люди. Сидят по казематам или по камерам, возможно, не знают о том, что часы их жизни на исходе. А я греюсь, я не исполняю свою миссию, не нахожу нужные ответы. Мне бы закрыть глаза, мне бы перестать быть… Я выпихнула себя из воды, заставила подняться, перешагнуть через бортик, вытерла тело. Нельзя сидеть, не время отдыхать. Нужно действовать. Но тот, кто внутри меня пыжился быть сильным и отдавал приказы, натыкался на безвольный и не желающий более совершать геройские поступки картофельный мешок. И этим картофельным мешком была я. Я полагала, что Лиам ушел из дома, но ошиблась. Он все еще был где-то здесь, наверное, сидел в своем кабинете, в любимом кресле. В другой раз я бы направилась туда прямиком, чтобы укутаться в своего мужчину, но теперь испытала лишь очередной приступ глухой боли. Он не захочет меня касаться. Ни к чему провоцировать сложные ситуации и изнуряющие нас обоих диалоги. Поэтому я направилась в противоположное от кабинета крыло. Лиам Он чувствовал ее, как себя. Каждый микрон ее страха, волны ее сомнений, процент ее душевной боли. Кейна боялась приближаться, боялась наткнуться на отчуждение, опасалась окунуться в жидкий азот его равнодушных фраз. Хорошо, если равнодушных… Но он хотел ее обнять. Сжать ее, укрыть, закрыть, очистить… Вот именно, очистить. Знакомое кресло более не дарило комфорта, любая поверхность кажется иголками, когда внутри неспокойно. Его любимая женщина терзалась чувством нелюбимости, а Карра разрывался между собой-человеком и собой-Комиссионером. Человек в нем обнимет ее с жадностью, человеку плевать на того, кто сидит в ее клетках, но что, если хоть на секунду победит Комиссионер? Слишком много красных лампочек на карте СЕ, слишком много красных лампочек внутри него самого, и стальные двери держатся на последних болтах. Нельзя. Ее боль, однако, убивала его. Лиам покачал головой. Комиссионера практически невозможно убить, но человеческой женщине это, похоже, под силу. Ее эмоции – его эмоции. Он так выбрал. Как они оба попали в ситуацию, где правильных выходов попросту нет? Кажется, куда ни шагни, и взвоет еще одна сирена – на этот раз последняя. Закрылась дверь в ванную; Кейна, постояв в коридоре, направилась не к его кабинету, но прочь. Укрылась где-то в дальней спальне, которой они никогда не пользовались. Она все понимала, все чувствовала. От этого не легче. Лиам, сам не зная, что именно собирается сказать, поднялся со своего места. Дверь осталась приоткрытой. И сквозь зазор он видел, что она сидит на стуле. Всегда цельная, всегда крепкая и собранная, теперь Кейна силилась склеивать пласты внутреннего стержня, который разъехался на блоки. Блоки эти того и гляди соскользнут, внутренняя тряска слишком сильна; даже бетон рушится от землетрясений. Кажется, в камере она держалась лучше. – Я не понимаю, – слышал он шепот, – не понимаю, как ускорить формирование нейронных связей… Она разговаривала с Грерой. Забылась, делала это вслух, и Карра наблюдал монолог. – … продолжить трансформации? Ускорь процесс, сделай это «насильно», даже если будет больно. Он не знал, какими словами отозвалась Грера, но, судя по поникшим плечам, ответ Кейну не порадовал. – Восемьдесят человек умрут к вечеру… Мы должны что-то придумать. Все эти символы, изображения… Я должна их понять. Пауза. – У нас нет даже двадцати четырех часов. Еще один отрезок тишины. Ей становилось все холоднее, она чувствовала себя все более одинокой. Не знала, как угодить всем, как наладить то, что развалилось, не желала учиться жить на руинах в условиях отчужденности Лиама. И не понимала, как понять то, что транслировал ей напрямую Хвост. Создатель свидетель, Карра никогда еще так сильно не желал ее поддержать, но он не мог даже соврать о том, что все наладится. Некое черное цунами коснулось их всех. – Что? – в какой-то момент Кейна вздрогнула. – Ты… издеваешься? Он напрягся. Что опять предлагала эта чешуйчатая тварь? При всем ее могучем интеллекте она издевалась над человеком, так ему казалось. Может, не специально, но все-таки. – «Сквад»? – услышал он после паузы. – Еще раз? Ты не помнишь, что он сказал мне в прошлый раз? Я помню… Он сказал, что повредит ей руку. – … сломает мне запястье… – печальный шепот, и он почувствовал, что Кейна сейчас желает не быть. Соскользнуть в пустоту, исчезнуть и раствориться. – Я устала. Я сдаюсь, понимаешь… Я сдаюсь. Она легла лбом на стол, у которого сидела, и Лиам кожей почувствовал, как внутри той, чей голос он так чутко слушал, перегорают провода. В замешательстве он пребывал недолго. Он нарушит еще один из своих принципов, он уже нарушил их достаточно. Лиам развернулся и пошел прочь. * * *Кейна Мне хотелось просто горевать. Горевание и пестование собственного бессилия освобождало от ответственности, и, возможно, я бы продолжала предаваться этому занятию, если бы у меня было время. Но времени не было. К вечеру на СЕ погибнет чей-то друг, чья-то любимая, чей-то любимый… Их всех кто-то будет помнить и оплакивать. Я решила продолжить «тренировки». Быть может, если усилить интенсивность, мы с Грерой прорастем друг в друга быстрее, полнее и эффективнее. Придется пробовать, выбора никакого. Я поднимала себя, как развалившийся каркас, который заржавел и не желает двигаться. Против желания, против воли, используя последний процент оставшейся решимости и нулевой заряд внутренней батареи. Решила, что сначала придется помочь топливом телу, набить желудок, а после опять нырнуть в портал к голубой хижине и ледяному озеру, которое я успела отчаянно невзлюбить. Где-то по пути в этой гонке я, наверное, рухну – просто не выдержат ноги. Но это случится именно «по пути», а не потому, что я спеклась и перестала двигаться. Сейчас мне подойдет все: хлеб, колбаса, сыр… И побольше жидкости. Лиам покинул дом, это я чувствовала. Стало легче, стало тяжелее. Про холодильник я забыла, когда увидела, что на столе лежит продолговатый футляр. Вытянутый, с прозрачный крышкой, напоминающий пенал для дорогой ручки. С системой охлаждения и даже подсветкой. «Пенал с подсветкой?» Явно изготовленный Комиссией. Внутри лежала не ручка, внутри покоился шприц с короткой иглой. Емкость была наполнена прозрачной желтоватой жидкостью до отметки «два». И голографический штрих-код: «S.Q.U.A.D» У футляра записка: «Используй. Л.». Шприц с наркотиком, оставленный мне? Значит, он слышал… «Используй. Л.». Мне хотелось, чтобы в короткой записке стояло две «Л.». И тогда это бы значило: «Люблю, Лиам». Но «Л.» была одна, и она навряд ли расшифровывалась в «люблю». Скорее, просто в «Лиам». Используй. Лиам. Мне было тепло и было дурно. Он сам выдал позволение в этот раз сделать то, что запретил в прошлый. Он снова пытался помочь, нарушая законы. По моим щекам текли слезы, глаза жгло от слез и от бессилия. Я не хотела еще раз колоться, я этот процесс ненавидела, но выхода не было. – Ты сама будешь, поняла? Я просто не смогу его в себя воткнуть. * * *Уровень СЕ Лиам Он наблюдал за ней через экран. За Кейной, которая плакала, не желая вгонять под кожу иглу. – … сама будешь руководить моей рукой. Наверное, ответ был положительный, потому что футляр был взят. Кейна отправилась в ту же спальню, в которой недавно сидела, – в желтую. Занавески и покрывало на кровати были золотистого цвета. Солнечные, приятные взгляду – кто их выбирал? Точно не он. И более всего Лиам желал сейчас быть рядом, забыть про чертов СЕ и отправиться домой, чтобы, когда веки Кейны сомкнутся, просто сидеть рядом. Чтобы вытащить ее из «сна», если что-то пойдет не так. Да, он знал, что «Сквад» безопасен, что это единственный наркотик, не создающий в мозговой структуре патологической зависимости, но тем он и опасен. Своей «безопасностью». И всегда что-то могло пойти «не так». Он бы переместился, он бы плюнул на карту с мигающими красными огнями, с которой каждый раз соскальзывал его утомленный взгляд. Он бы взял стул, неслышно опустился рядом, контролировал бы ее пульс и берег от перенапряжения нервную систему. Уже собрался покинуть пост, когда раздалось напряженное, как предупреждающий звук гремучей змеи, шипение рации. – Сектор Два… Разлом… – Шейте, – среагировал Лиам быстро и зло. – Не можем вручную… Ширина… Рация назвала такую ширину, что брови Карры сначала взлетели, а после слиплись в линию. Как и губы. Ему придется переориентировать систему, бросить ресурсы на помощь, в общем, придется руководить. Никакие замы тут не помогут, похоже, чертова агрессивная материя взбрендила даже через нейтрализатор. Они не могут удержать в фиксированном состоянии даже почву. Вводить нужные цифры он начал тогда, когда Кейна на экране уселась на кровать, когда приложила одну трясущуюся руку к губам, а второй воткнула в бедро иглу. Надавила пальцем на поршень, смешала «сквад» с собственной кровью. Карра болел изнутри. Он хотел верить, что этот последний шаг, на который он решился, снова задвинув принципы в чулан, принесет результат в виде конкретных ответов. И еще – что ей не будет очень больно или очень плохо. На подушку она мягко падала – наркотик быстро погружал в беспамятство. Едва успела выровнять тело на кровати, чтобы не соскользнуть, и тут же изменился, замедлившись, пульс. Все, транссон. Лиам хотел выругаться. Так зло и так витиевато, что, выплюнь он эти слова наружу, они клубились бы в кабинете, прожигая материю не хуже агрессивной черноты. И он сдержался.